Невеста по ошибке (ЛП)

Я киваю, и мои нервы успокаиваются, когда мы доходим до конца красной дорожки, где нас ждут избранные репортеры и фотографы. Мы с Аресом подходим к цветочному фону, установленному для мероприятия, и его рука обвивается вокруг моей талии, прикосновение становится собственническим.
— Поздравляем вас с бракосочетанием, — говорит один из репортеров. — Для многих из нас это стало огромным сюрпризом. Как вам удается так хорошо скрывать свои отношения?
  
Арес на мгновение улыбается мне, а затем поворачивается к ней.
— Это мы скрывали? Или вы просто не замечали этого? Моя жена и моя сестра были лучшими подругами с самого детства, поэтому она бывала в особняке Виндзоров как минимум раз в неделю на протяжении многих лет. Она также была на всех крупных мероприятиях Виндзоров на протяжении всех этих лет, и ее часто замечали с моей бабушкой, не так ли? Вы просто не смогли соединить все точки.
Репортер выглядит взволнованной, и она прочищает горло, прежде чем перейти к следующему вопросу.
— Бриллиантовое ожерелье, которое на вас, Рейвен. Разве это не реликвия Виндзоров? Говорят, что оно было изготовлено семьей Лорье сотни лет назад.
Я поднимаю руку к своему ожерелью и улыбаюсь.
— Верно. Бабушка Ареса подарила его мне.
Репортер хихикает.
— Говорят, что если невеста из Виндзоров надевает реликвию, это означает одобрение матриарха. Вы бы сказали, что это правда?
Я хихикаю и игриво сужаю глаза. Она не хуже меня знает, что Виндзоры тщательно охраняют свои семейные тайны.
— Я всегда любила бабушку Ареса, как родную, и очень благодарна ей за ответную любовь. У нас были прекрасные отношения задолго до того, как я вышла замуж за Ареса.
Она кивает на мой отрицательный ответ и поворачивается к Аресу.
— Не могли бы вы рассказать нам, мистер Виндзор? Что такого в Рейвен, что заставило вас влюбиться в нее, кроме ее очевидной привлекательности?
Он смотрит на меня с самой очаровательной улыбкой на лице, и мое сердце начинает биться, когда он поворачивается обратно к ней, его улыбка такая же широкая, как и моя.
— Она самая умная, самая милая, самая преданная и самая трудолюбивая женщина из всех, кого я знаю. Она ни разу меня не подвела и всегда была рядом со мной на протяжении всех этих лет, о чем бы я ее ни просил. Рейвен не просто моя жена. Она — все для меня. Она может быть лучшей подругой моей сестры, но она и моя тоже. Я влюбился в ее сердце раньше, чем в какую-либо другую ее часть.
Репортер выглядит так же пораженно, как и я, и радостно улыбается, поворачиваясь ко мне.
— А что насчет вас, Рейвен? Что вам нравится в Аресе Виндзоре?
Я ухмыляюсь и пожимаю плечами.
— Мне? О, я вышла за него только из-за его привлекательной внешности.
Арес и она оба разразились хохотом, и он покачал головой.
— Кстати, о внешности, — говорит он. — Что вы думаете о платье моей жены? Она сама его придумала. И костюм для меня тоже создала она.
Репортер подхватывает его реплику и начинает расспрашивать о моей компании, а я не могу удержаться от хихиканья. Он так откровенно рекламирует мою компанию за меня. Это смешно, но так невероятно мило.
— Арес, Рейвен!
Мы оба напрягаемся, когда слышим голос Ханны позади нас. Она ярко улыбается, подходя к нам, но ее улыбка на мгновение дрогнула, когда она увидела, как Арес держит меня. Ее взгляд останавливается на моем ожерелье, и в ее глазах вспыхивает гнев, прежде чем ей удается снова натянуть улыбку.
Все камеры поворачиваются к нам, и мне требуется вся моя сила, чтобы придать лицу приятное выражение.
— Ханна! — говорит репортер. Поздравляю с выходом «Облачного неба». Мне не терпится увидеть его. Не сомневаюсь, что ваше исполнение будет феноменальным, как всегда.
Она ярко улыбается и кивает в знак благодарности.
— Долгие годы ходили слухи об Аресе и о вас, хотя на самом деле он встречался с вашей сестрой. Это было тяжело для вас? Я знаю, что вы много раз опровергали эти слухи, но они так и не утихли. Не было ли у вас искушения выдать их секреты и признаться, что они встречаются?
