Традиционные ценности

Я услышала в его голосе подавленное раздражение.
Вот почему меня позвали на закрытое совещание. Я должна исправить ошибку мужа. Максим не доволен его работой. Балашов, похоже, тоже.
Чувствуя себя ужом на сковородке, я попыталась сохранить лицо, быть честной и не потопить Ваньку.
– Наверное, у него были на это причины. Он глубже погружён в ваше дело…
– Вряд ли, – перебил меня Максим. – Ваше погружение кажется мне более качественным. Я бы хотел, чтобы вы занялись моим делом. Это возможно?
Окончательно растерявшись, я развела руками.
– Не знаю.
– Мы подумаем, Максим Станиславович, – избавил меня от мук Балашов.
Он встал из-за стола и протянул руку Андрееву. Максим понял, что разговор окончен, и тоже поднялся.
– Позвоню тебе, когда что-то решим, – пообещал босс. – Хорошо?
– Да, хорошо. Буду ждать. Карина, был рад пообщаться.
Андреев снова протянул мне руку, но в этот раз быстро отпустил. Он допил кофе одним глотком, попросил передать Кате еще одну благодарность. Максим накинул пальто и вышел из переговорной.
Мы с шефом остались наедине.
Я сложила руки на груди, закрываясь от всех его нападок заранее.
– И не просите, Дмитрий Владимирович. Я не стану работать с Ваниным клиентом. Это неприемлемо.
– Для тебя как жены или как юриста? – спросил Балашов, приподняв бровь.
Самый неудобный вопрос, который он мог мне задать.
Я снова не хотела отвечать. Слишком очевиден ответ. Поэтому слишком сложно его озвучить.
Балашов снова позволил мне сохранить молчание и лицо.
– Сядь, Карина. Давай поговорим на чистоту, – велел он.
Я продолжала стоять, молча возмущаясь, отказываясь следовать приказам босса. Глупо так бунтовать, но что я еще могу? Не устраивать же сцену.
Дмитрий Владимирович налил стакан воды и поставил его около моей чашки с недопитым капучино.
Меня кольнуло флешбеком из недавнего разговора с Ваней. Он тоже заменил мой кофе на воду.
– Присядь, солнце. Выпей водички, – ласково продолжал убеждать меня Балашов. – Я хочу быть честным с тобой.
Ох, видала я в гробу их честность. Последнее время я стала скептически относиться к добродетели правды. Очень часто искренность – полный отстой.
Однако, я решила не устраивать бунт и вернулась на свое место, глотнула воды. Кофе лучше потреблять с водой. Против этой правды не попрешь.
– Андреев – важный клиент, Карина. Он второй раз к нам обращается…
– И точно не последний, – закончила я за Балашова.
– Да, точно. К сожалению, его будут кидать на деньги регулярно. Максиму придется много судиться.
– Увы. От меня вы что хотите, Дмитрий Владимирович? Сами понимаете, что мое присутствие здесь абсолютно не этично.
– Понимаю, Карина. Я не первый год в юриспруденции, но Макс не только бизнесмен. Он еще и руководитель хороший. Андреев строит классную, современную компанию. Я желаю ему только самого лучшего.
Шеф гладко стелил. Я догадывалась изначально, но сейчас укрепилась в своих предположениях. Чтобы прервать поток лести и намёков, я сразу уточнила:
– Самое лучшее – это я?
– Да, Карина. – Балашов указал на папку с материалами дела. – Ты по верхам нахваталась глубже, чем Ваня вник за месяц работы с Максимом.
– С чего вы взяли? – взмутилась я. – Как можно вообще обсуждать сотрудника за глаза?
Дмитрий Владимирович вздохнул.
– А как можно ехать в суд неподготовленным?
Он снова взглянул на папку, намекая, что Ванька именно так и поступил.
Желание оправдать мужа шло впереди остальных принципов. На самом деле я знала, что Ваня часто ленится, не вникает в суть, не рассматривает все возможные стратегии и часто пренебрегает общением с клиентом.
Но он мой муж. Я не собиралась топить его, пусть он и сам вошел в мутную воду.
– Карина, ты мой лучший сотрудник, – перевел тему босс. – Я хочу, чтобы ты вела дело Андреева. Заседание в суде через неделю. Подготовься.
И опять меня взбесила эта проклятая правда. В ответ я не сдержалась и вывалила свою.
