Тобольский схрон (СИ)

— Извините, но негров там практическим не встречается. — Попытался поправить меня какой-то мужчина.
— А, зачем тогда мы вообще туда едем? — Скорчил я удивленную физиономию.
Ирочка, видя такие метаморфозы старалась держаться от меня подальше, всем своим видом показывая, что она, как бы не со мной. Я же играл роль обычного работяги, которого решили приобщить, против его желания к западной цивилизации, а он всеми силами противиться этому.
  
Как только мы оказались в каюте, я плюхнулся на широкую кровать, а Ирочка, сославшись на усталость и жару, поспешила подхватить свое бельишко, домашний халат, и тут же скрылась в ванной комнате, сказав, что хочет привести себя в порядок. И стоило только закрыться двери ведущей в ванную, как я тут же подскочил со своего места, и тщательно обследовав каюту, понял, что ничего в ней спрятать будет невозможно. Особенно учитывая то, что уборку в каюте будет проводить посторонний человек, который прекрасно знает все закоулки.
Но тем не менее, я все же скинул с себя свой костюм, и постарался переложить часть вещей и драгоценностей в свой чемодан. Так уж повелось, что Ирочка никогда не копалась в моих вещах. Если мне что-то нужно было постирать, или погладить, я сам предупреждал ее об этом, и откладывал нужное на видное место. Иногда случалось так, что кое-что было забыто, и после приходилось доделывать это самому, только из-за того, что Иришка этого не нашла, в предложенном, а сама даже не задумалась о том, что нужно посмотреть, есть ли еще какие-то грязные вещи.
С одной стороны, это несколько напрягало, в самом начале, но после я к этому привык. Тут еще, наверное, было дело в местных обычаях. Как бы то ни было, а даже в семье, тем более в семье уважаемого человека, к которым относил себя старший Рахимов, весь быт был поставлен в силу обычаям. То есть дом делился на мужскую и женскую половины. И хотя уборка в доме лежала на плечах матери и дочери, но те ни в коем случае не лезли туда, куда их не просили. И даже если среди вещей мужа или отца, замечалась какая-то вещь, не предназначенная для глаз посторонних, или не объявленная в общее пользование, трогать ее без нужды, считалось неправильным.
Первое время, меня это несколько удивляло, сейчас же я был, даже в какой-то степени этому рад, потому что был уверен, Ирочка ни за что не полезет в мой чемодан. Если ей, что-то понадобится, она спросит об этом, и будет терпеливо ожидать, когда я вручу ей это лично. Именно поэтому, мой чемодан, оказался для меня лучшим тайником в нашей каюте.
  