Ее улыбка застывает.
— Как вы знаете, я редко обсуждаю свою личную жизнь. Могу я попросить вас оставить все вопросы, связанные с сегодняшней премьерой?
Репортер кивает и поворачивается ко мне.
— Поскольку вас редко можно увидеть всех троих вместе, можно нам сделать фото?
Ханна ухмыляется и переходит на свободную сторону Ареса, ее рука обхватывает его талию, а она опускает голову ему на плечо. Я невольно напрягаюсь, хотя и улыбаюсь для камер. К моему облегчению, Арес не обхватывает ее рукой. Вместо этого он просто еще больше прислоняется ко мне.
Я не отношусь к неуверенным в себе людям, но Ханна каким-то образом превращает меня в ревнивое чудовище. Я не хочу, чтобы она была рядом с Аресом. Я не хочу, чтобы мне напоминали о том, как мы поженились, и об их общей истории. Как мне найти баланс между желанием поддержать сестру и недовольством, которое я испытываю при мысли об Аресе и ней?
— Мистер и миссис Виндзор, — говорит репортерша с умоляющим выражением лица. — Не могли бы вы поцеловаться?
Ханна на мгновение замирает, а Арес усмехается, прижимаясь к моей щеке и наклоняясь к ней, его большой палец проводит по моей губе, прежде чем он опускает свою голову к моей и целует меня, медленно и глубоко. Толпа вокруг нас сходит с ума, но ему все равно. Он просто продолжает целовать меня, как будто весь мир не смотрит — как будто Ханна не смотрит.
Когда он отстраняется, я уже задыхаюсь и отчаянно хочу большего.
— Давай, — шепчет он. — Давай покончим с этим фильмом.
Глава 47
Арес
С момента нашего приезда Рейвен не произнесла ни слова, и я забеспокоился. Она улыбалась для фотографий и отвечала на все вопросы, которые ей задавали, с юмором и изяществом, но она ведет себя отстраненно, хотя не убирает свою руку с моей, если ей это не нужно.
Мое сердце бешено колотится, когда мы поднимаемся на отдельный балкон, с которого мы смотрим показ. Не припомню, чтобы я когда-нибудь так беспокоился о чьем-то благополучии. Я никогда особо не волновался за Ханну, даже когда она ревновала меня к актрисам под моим руководством, потому что я всегда знал, что ей не о чем беспокоиться, а мне не за что чувствовать себя виноватым.
С Рейвен все иначе. Мне нужно, чтобы с ней все было в порядке, независимо от того, оправданы ее опасения или нет.
Мы занимаем свои места, и я подношу наши соединенные руки к губам, нежно целуя тыльную сторону ее ладони. Она смотрит на меня, и этот взгляд в ее глазах бьет мне прямо в грудь. Она выглядит обиженной и чертовски грустной, и я понятия не имею, почему. Все, что я знаю, — это то, что причиной этого наверняка являюсь я.
Я крепче сжимаю ее руку и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в плечо, а затем провести губами чуть ниже ее уха.
— Что происходит, детка? Дай мне минутку откровенности. Скажи мне, почему твои прекрасные глаза наполнены печалью.
Она поворачивает лицо, ее нос касается моего. Я ухмыляюсь и наклоняю голову, украдкой целуя ее. Я ожидал, что она поцелует меня в ответ, но вместо этого она отстранилась.
Я хмурюсь, а она качает головой.
— Рейвен, — пробормотал я, осторожно взяв ее за подбородок, чтобы она не отводила от меня глаз. — Что происходит?
Ее глаза расширяются, когда она смотрит мимо меня, и я не сомневаюсь, что Ханна только что заняла место рядом со мной, но меня это не волнует. Все, что меня волнует, — это боль в глазах моей жены.
— Арес, — шепчет она, ее голос срывается. Она наклоняется, ее губы касаются моего уха. — Я просто… я не хочу причинять ей боль. Она моя сестра, Арес, и да, в последнее время она не в лучшей роли, но я люблю ее. Я помню, каково это — видеть тебя с ней на подобных мероприятиях, и я не хочу, чтобы она испытывала ту же боль. Но одновременно… Я ревную ее к тому, как она смотрит на тебя, к фотографиям, которые вы двое делаете, к интервью, которые вы только что дали вместе. Я… я просто так ревную, и я ненавижу себя за это.