Агония любви (СИ)
— Да нафиг они мне сдались! Знаменитых, конечно. Вот придет один, увидит меня, влюбится и снимет меня во всех своих фильмах в главной роли, — закатываю глаза, начинаю игриво изображать походку, как у всех моделей на подиуме и актрис на красной дорожке. Типа я такая иду, и он не может устоять передо мной.
— Твоя новая мечта? — вопросительно смотрит друг. Я вижу, как Энтони изо всех сил пытается сдержать смех, закрывая рот рукой. Но его черти в глазах выдают Беккера с потрохами. Не получается выдать этот жест за зевоту.
— Смеешься, да? — снова собираю губки бантиком, прищуриваю глаза.
— Немного, — не сдерживая смех, признается Энтони, отходя немного дальше от злой фурии в моем облике. Знает же, гад, когда стоит сохраниться и отойти подальше, чтобы я не дотянулась до него.
— Согласись, если бы я не мечтала, то не было всего этого сейчас, — развожу руками, показывая на себя с нескрываемым восхищением. — Поступила бы я на юридический, как хотел отец, и с маньяками бы всякими там дела решала. Ходила бы к ним, как на свиданку в клетки, где они сидят, — говорю на полном серьезе, поморщив носик от отвращения. Да уж, явно не такой жизни я хочу для себя. Моя жизнь — овации, восхищение, цветы у ног, признание и конечно же красивые мужчины, готовые на все ради меня.
Но, отец грезил видеть меня в юридическом. Еще больше грезил видеть меня в роли адвоката. Уж не знаю, что это за сексуальная мечта хирурга по призванию и по должности, но меня готовить морально именно такой дорожке жизни, Эдисон старший начал еще в классе восьмом, притащив в дом учебник по уголовному праву.
— Почему сразу с маньяками? — Тони стал серьезным, как сеньор помидор из Чиполино. Его глаза забегали по мне с вопросительным выражением лица, будто он тоже стал представлять меня в этой роли, но никак не мог сопоставить одно с другим.
— Не знаю. Не пудри мне мозги. Ассоциация у меня такая. Адвокат равно маньяк.
— Ладно, Рика, пойдем отметим твое исполнение желания.
Тони берет меня за руку и тащит в ближайшее кафе. Серьезно? Я и обычное кафе с картошкой фри, бургерами и людьми, которые нависают над тобой, не зная куда пристроить себя, из-за вечно недостающих стульев? Ты в своей манере друг. То лучшие рестораны города, то вот такие забегаловки.
Подходя уже ближе, мимо нас просто пролетает девушка на роликах, ну в очень откровенной юбочке, просто приковав взгляд Беккера к себе.
— А ты бабник! — мой взгляд следит за его направлением лица и огоньками в глазах, которые так пляшут, что неволей могут и выпрыгнуть. — Подбери слюни, — просто толкаю его в дверь кафе, чтобы сменить декорации нашей прогулки.
— Против природы не попрешь, — отшучивается Энтони, произнеся фразу медленно и почти на ухо.
— Ну ты же не один сейчас, — делаю все-таки замечание, показывая, что мне не приятно и я не пустое место.
— Ну у нас же не свидание, — спор может быть долгим. Никто из нас никогда не уступает и это хреново.
Глава 2. Сердце все еще живет
Энтони
Смотрю на эту беззаботную девчонку и не могу налюбоваться. Люблю Эрику всем сердцем и все никак не признаюсь в своих чувствах. Прячу их глубоко, даже себе не признаваясь вслух. Да, я идиот, раз живу столько лет под маской себя ненастоящего, притворяясь и стараясь быть лучше, чем на самом деле. Но так проще, у меня безвыходная ситуация. Я не могу быть с Ри, так как она в открытую всем заявляет, что мы просто друзья, а не любить ее я не научился до сих пор. Ну да ладно. Я изо все сил пытаюсь забыть, не думать и относиться к ней как к подруге. Может когда-нибудь у меня это и получится. А пока, я давлю на свои собственные раны внутри и делаю вид, что не беспокоит вся эта ситуация. Может когда-нибудь я разорву эту пуповину дружбы… в будущем.
А пока, я смотрю на нее и мне хочется утонуть в ее глазах, улыбке, вдыхать запах волос и целовать ложбинку на шее.
— Что ты будешь? — спрашиваю, отодвигая стул, не снимая «маску друга».
