Война Крайер (ЛП)

Это из-за меня?
– Я поделилась с ним не информацией, а властью.
Крайер почти улыбнулась, тонко и без чувства юмора, отпустила повязку и сложила руки на коленях. Так она стала похожа на картину, портрет – запечатлённым светом, красками и совершенством, пусть и всего на мгновение.
– Властью над собой – вот его знак на моей руке. Своей поддержкой, но… только внешней.
Эйла выдохнула:
– Значит, на самом деле вы к нему не присоединились?
– Нет, – удивлённо ответила Крайер. Как будто ей даже в голову не приходило, что Эйла может усомниться в её целях или взглядах. – Никогда бы так не поступила. Но, пожалуйста, пойми: я не знала, что он собирался с тобой сделать. Я... очень беспокоилась. Хотелось увезти тебя... подальше от него.
– Вам не следовало этого делать, – яростно сказала Эйла.
– Хотела, чтобы я оставила тебя там гнить заживо? Или того хуже?
– Нет, но вам не следовало ему подыгрывать. Он всегда на три шага впереди. Можно поспорить, что он уже планирует, как будет использовать вашу фальшивую поддержку...
– Я и так знаю.
– Тогда почему вы так поступили? Зачем вам так рисковать?
Снова удивление.
– Потому что знала, что только так он позволит тебе остаться. Со мной.
Эйла откинулась на бархатное сиденье кареты, снова приходя в ярость:
– Вам не следовало этого делать, – прошипела она. – Это было безрассудно, опасно, это было...
– Оно того стоило, – сказал Крайер.
Её глаза, защищённые от прямых солнечных лучей и одновременно тёмно-карие, как у человека, не отрывались от лица Эйлы. Она казалась спокойной, если не считать, что крепко сжала руки, лежащие на коленях.
В крошечном пространстве кареты было слишком тесно.
Эйла свернулась калачиком в углу сиденья, чтобы не касаться Крайер даже коленями, и остаток пути тупо смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо мёртвыми жёлтыми холмами. Она даже не пыталась не думать о Крайер и о боли, широко разлившейся в груди.
 19 
Поместье Фоэра было меньше, чем у правителя, и располагалось в глубине долины. Как это было принято на Юге, здания строились из гранита и тёмного блестящего дерева, деревянные крыши резко изгибались к небу. Территория состояла в основном из полей и пастбищ для лошадей, с несколькими фруктовыми садами. Отсутствие садов всегда тем, чего не хватало Крайер, когда бы она ни навещала Рози здесь на протяжении многих лет. Садов и морского воздуха.
Кортеж медленно спускался в долину, солнце садилось за спиной. Крайер раздвинула бархатные занавески и окинула взглядом пейзаж: склоны холмов, покрытые травой и неровными выступами серого камня, поросшими ежевикой.
– Вы бывали здесь раньше? – спросила Эйла, нарушив тишину так резко, что Крайер чуть не вздрогнула.
– Да, – сказала она, стараясь не замечать лёгкого веселья на лице Эйлы. – Несколько раз. Рози – моя самая близкая подруга и уже давно.
– Правда?
– Ну, – Крайер задумалась. – Да. Сравнительно.
Эйла, казалось, тоже задумалась:
– У вас не так много подруг.
– Ты права. Их немного.
Где-то вдалеке зазвучали рога. Один из слуг объявил об их прибытии. Крайер пригладила юбки, волосы, придала лицу подобающее случаю мрачное выражение. Это было нетрудно – она была не в самом приподнятом настроении, но рядом с Рози всегда чувствовала себя особенно застенчивой и неуёмной.
– С моим лицом всё в порядке? – неожиданно для себя спросила она Эйлу.
Та подняла брови:
– В смысле “всё ли в порядке"?
– Не знаю, – пробормотала Крайер. – Неважно… глупый вопрос.
Она чувствовала на себе взгляд Эйлы и старалась не поднимать глаза. Она уставилась на свои руки, лежащие на коленях, светло-смуглые на фоне полуночно-чёрного платья.
– Да, всё в порядке, – сказала Эйла почти неохотно. – То есть, вы выглядите нормально.
Крайер широко раскрыла от удивления глаза, но не успела она ответить, как карета с грохотом остановилась. Она услышала, как кучер вскочил с места. Его шаги хорошо слышались по скудной траве, лошади тихо фыркали. Они прибыли.
  
– Леди Крайер, – сказал кучер; мгновение спустя дверца экипажа открылась, и ей помогли выйти.
