Наемник (ЛП)

Я знаю, что она имеет в виду Джона Брауна, но я думал, что она справляется со своей болью и гневом. Неужели она просто скрывала всё это от меня?
— Это всегда нелегко, — говорю я. — Это не одно и то же. Люди, которых я убиваю, процветают, причиняя боль другим. Я убиваю монстров, Оливия.
Она наклоняется вперёд, её лицо напряжено от эмоций, которые она, должно быть, испытывает.
— Тогда ты либо убьёшь того монстра, который сделал это со мной, либо убьешь монстра, которого он создал.
Чувствуя себя опустошённым от напряжения, мои плечи поникли под тяжестью ночи.
— Ты не чудовище, Оливия. Если ты продолжишь смотреть назад, как ты сможешь увидеть то, что находится прямо перед тобой?
Она фыркает и качает головой:
— А на что мне тут смотреть? Что, чёрт возьми, передо мной есть такое, на что стоит смотреть?
Какое-то мгновение я могу только смотреть на неё, желая, чтобы она увидела все возможности, которые ещё может предложить эта жизнь.
Когда она ничего не говорит, я завожу машину и, отъезжая, шепчу:
— Меня.
Оливия прерывисто вздыхает, и по её щеке скатывается слеза, показывая, что она меня услышала. Она протягивает руку и крепко сжимает мою ладонь. Девушка явно потрясена всем, что произошло, и я просто хочу вернуть её домой в целости и сохранности, чтобы мы могли закончить разговор о сегодняшнем вечере.
Когда мы возвращаемся в квартиру, я провожаю её внутрь и сажусь рядом с ней на диван. Некоторое время мы сидим молча, не зажигая свет.
Наконец Оливия нарушает оглушительное молчание:
— Как ты можешь решать, кто монстр, а кто нет? Ты говоришь, что твои монстры причиняют людям боль, но и мои тоже.
Я протягиваю к ней руки, а затем сжимаю её ладонь.
— Я знаю, что поступаю неправильно, но эти люди причиняют боль невинным женщинам и детям, и им это сходит с рук. Прежде чем ты расстроишься, выслушай меня. Джон Браун был пьян и причинил тебе боль, я понимаю. Но это не значит, что парень разъезжает по округе, активно выискивая людей, которым можно навредить.
Она вырывает свою руку из моей и встаёт. Я наблюдаю за её силуэтом, когда она расхаживает взад и вперёд перед окном.
— Ты ошибаешься, — шепчет она, останавливаясь перед окном, глядя в ночь. — Это одно и то же. То, что мой монстр отличается от твоего монстра, не делает его незначительным.
Я, наконец, понимаю, что она пытается сказать, и это заставляет меня чувствовать себя неловко. Я встаю и подхожу к ней сзади, желая утешить её.
— Ты права, — признаю я шёпотом. Я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями, а затем говорю: — В течении очень долгого времени я был поглощён местью. Маккензи была самой милой маленькой девочкой, и когда её вырвали из этого мира, я почувствовал, что подвел её. Я работал в социальной службе, и тьма этого мира поглотила меня целиком.
Оливия оборачивается и кладёт руку мне на щёку. Лёгкое прикосновение, как будто проникает в мою душу, сияя таким ярким светом, что оно прорывается сквозь тьму внутри меня.
— Я знаю, каково это — быть поглощённым тьмой, Мейсон. Поначалу это было всё, о чём я могла думать, — отомстить, воздав ему по заслугам. Но потом появился ты, и ты показал мне, что в этом мире всё ещё так много прекрасного. Мои планы мести быстро отошли на второй план по сравнению с тем, что я чувствовала к тебе.
Я в замешательстве качаю головой.
— Но раньше ты просила, чтобы я убил его. Что изменилось с тех пор?
Лунный свет падает на её лицо, освещая легкую улыбку, появляющуюся на её губах.
— Я ничего такого не имела в виду. Я просто хотела достучаться до тебя, чтобы ты понял, что делаешь неправильно. Ты не можешь быть судьёй и палачом в этой жизни. Я говорила всё это, потому что не так давно действительно это чувствовала. Я была поглощена ими, но потом ты ворвался в мою жизнь и всё изменил. Ты спас меня от поглощения моей тьмой, и я просто хочу спасти тебя от поглощения твоей. Я надеюсь, что я так много значу для тебя, что ты захочешь отпустить это и жить в свете со мной?
