Эксперименты с душой (СИ)
Второй, Сергей, - инвалид на костылях с ампутированной выше колена ногой. Поседевший, но не слишком старый, с красным, отмороженным носом и необыкновенно печальным взглядом на слегка вытянутом скорбном лице.
Бомжи были похожи друг на друга. Примерно одного возраста, одинаково неопрятные, бородатые и потухшие. Жизнь потрепала обоих.
К Андрею сразу привязалось смутное чувство, что он знает инвалида. Это чувство не отпускало весь вечер. Андрей перебрал в памяти множество своих знакомых еще с детских времен, но никак не мог понять, где видел этого человека, его печальный взгляд.
И только ночью Черкасов вспомнил бомжа, которого угостил Аленкиными пирожками на вокзале в свой первый приезд в Москву.
Бомжам предстояло быть добровольцами в эксперименте по замене душ.
Андрей не ожидал, что придется работать с такими людьми. Но, в принципе, бомжи были подобраны удачно, они вписывались в разработанную Черкасовым схему.
- Где вы их нашли? - спросил Андрей у Гепалова.
- В больнице забрал. Их с улицы взяли по "скорой". Откачали, помыли. Мужикам все равно, что с ними будет. Один в подвале жил, второй, которому ногу ампутировали, представь, - в мусорном баке. Куда им теперь? Опять на улицу? Пусть у нас пока поживут, делу науки послужат.
Андрею стало жаль этих несчастных, опустившихся людей, вынужденных стать подопытным материалом для его исследований.
Раньше Андрей с безразличием относился к такого сорта людям. Он не задумывался о том, что и бомжи когда-то жили нормальной жизнью, имели родители и друзей, у некоторых были жены и дети. Они ходили на работу, любили, смотрели телевизор, иногда радовались или огорчались. Но что-то пошло не так и отбросило их на дно жизни. Теперь им не нужно ничего, кроме стакана водки и куска еды.
С возрастом Андрей становился все более сентиментальным, все больше сочувствовал обездоленным и несчастным.
На следующий день Андрей по просьбе калеки купил бомжам бутылку водки. Они заметно повеселели. Володя сразу выпил свою половину и довольный пошел спать, а у Сергея появилось желание поговорить.
- Как ты дошел до жизни такой? - спросил его Андрей.
- Цепь случайностей. Сам я из Вологды. С женой развелся, она меня из дома выгнала. Работы нет. Решил поехать в Москву на заработки. Кто-то из знакомых адресок дал. Там на стройку рабочие требовались. Вагончик для жилья предоставляли. Не добрался я до стройки. Сразу на железнодорожном вокзале у меня вытащили паспорт и все деньги. Зашел я в зал ожидания, задремал на скамейке. Не почувствовал, как и кто очистил мои карманы. Почти не пьяный был... Неудачник я по жизни...
- Я тебя видел на вокзале летом лет пять назад. Чем занимался эти годы? - спросил Андрей.
- Бродяжничал я. Потом мужик меня пожалел, взял охранять его дачу под Коломной. Денег почти не платил, но продукты привозил исправно. И крыша над головой была. Жил у него в сторожке. А потом мужик дачу продал азербайджанцам. Выгнали они меня. Опять пришлось скитаться. Летом еще ничего, а зимой хоть с крыши вниз головой бросайся. Только на крышу сейчас не попасть. Чердаки все позакрывали, подвалы то же. Холодно, мерзко.
- Ты что, в самом деле, в мусорном баке жил?
- В баках я себе еду искал. Жрать-то каждый день хочется. В баках всегда продукты найти можно, иногда не просто объедки и остатки пищи, а нетронутые продукты в упаковке, как в магазине. Одежду, бывало, находил хорошую, теплые вещи. Я себе нору устроил в подвале разрушенного здания. Утеплялся, как мог, на зиму. Но это потом. А первое время я на вокзале жил. Был у меня там свой уголок. Возле касс пригородного сообщения я собирал мелочь. Но недолго. Пришли местные бомжи, избили меня жестоко, прогнали. Потом еще возле вокзала слонялся, иногда набирался смелости, просил мелочь.
- Я тебе дал немного денег, - вспомнил Андрей.
- Добрый вы человек, - с грустной улыбкой сказал Сергей. - Я научился определять добрых людей, у кого можно попросить подаяние, а кого лучше обойти стороной, чтобы не нарваться на грубость и оскорбления. Очень не люблю попрошайничать, но жизнь, бывает, заставляет.
Денег, когда подавали, только на выпивку хватало, еще покурить иногда покупал. Хабарики по урнам собирать противно, стрелять то же.
- Зачем эта бессмысленная борьба за существование здесь, в Москве? - спросил Андрей. - Неужели не было никакой возможности вернуться домой?
- А кому я дома нужен? Мать померла, бывшая жена нашла себе мужика. Все, что было, утерял, родные люди оказались чужими мне. Да и ни денег на билет не было, ни паспорта. Свыкся я с такой судьбой. Человек ко всему привыкает. Водка, самогон, когда удавалось достать, стали единственной отдушиной моего существования. Напиться и забыться. И ждать смерть. Последнее время я думал о смерти почти ежедневно. Хотел вскрыть себе вены. Но не смог...
- В полицию нужно было обратиться, - сказал Андрей.
- Обратился я по поводу кражи денег и паспорта. Сказали: сам виноват, пьяный был, пошел отсюда. Бесполезно все это. Бомжевать стал, с ментами боялся сталкиваться.
- Нет, так нельзя! - протестовал Черкасов. - У тебя есть родственники, нужно было найти возможность вернуться, разыскать друзей. Наверняка друзья детства помнят тебя, могли бы помочь, подсказать, что делать дальше. Без помощи людей сложно выбраться из положения, в которое ты попал.
- Стыдно мне просить. Да и не знаю, захотели бы меня видеть, а тем более помогать. Сейчас еще хуже, я ведь стал калекой.
- Что случилось с ногой? - спросил Андрей.
- Обморожение. Последние события помню смутно. Не знаю, как мне удалось выжить в эту холодную зиму. Кутался у себя в подвале, в мороз вылезал только чтобы поесть что-нибудь. Последний раз возле бака отключился. Когда пришел в себя, оказалось: лежу в коридоре больницы под капельницей. Кто-то пожалел, вызвал "скорую". Не дали мне умереть, ногу только вот оттяпали.