Она моргнула, глаза мгновенно привыкали к вечернему полумраку в долине. Позади неё Эйла спрыгнула на землю и тихо выругалась, когда жёстко приземлилась. Крайер подавила совершенно неуместную улыбку.
– Леди Крайер!
Голос Рози прорезал вечер, как нож бархат. Она стояла у главного входа в особняк, по бокам от неё – слуги и служанка. На фоне холмов особняк позади казался громадой из тёмного камня, в окнах горел свет фонарей.
– Леди Крайер, вы одна?
– Правитель шлёт свои соболезнования, – сказала Крайер, когда они с Эйлой приблизились ко входу в особняк. – Он посещает поместья Советников Лаона и Шасты, но не из недостатка уважения к тебе или скорби по лорду Фоеру. Я попросила разрешения навестить тебя лично – не как наследница правителя, а больше как подруга, – она подошла к Рози перед массивными двойными дверями и склонила голову, сложив руки на груди. – Искренне сочувствую твоей потере. Правитель выяснит, кто это сделал, и… и правосудие восторжествует.
– Благодарю вас, миледи, – сказала Рози.
Как и у Крайер, на ней было чёрное траурное платье. Но на этом всё знакомое в ней заканчивалось. Крайер старалась не приглядываться, но теперь, увидев Рози вблизи, стало очевидно, что с ней что-то очень, очень не так. Что-то изменилось с тех пор, как она видела её в последний раз во дворце на балу в честь помолвки. Меньше чем за месяц Рози стала дёрганой, зрачки расширились, губы почти посинели – она стала напоминать скелет. Как будто внутри неё что-то высасывало жизнь из костей. Ключицы выступали над вырезом платья; лицо стало измождённым, глаза ввалились в глазницы. Когда она говорила, Крайер замечала, что не только её губы, но и зубы и язык испачканы иссиня-чёрными пятнами, будто она выпила чёрных чернил.
Но на что Крайер не могла перестать смотреть и что пугало её больше всего, так это вены Рози. Они проступили на висках, шее, суставах рук и были совершенно чёрными.
– Рози, – тихо сказала Крайер. – Рози, ты... ты в порядке?
Это был глупый вопрос, учитывая обстоятельства, но Рози ничего не сказала о Фоере. Она рассмеялась, пронзительно и почти истерично:
– Я в порядке, миледи. Заходите, заходите в дом. И прихватите своего маленького зверька-человека. Кто знает, что случится, если мы оставим её совсем одну в темноте.
Войдя внутрь, Рози провела Крайер и Эйлу в роскошную гостиную с высокими окнами, бархатными шторами, тёмно-синими диванами, роялем и подносом с жидким сердечником, который уже ждал их. Кровь Крайер уже жаждала сердечника – она не ела весь день и определённо ощущала последствия.
– Питомец может подождать за дверью, – легкомысленно сказала Рози.
Крайер хотела возразить, но понимала, что это будет просто звучать подозрительно. Она кивнула Эйле извиняющимся тоном и заставила себя не вздрогнуть, когда Рози захлопнула двери гостиной прямо у той перед носом.
Рози и Крайер заняли свои места на диване. Рози налила Крайер чашку жидкого сердечника, но сама не притронулась к нему. Крайер вспомнила слова из её письма: "Я не прикасалась к сердечнику неделями".
Вместо него она пьёт чёрную пыль.
Паслён.
Крайер сделала большой глоток чая, чувствуя, как он растекается по ней подобно расплавленному золоту, а силы возвращаются к конечностям. Затем она поставила чашку и обратилась к Рози:
– Искренне сочувствую твоей потере, подруга. Мы все скорбим о Фоере.
– Благодарю вас, миледи, – сказала Рози.
Боги, она не смогла выдержать взгляд Крайер дольше секунды, прежде чем отвела его в сторону.
– Пожалуйста, если я или отец можем что-нибудь сделать...
– Смерть Фоера – это сущий ужас, – вздохнула Рози. Казалось, она не слушала Крайер, однако совсем не казалась опечаленной или подавленной горем. Возможно, этого следовало ожидать. Автомы не страдают из-за смерти близких так же, как люди. – Знаете, как это произошло и как его нашли? – она склонилась ближе. – Ему отрубили голову. Вы, наверное, догадались об этом. Мне сказали, что рана была чистой. Ну, настолько чистой, насколько это было возможно. Перерезать позвоночник – нелёгкая задача. Но тут работал профессионал, не какой-нибудь человек с топором. Убийца воспользовался мясницким ножом. Знаете, как его нашли?