Я не могу говорить и только смотрю на эту прекрасную женщину передо мной. Она самая сильная из всех, кого я знаю.
Я наклоняюсь вперёд, пока наши лбы не соприкасаются.
— Я никогда не спасал тебя, Оливия, — шепчу я. — Ты сама пришла во тьму, чтобы спасти меня. Ты рисковала потерять себя, чтобы найти меня.
Я смотрю, как по её щеке катится слеза, и её теплое дыхание касается моих губ, когда она шепчет:
— Стоило потерять себя, чтобы найти тебя, потому что до тебя я была лишь наполовину душой. Ты меня дополняешь, Мейсон.
Она нежно целует меня в губы, а затем её слова прорываются сквозь последнюю тьму внутри меня, стоит ей произнести:
— Если ты продолжаешь смотреть назад, как ты сможешь увидеть то, что стоит прямо перед тобой?
У меня комок подступает к горлу, когда я пытаюсь вспомнить её слова, сказанные ранее.
— А на что тут смотреть?
Её руки обвиваются вокруг моей шеи, она встаёт на цыпочки и шепчет:
— Пожалуйста, посмотри на меня, потому что, если ты перестанешь смотреть на меня, я боюсь, что перестану существовать.
Я слышу сердечную боль в её голосе, и я всем своим существом желаю вырвать эту боль из неё, но я знаю, что это то, с чем она должна справиться, когда придёт время. Она должна исцеляться в своём собственном темпе, точно так же, как и я, пусть мне и потребовались годы, чтобы добраться до этой точки, где тьма больше не поглощала меня.
— Ты никогда не перестанешь существовать, милая. Ты мой ангел-хранитель, и без тебя мои демоны поглотят меня.
Я нежно целую девушку, вознося мысленные благодарности за эту удивительную женщину, которая могла бы осудить меня и уйти из моей жизни сегодня вечером, но вместо этого предпочла остаться.
Глава 19
Оливия
Выйдя из душа, я роняю полотенце на пол и надеваю трусики. Я уже собираюсь потянуться за платьем, когда слышу, как в коридоре звякнули ключи. Я хватаю одеяло с кровати и быстро накрываюсь им.
Когда я вижу, что это Мейсон, меня охватывает облегчение. После нашего разговора он пошёл в свою квартиру, чтобы принять душ и переодеться в чистое.
Я рада, что мы наконец-то поговорили о наших демонах и что в нашей жизни больше нет тёмных тайн. Я знаю, что нам ещё предстоит долгий путь, и я знаю, что будут дни, когда я захочу убить Джона Брауна, но сегодня не один из таких дней. Сегодня я просто хочу любить Мейсона Кроу.
Он идёт прямо ко мне и останавливается только тогда, когда у него перехватывает дыхание. Его руки скользят по моим щекам, он наклоняется и нежно целует меня в губы. В ту секунду, когда его язык касается моего, всё это заставляет моё желание взорваться в чистейшей похоти. Я хочу этого мужчину больше, чем дышать. Нельзя отрицать, что он моя родственная душа. Мы слишком много пережили вместе, чтобы не принадлежать друг другу.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя женщиной, Мейсон, — шепчу я ему в губы. — Ты заставляешь меня чувствовать, что я чего-то стою.
Он берёт одеяло и позволяет ему упасть на пол, обнажая меня перед собой.
— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо имел удовольствие поглощать, — рычит он, похоть кружится в его глазах.
Он прижимает свой рот к моему в голодном поцелуе, который заставляет мои внутренности сжиматься от потребности в нём. Мне нравится всё, что связано с Мейсоном. Мне нравится, как он доминирует в любой ситуации. Мне нравится, как его рот творит волшебство на моём теле, и мне нравится, как его член наполняет меня.
Я помогаю ему раздеться, желая почувствовать, как его кожа горит рядом с моей. Когда он обнажается передо мной, я позволяю своей руке пропутешествовать вниз по его мускулистому и сексуальному телу, пока не нахожу его член, твёрдый и готовый. Я беру его в руку и несколько раз провожу по нему, тем самым извлекая рычание из глубины его груди.
Он толкает меня назад, пока я не упираюсь в изножье кровати, а потом поворачивает и наклоняет.