Птичка в клетке

Зак чуть не засмеялся.
— А у меня и парня-то никогда не было. Я находилась… здесь.
— Тем не менее, думаю, у лас много общего, — сказала Джулианна.
Зак оценил, как прекрасно она владела собой, каким спокойным был ее голос, как дружелюбно она держалась. Он видел, что сестра немного расслабилась.
Ханна была выше и тоньше Джулианны, а ее волосы были гораздо светлее.
 Но Джулианна права. Они чем-то похожи. 
Зак отпустил сестру, надеясь, что она больше не попытается сбежать. Поколебавшись, Ханна подошла к Джулианне и протянула ей руку.
— Добро пожаловать в семью, хотя это больше смахивает на дурдом.
Джулианна пропустила мимо ушей выпад Ханны и, проигнорировав протянутую руку, крепко обняла девушку.
— Спасибо. Я рада, что у меня теперь есть сестра. И… моя семья тоже порядком смахивает на дурдом.
Ханне было явно неуютно в объятиях невестки, но Джулианна предпочла этого не замечать. Она отпустила девушку и широко ей улыбнулась.
— Вы завтракали? — спросила Джулианна.
— Уже давно.
— Не хотите составить мне компанию в столовой?
Ханна заметно напряглась.
— У меня есть кое-какие дела.
— Хорошо. Может, в другой раз?
— Возможно.
— Я могу потом зайти к вам, Ханна?
— Думаю, да.
— Мне было очень приятно с вами познакомиться.
Джулианна вышла. Зак внимательно смотрел на сестру. Та покраснела.
— Ну хорошо, хорошо, она мне понравилась, — буркнула Ханна. — Но не думай, что это что-нибудь изменит.
Зак обнял сестру. Он не делал этого уже очень давно. В горле у него стоял ком. Возможно, теперь для Ханны есть хоть какая-то надежда.
Джейми сделал ему лучший подарок, какой только мог, прислав сюда Джулианну. И даже пусть ей Скоро придется уехать, но их жизнь уже изменилась.
 И никогда не станет такой, как прежде.
Зак думал, что, принимая у себя Джулианну, он возвращает Джейми долг. Но, кажется, теперь он задолжал ему еще больше.
— Я не понимаю, почему ты не хотел рассказать мне про Ханну, — сказала Джулианна Заку тем же вечером. — Что здесь такого страшного, зачем надо было это скрывать?
Они лежали в кровати, каждый на своей половине. Маленький ночник освещал спальню.
— Это было ее решение, не мое. Не считая не Лил и четы Моди, ты — единственный человек на острове, кто с ней разговаривал, хотя многие о ней знают.
— Почему так?
— У Ханны была эмоциональная травма, которая глубоко на нее подействовала. Когда мы сюда переехали, она пару раз выходила из замка, порисовать. Случайно встретила Лил, они подружились. Но Ханна становилась все более и более… даже не знаю, как сказать… раздражительной? Агрессивной? Нетерпимой? Она перестала выходить из комнаты. Несколько раз она позволила Лил ее проведать, но потом отказалась и от этого. Я очень за нее волнуюсь.
Он провел пальцами по обнаженной руке Джулианны, лаская и дразня.
— Она обычно заботится о детях, которых мы спасаем. Но когда мы привезли сюда Джекоба, она приняла снотворное, потому что у нее болела нога — во всяком случае, она так сказала. Сестра знала, что мы его привезем, и все-таки выпила снотворное, и в результате оказалась не в состоянии нам помочь. Она любит детей. Я не знаю, почему она так сделала. Мне кажется, Ханна всего боится.
— И ты не знаешь, почему?
— Нет. Понятия не имею. Возможно, я слишком опекал ее, хотел, чтобы она всегда находилась в безопасности. Наверное, я не дал ей повзрослеть, почувствовать себя самостоятельной. Но я делал это ради нее.
— Но почему? Что с нею случилось, что ты счел нужным так себя вести?
Мужчина долго не отвечал.
— Ханну похитили, когда ей было десять.
— Нет! — Джулианна схватила его за руку.
— И меня. Но мне было семнадцать. И нашего брата Маршалла. Ему как раз исполнилось семь.
В голосе Зака звучала такая боль, что у Джулианны сжалось сердце.
— А… Как это случилось?
Мужчина перевернулся на спину и уставился в потолок.
— Наши родители умерли, когда Маршу было всего два года. Нас забрали бабушка с дедушкой, родители моего отца, очень богатые люди. Коренная аристократия Сан-Франциско. Они были… не очень привязаны к нам. Даже равнодушны. Это мало походило на семейный очаг, зато мы трое находились вместе.