Глава 8
 
8
Плаванье проходило очень весело. На судне, постоянно устраивали какие-то конкурсы, танцы, тематические вечера, не остались безо внимания и лекции, рассказывающие о странах, в которых мы должны были побывать, в обязательном порядке акцентировалось их политическое положение, рассказывалось, как тяжело живется в них рабочим и крестьянам. Все это ежедневно буквально вдалбливалось в наши головы. С одной стороны, это в какой-то степени позволяло нам многое узнать о тех странах, в которые мы направлялись. Все же пара предложенных экскурсий, в любом случае, не могла дать никаких обширных знаний о стране пребывания. А все эти лекции, пусть и излишне политизированные, давали гораздо больше представления. Хоть будет что вспомнить, когда кто-то вернется назад, и выдаст все это за собственные впечатления. Скорее всего именно на это и делался расчет.
В принципе, на подобные мероприятия, тебя никто насильно не загонял, но сойдя с лайнера, на экскурсию, во время первой остановки в Стамбуле, я заметил, что наш руководитель, которой судя по всему представлял безопасность, старается держаться подле той парочки, которая никогда не посещала этих лекций. Он буквально не отходил от них ни на шаг, и они постоянно оказывались в поле его зрения. Я сошел с судна в Стамбуле, не собираясь отправляться в бега сразу же. Наоборот, хоть Турецкий язык, ввиду некой схожести с Узбекским, мне был и знаком, все же время, проведенное в Ташкенте, давало о себе знать, но оставаться именно здесь, я точно не собирался, потому что был по горло сыт всеми этими Азиатскими заморочками. Да и честно говоря, несколько опасался того, что здесь со мною может приключиться некая катавасия схожая с Ташкентсой эпопеей.
Зато постарался подмечать все детали подобных экскурсий, и оказалось, что помимо гида, который хоть и большую часть времени, уделал рассказам о местных достопримечательностях и истории этих мест, но все же присматривал и за толпой экскурсантов. В то время как, второй как раз исполнял обязанности пастуха. Не особенно обращая внимание на то, что болтает гид, он постоянно приглядывал за туристами, и старался собрать все стадо в одну кучу, и всегда подгонял отстающих.
Как оказалось, здесь была возможность и свободного хождения. Правда это происходило не так, как в фильме, но в принципе, при желании, можно было и «спрыгнуть». Например, в том же Стамбуле, после экскурсии, нас привели на какую-то довольно большую площадь, где наш руководитель, объявил о том, что у нас есть полчаса свободного времени, для посещения местных магазинов. Эти самые магазины, и находились вокруг той самой площади. Сам же он, естественно никуда не пошел, а сказал, что через полчаса, будет ожидать нас в центре площади у фонтана, откуда мы, организованно отправимся на судно. А мгновением позже, я увидел этого мужчину, стоящего на единственной дороге по которой можно было покинуть это место. Другими словами, нас как бы и отпустили, в свободное плавание, но эта свобода, оказалась ограничена размерами этого места.
Прислушавшись в кои-то веки к моему совету, Ирочка не стала тратить наши кровные в первом же городе. Тем более, что здесь ломили такие цены, что впору было восхититься предприимчивости местных торговцев. Наверняка всем им было прекрасно известно, кто именно находится перед ними и потому цены, тут же взлетели до небес. А уж о том, что здесь вдобавок ко всему и безбожно обсчитывали, при этом хвастаясь друг перед другом, кто сколько поимел с очередного разини, что-то приобретать здесь не имело смысла. Я может и не слишком понимал той скороговорки что доносилась из уст местных торговцев, но Ирочка, прекрасно знавшая узбекский язык считай с рождения, едва услышав, о чем говорят местные продавцы, вначале покраснела до самых ушей, а после выдала такую тираду, на почти местном наречии, что как мне показалось покраснели уже сами турки. После чего подхватила меня под руку, и мы отправились к фонтану.
Мгновением спустя, нас догнал какой-то пожилой турок, в местной цилиндрической шапочке с кисточкой, позже я узнал, что это называется — феской, и сказав несколько слов на своем языке, низко поклонился моей жене, и вручил ей цветастый платок. Как оказалось, он извинился за слова всех находящихся здесь людей. А платок, как раз и был своего рода извинением. Позже, разумеется пришлось давать объяснение случившемуся уже на судне, по правилам мы не имели права заговаривать с местными аборигенами, кроме разве что при торговле, и уж тем более не принимать от них, никаких подарков, но после того, когда жена озвучила все «желания произнесенные турками в ее сторону» которые думали, что их слова окажутся непонятными, и то, что Иришка выдала на их же языке в ответ, все сомнения были отброшены в сторону. Руководитель долго хохотал, и признал, что все было сделано в рамках приличий. И никаких нарушений, с нашей стороны не было. Хотя о каких тут приличиях можно было говорить, осталось непонятным.
  
Дальнейшее плавание проходило довольно спокойно. На судне имелась достаточно большая и богатая библиотека, свой кинозал, и даже два бассейна. Правда последние расположенные по обеим бортам судна, представляли собой обычные лягушатники, размерами четыре на пять метров, в которых можно было только слегка окунуться, а после заняв место на одном из шезлонгов позагорать.
Вдобавок ко всему, вода в них, уже к полудню сильно прогревалась, а из-за небольших размеров, и многих туристов желающих поплескаться, от воды, ощутимо попахивало скорее потом, чем морской водой и поэтому попробовав однажды окунуться, я после всячески избегал подобного. Разве что, если была возможность сделать это рано утром, когда бассейн, только что почистили, и залили свежей водой. Кстати сказать, к благодарности обслуживающего персонала, делали это ежедневно.