Рынок чувств

Зарянские обожали пышные приемы. Они часто приглашали нас с папой на какое-либо торжество. Сейчас мы держали путь в один из шикарных ресторанов, которым владел босс моего отца. У Владимира Николаевича был день рождения. Боюсь представить, сколько влиятельных людей было приглашено. У меня поджимались коленки от страха и нервозности. Так было всегда, когда мы отправлялись на какое-то торжество. Все потому, что я постоянно стояла в стороне, боясь заговорить первой с кем-то из присутствующих. Молодые люди всегда обходили меня стороной, зная, что мой статус невысок. Девушки были слишком высокомерны, чтобы поддерживать разговор с такой, как я, а мужчины – слишком заинтересованы в тех, кто был легкодоступен. Я никогда не относилась к их числу. Но сам факт того, что я проводила в одиночестве каждое подобное торжество, не приносил столько грусти, как полное игнорирование моего существования от человека, в которого была влюблена много лет.
  
Андрей Зарянский. Старший сын начальника отца, любимец женщин и похититель моего израненного сердца.
Я с детства была вхожа в их семью. Не помню точно того момента, когда поняла, что влюбилась беспросветно. Всякий раз, когда мои глаза находили его, сердце замирало в надежде, что Андрей посмотрит на меня в ответ, но этого не случалось… Точнее, не так, как я бы этого хотела. Формальность, обычная любезность. На этом все. Я страдала от его холодности. Жаждала хотя бы немного внимания от этого мужчины, но он как будто вовсе не замечал меня.
– Сегодня вечером на дне рождении Владимира Николаевича соберутся очень влиятельные люди, – сказал отец, словно я об этом не знала, – и их дети… – добавил он, делая особую интонацию на последней фразе.
Я раздраженно закатила глаза, молясь, чтобы это не было тем, о чем думаю.
– Ты бы могла завести полезные знакомства.
– Пап, говори прямо: ты хочешь, чтобы я нашла на приеме сына какого-нибудь московского толстосума и соблазнила его.
Отец испугался, заметив мою реакцию, и ругнулся себе под нос, потому что чуть не въехал в машину впереди нашей.
– Я не это имел в виду, дочь, – попытался он исправить ситуацию. – Ты слишком остро реагируешь.
– Пап, меня это не интересует. У меня есть друзья, а что касается парней… – я тяжело вздохнула, вспоминая объект своей многолетней любви. – У меня слишком большая нагрузка по учебе в медицинском. Мне не до отношений.
Я отвернулась к окну, пытаясь скрыть от отца свои истинные эмоции.
– Может, тебе пора перестать сохнуть по тому, кто явно не заинтересован в тебе? – неожиданно произнес отец, чем заставил меня повернуть голову обратно в его сторону.
– Не понимаю, о чем ты, – я постаралась вложить в эти слова максимум безразличия, но, судя по тому, что я услышала, моя фраза вышла довольно жалкой.
Я откашлялась, пытаясь вернуть себе уверенность в голосе.
– Говорю же, пап, учеба забирает все мое время. Мне некогда думать о чем-либо еще.
– Маш, постарайся забыть его.
– О ком ты?
Мне не верилось, что мы с отцом сейчас вели этот разговор. Папа впервые заговорил со мной о чем-то подобном.
– Андрей – слишком ветреный. Он никогда не женится, Мари.
Я знала это. Отец не открыл мне другую планету, сказав то, что я и так знала. Но слышать эти слова от другого человека, словно ощущать, как кто-то вонзает острый нож в твое и без того израненное сердце.
Андрей никогда не смотрел на меня так, как на него смотрела я. Поначалу, стесняясь своих чувств, боялась, что он и люди вокруг поднимут меня на смех, если я чем-то выдам себя. Потом, усердно работая над собой, я преодолела страх быть отвергнутой, приобретя немного уверенности в себе. Последние два года я совершенно не стеснялась пялиться влюбленными глазами на Андрея в надежде, что он заметит меня, или что ему кто-то скажет об этом. Но все было зря. Не знаю, догадывался ли он, но мужчина старательно избегал встречаться со мной взглядом.
Я ни слова не сказала отцу в ответ. Все потому, что сказать действительно было нечего. Папа был прав. Андрей не заинтересован во мне и никогда не будет. Но в моей груди все еще тлел огонек надежды, и я не собиралась его тушить.