 
— И ты заменил им отца.
Зак кивнул.
— И что случилось?
— Нас везли домой из частной школы. Вдруг дверь со стороны водителя открыл человек в лыжной маске. Второй забрался к нам на заднее сиденье. Водителя сразу же застрелили. Нам завязали глаза и везли куда-то несколько часов. Были зима, снегу метра три. Потом нас бросили в подвал.
— Вас долго там держали?
— Несколько дней. Нам оставили какую-то еду, и вода у нас была, правда, только холодная. К нам приставили человек, но он отказывался с нами разговаривать.
Зак сидел в кровати, погруженный в тяжелые воспоминания.
— У Марша была астма, а ингалятор быстро закончился, потому что из-за стресса приступы следовали один за другим. Я умолял, чтобы нам достали еще один. Но мне сказали, чтобы я сам решил эту проблему. Но как? Если бы у нас хотя бы была горячая вода, я мог бы ему помочь.
Джулианна молча ждала. Мужчина взглянул на нее через плечо.
— Я решил убежать. Там было маленькое оконце, почти занесенное снегом. Мы раскопали снег. Я подсчитал, что у меня есть шесть часов — между вечерней проверкой и утренней, и понимал: я не могу взять с собой Марша и Ханну. Я не знал, где мы находились, как далеко до ближайшего города, в какую сторону идти. Ни у кого из нас не было теплой одежды. Марш бы не перенес дороги. И я не мог оставить его одного, зная, что он будет паниковать. А вдруг я не смогу найти дорогу назад? Я должен был идти, чтобы спасти их, и должен был остаться, чтобы их поддерживать…
Зак провел руками по лицу. Джулианне хотелось утешить его. В его лице, в позе, в голосе было столько горя, что ей хотелось плакать.
— Но Ханна сказала — я должен идти, это наш единственный шанс. Марш согласился… — Зак умолк, будто заново переживая тот страшный вечер. — Мне потребовалось четыре часа, чтобы выбраться наружу. Снег был настолько плотный, что мне пришлось раскапывать его нашей единственной ложкой. Но я выбрался и побежал наугад, проваливаясь в сугробы. Когда я наконец добрался до шоссе, то еле стоял на ногах. Я, наверное, был похож на снежного человека, и едва надеялся, что кто-нибудь остановится. Но мне повезло. Человеком, остановившимся помочь мне, оказался Джейми. Джейми никогда не пройдет мимо того, кто находится в беде.
Джулианна ахнула.
— Что он там делал?
— Ехал с озера Тахо. Он сказал, что возвращаться вдвоем нет смысла. Мы отметили место, поехали в ближайший поселок и вызвали полицию. Но все пошло не так, как надо. Охрана заметила, как подъехала полиция. Началась перестрелка. Марш был очень напуган, у него начался сильный приступ… Он умер.
По щекам Джулианны текли слезы. Она осторожно дотронулась до его спины. Он не стряхнул ее руку.
— Мерзавец, который охранял нас, столкнул Ханну с лестницы. Она сломала ногу и тазобедренный сустав. Поэтому она теперь хромает. Физически сестра оправилась, если не считать хромоты, а вот эмоционально… Мы обращались к психиатру, он буквально жил у нас несколько месяцев. — Зак недобро усмехнулся. — Дед с бабкой не обратились в ФБР. А ведь нас могли бы спасти.
— Почему они так поступили?
— Боялись скандала.
— Как ты после этого вообще мог с ними разговаривать?
— Я и не мог. Я понимал, что они виноваты в смерти Марша и в болезни Ханы, и ушел от них, как только мне исполнилось восемнадцать, решив стать агентом ФБР, заниматься спасением похищенных. Я не хотел, чтобы они умирали… Я проработал там четыре года, — сказал Зак после паузы. — Однажды нашему отделу поручили дело о похищении тринадцатилетнего мальчика. Сын богатых родителей, захвачен по пути домой из той же самой частной школы. Но его родители сразу обратились в ФБР. Мы быстро нашли след. Я хотел застать преступника врасплох, проникнуть в дом — одному человеку проще пробраться незамеченным. Я был уверен, что смогу. Но мне запретили. Мы следовали инструкциям: окружили дом, и через громкоговоритель потребовали сдаться. А похититель оказался психопатом. Он испугался и застрелил мальчика, а потом себя… — Зак помолчал. — Ребенка звали Кристофер Моди.