– Вы же знаете, что это будет удар для Вани. Он болезненно воспринимает нашу конкуренцию.
  
– Ему придется принять это, Карина. Мне не нравится дождь, но иногда он идет. Что поделать… – философски изрек Дмитрий Владимирович.
– Я могу отказаться?
– И сохранить место в бюро? Нет.
Категоричный прямой ответ. И что мне с этим делать? Пока я переживала бурю эмоции за маской спокойствия, Балашов допил свой кофе, поднялся, похлопал меня по плечу.
– Ты достойна большего, Карина, – сказал он. – И я буду готов предложить тебе больше. Намного больше.
Слова звучали двусмысленно, но я знала босса достаточно хорошо. Он не намекал на постель. Балашов был женат на жене, но на самом деле на работе. Он говорил со мной не о сексе, а о доле в фирме.
Ваня так сильно хотел стать партнером, что бросил клиента и умчался выслуживаться в Новосибирск. А в это время босс буквально прямым текстом обрисовал мне мощные карьерные перспективы.
Осталось только решить, что для меня важнее: семья или карьера.
Первым порывом было назначить сессию у психолога и проговорить все втроем. Ваня сможет выйти в сеть и присоединиться на конференции. Но такие встречи, конечно, невозможно провести день в день. Я на всякий случай написала нашему терапевту, и она предсказуемо предложила встречу через три дня. Я отказалась.
Вместо помощи специалиста пришлось привлечь жилетку лучшей подруги. Я точно не найду ответа на свой вопрос, но хоть поною Насте обо всем, что бесит, раздражает, пугает и заводит.
Мы встретились после работы в маленькой тихой остерии за бокалом Кьянти.
Настя не нуждалась в долгих вступлениях и сразу велела переходить к делу.
Я вывалила ей все оптом. Про Ваню и официантку, про его разгильдяйское отношение к работе, про клиента, которого передали мне, и намеки шефа на долю в фирме.
Настюха время от времени делала большие глаза и запивала возмущение вином.
– Отлично Ванька придумал. План-капкан! – выпалил она, когда я иссякла. – Неужели ты согласишься на измены?
– А у меня есть выбор? – я мрачно усмехнулась. – Он буквально поставил меня перед фактом. И в словах о свободе есть что-то…
– Шлюшечье? – подсказала Настя.
Я прыснула.
– Что-то интересное точно есть. То ли у меня кризис, то ли я тоже не нагулялась.
– Да, вы слишком рано поженились.
Я сверкнула глазами и собиралась напомнить обстоятельства нашей скорой свадьбы. Но Настя сама все прекрасно помнила. Она и Ваня помогли мне не сойти с ума в то время.
Подруга погладила меня по руке и поспешила успокоить.
– Я знаю, что тебе было не до того, но все-таки, Карин… Ваня точно не мужчина мечты. Не думала, что ваш брак – это ошибка?
– Нет, – выпалила я однозначно. – Я бы не смогла без него тогда.
– ДА. Знаю. А сейчас?
– И сейчас не могу. Не хочу.
– И готова позволить ему спать с другими?
– Я не знаю. МЫ так долго искали вещи, которые делают нас счастливыми в браке. Если Ваня хочет… – Я не смогла закончить предложение, тряхнула головой.
Настя попросила жестом повторить мне вино. Официант быстро наполнил бокал. Я сделала глоток.
Алкоголь не решал проблему, конечно, но на душе становилось чуть спокойнее. Я вспомнила, как мы с Настей чудили в юности, и решила быть откровенной.
– Тебя раньше не смущали открытые отношения.
– На Витю намекаешь? – сразу поняла она.
Я кивнула.
Настя опустила глаза и заулыбалась.
На заре молодости мы влюбились в одного парня. Он был красивый, дерзкий и абсолютно беспринципный.
– Это было давно, Карин. Мы развлекались как могли. Сейчас я вообще не очень нуждаюсь в сексе и мужчине. И точно не хочу гадать каждый день, трахал мой муж кого-то или нет.
Она увидела, что я нахмурилась, и быстро добавила:
– Но я тебя не осуждаю, дорогая. В любом случае. Это ваши отношения. У меня нет вообще никаких. Единственная просьба: не делай это ради него. Ради вас – да. Но не для него. Жертвенность – плохая концепция.