Оставшуюся часть пути мы провели в молчании. Припарковавшись среди несколько десятков других машин, мы вышли из своего автомобиля. Ночной прохладный воздух заставил мое тело покрыться мурашками. Голубое шелковое платье было достаточно открытым, чтобы я окончательно околела, если бы осталась на улице пару лишних минут. Несмотря на то, что была середина июня, ночи в Москве были еще достаточно холодными для лета.
Отец предложил мне свою руку, и я положила ладонь ему на сгиб руки. Подняв голову, я заметила название ресторана, о котором так много слышала, но не посещала раньше. Папа сказал, что Владимир Николаевич вложил в него очень много денег. «Барон Мюнхгаузен» просто взорвал светское московское общество сразу после открытия. Как я слышала, Зарянский-старший решил воссоздать Зимний Дворец в миниатюре.
Войдя внутрь, я ахнула, едва увидев интерьер. Высокие колонны, фрески на стенах и даже на потолке, украшенные золотыми лепнинами. Боясь даже шагнуть вперед, я продолжала осматривать большой зал. Собралось уже достаточно много людей.
Отец мягко потянул меня вперед, и я последовала за ним, но спустя мгновение замерла, увидев вдалеке чету Зарянских. Папа нахмурился, заметив мою настороженность, и перевел взгляд с меня на семью своего босса.
– Мари?
– Пап, а что мы подарим? У тебя нет ничего в руках, или ты уже поздравил Владимира Николаевича?
Почему-то до этого момента меня не волновал этот вопрос, а сейчас, не увидев ничего в руках своего отца, я занервничала.
– Зарянский сказал всем приглашенным, что если его хотят поздравить, то пусть сделают пожертвование в фонд его жены. Я позаботился об этом заранее.
Я тепло улыбнулась своему отцу и кивнула в ответ.
Насколько мне было известно, Лейла Анзориевна много лет руководила фондом помощи детям-инвалидам. Я взглянула на женщину. От нее просто захватывало дух: гордая, статная. Ее горячая грузинская кровь передалась почти всем детям Зарянских: темные волосы, карие глаза и аристократическая стать. Я всегда восхищалась этой женщиной. Мне был неизвестен ее истинный возраст, но я бы не дала Лейле Анзориевне больше сорока, что было невозможно, потому что Андрею, их старшему сыну, недавно исполнилось двадцать восемь.
Я тут же нашла взглядом любимого. Он стоял рядом с родителями и разговаривал с одним из своих братьев. Денис первый заметил наше появление и что-то сказал Андрею, видимо сообщая о нас, но тот так и не обернулся.
Я посмотрела ему в спину, и улыбка сразу погасла, отчетливо ощущая присущую мужчине холодность. Я так любила Андрея. Сходила по нему с ума по ночам. Видеть его в живую было словно удар в сердце, потому что у меня ни черта не получалось обуздать свои чувства. Никогда не смогу это сделать.
Мы подошли ближе. Я одарила супругов Зарянских теплой улыбкой.
– Добрый вечер, – произнесла я им обоим. – Владимир Николаевич, с днем рождения вас. Спасибо за приглашение.
Папа тоже поприветствовал своего шефа, но слов я не расслышала, потому что мама Андрея подошла ко мне ближе и крепко обняла.
– Машенька, как же я рада тебя видеть.
Лейла Анзориевна немного отстранилась и оглядела меня снизу вверх.
– Я тоже очень рада. Спасибо за приглашение.
– Какое чудесное платье. Ты выглядишь потрясающе.
Я засмущалась, услышав комплимент от женщины, с которой часто пыталась брать пример. Она всегда выглядела роскошно.
– Благодарю. Вы тоже восхитительны.
  
Я закусила нижнюю губу, смутившись. Все потому, что никогда не была мастером комплиментов.
– Мальчики, поздоровайтесь с Беловыми.
Андрей развернулся к нам лицом, явно застигнутый врасплох. Что-то мне подсказывало, что он не собирался этого делать. Денис, стоя позади своего брата, слегка толкнул его в плечо, заставляя сделать шаг в нашу сторону. Они оба поприветствовали моего отца рукопожатием. Я стояла и пялилась на Андрея, впитывая каждую деталь. Потому что сегодня ночью, когда мы с отцом вернемся домой, я буду фантазировать о том, как этот мужчина провел со мной весь вечер.