Мы забежали в самое обычное кафе. Здесь нет ничего, что бы любила Рика, да это и не важно. Иногда я удивляюсь ее энтузиазму и легкости во всем.
— Буду сок свежевыжатый апельсиновый и… и все. Ненавижу сладкое, — морщит она носик, глядя на меню.
— И давно? Еще недавно ты его уплетала за обе щеки, — как всегда дразню подругу, выбирая все самое сладкое и калорийное из меню. Посмотрим, на сколько тебя хватит, глядя на меня. Это действительно доставляет удовольствие. Она так мило злится. А я люблю в ней все, даже это. Для меня — у Эрики Эдисон нет изъянов.
— У меня теперь фигура. Я не могу играть толстушек. Я же Рика! — шепчет она на полном серьезе тихо, чтобы не услышали соседние парочки за столом.
— У тебя размер одежды «S», — оценивающим взглядом смотрю, подбадривая девушку.
— Все то ты знаешь, — подмечает. — Не важно. На сладком я быстро наберу ненужное и лишнее. А углеводы, знаешь ли, всегда живут на заднице и боках. И вообще, свернул бы ты шею на ту девушку на роликах, будь она толстушкой? — прищуриваясь ожидает ответа, немного искривляя улыбку и стуча ногтями по столу.
— Ты что, ревнуешь? — моя бровь ползет вверх. Обычно Ри никогда не заостряла на таком больше двух минут. Для нее эта ненужная и бесполезная информация. В принципе, как и любая другая, не связанная с ней.
— Нет. Просто она не в твоем вкусе, — выдает девушка, хлопая своими наращенными ресницами. Никогда не нравился этот гламур. После любой косметической процедуры привыкаю к подруге снова. Каждый раз — как в первый раз.
— Ты знаешь мой вкус? — спрашиваю искренне, поражаясь ответу. Если бы Рика знала, этого разговора бы точно не было. Да и нас здесь — возможно тоже.
— Иди уже за моим соком, — нервительно отвечает она.
Явно Ри не собиралась раздувать эту тему, но за мной не постоит. Я всегда найду к чему придраться и за что зацепиться, выводя на искренность и неловкие моменты. Сейчас Эрике явно нечего ответить, и она сразу отправила меня, в надежде, что тема закрыта. Поднимаю руки в знак поражения, и иду делать заказ. Пусть последнее слово будет за ней. От меня не убудет, а Эдисон будет чувствовать себя победителем в этой битве слов и вопросов с подтекстом. Я, конечно, куплю пирожное, одно из самых любимых Эрики. «Уже, наверное, в прошлом любимое», — думаю я, но попытаться стоит.
— Кстати, — начинаю, как только возвращаюсь. — Я поступил на журфак! — решаю обозначить свои достижения.
— Да ладно! Ты же грезил математикой и все, что с ней связано? — делая глоток, громко произносит Эрика, так что услышали, наверное, все в кафе. Хорошо, что я только что не поведал секретную тайну, иначе было бы неловко мне и всем присутствующим. У Эрики Эдисон нет запретных тем, она готова болтать вслух о чем угодно.
— Ну, зато теперь у тебя есть личный журналист, который с радостью возьмет у тебя интервью, — только сейчас поднимаю очки на лоб, показывая милые и озорные глаза.
— Ты сначала выучись! — подтрунивает надо мной Эрика, прикусывая нижнюю губу и говоря очень тихо. Поняла, наверное, что мы не одни в местном кафе.
— Ты во мне сомневаешься? — без эмоций смотрю на нее. Я думал я мастер на все руки в глазах Рики. Такого упрека даже я не ожидал. Удивила, так удивила!
— Нет. конечно нет. Просто…
— Что просто? — с огорчением смотрю на подругу, попивая свой коктейль молочный.
— Так странно, ты и журналистика. Точно? Ты меня не разыгрываешь? Человек, ходячее уравнение. Не могу представить тебя в другой сфере.
— Нет. Я сейчас на полном серьезе. У каждого есть поступки, которых другие не ожидают услышать! — честно признаюсь. Я так часто удивляю Ри, и всегда как в первый раз. Ее мимика на мои необдуманные решения удивляют, и это дорого стоит. Я люблю ее такую реакцию на все, что она не могла предвидеть и предугадать. Ее эмоции бесценны.
— Тебе удалось меня удивить, — с восхищением признается она, глядя на меня с широко распахнутыми глазами. В этот момент я просто счастлив. Ради этого и стоит совершать, все, что творится в моей жизни.