Агония любви (СИ)

— Кайл, прекрати, — сухо отзываюсь, закатывая глаза. Я сажусь на скамейку, не в силах идти дальше. Смотрю назад, сколько миль я прошла вообще? Взгляд ловит влюбленных парочек, которые гуляют и непринужденно обнимаются, целуются и веселятся. А у меня — пустота.
Гоню от себя все мысли, вгоняющие меня в депрессию. "Кажется пора искать психолога", — шучу я про себя.
— Кайл, слушай, а если я надену это платье? — слышу женский голос прямо в трубку отчетливо и внятно, и мое сердце просто разбивается вдребезги, когда я понимаю: он сейчас в номере. Получается он не один или он в чужом номере? Мысли путаются. В трубке тишина, будто звук отключен. Я не понимаю, что и думать, просто жду реакции. Даю волю слезам, даже не думая, как все выглядит со стороны. Двойное предательство за два часа. Это слишком, даже для меня!
  
Глава 20. Всегда лишь ты
 
Эрика
— Тони, я скучала, — на выдохе заявляю ему прямо в лоб, при встрече. Это правда. Я действительно искренне это чувствую. Как вообще так получилось, что за два года я не могу вспомнить ни одной нормальной встречи. По сути — мы не виделись.
— Привет Эрика, — официально и по-деловому приветствует меня в ответ. Приглашает меня во внутрь своей квартиры, а у меня сердце прямо гудит и почти выпрыгивает изнутри. Никогда такого не испытывала. Даже на экзамене не так волновалась.
— Так официально. Я же не денег пришла просить, — решаю пошутить.
— Еще бы. Я бы очень удивился, — смеясь, как раньше, по-ребячески, отшучивается Тони, наливая в кружку воду с чайника, как только я переступаю порог и оказываюсь на кухне.
— Тебя уже можно поздравить? — ставит передо мной восхитительный чай с корицей. Мой любимый. Я обожаю этот аромат. В такие моменты я готова простить все. И этот запах напоминает о самом любимом празднике — новый год. — Диплом на месте? В кармане?
Тони садится рядом и смотрит на меня с таким восхищением и любовью. Честно признаться, даже Кайл порой смотрит иначе. В Тони есть то, чего нет в других парнях, окружающих меня. Он как невинная душа рядом. Я так рада видеть друга перед глазами. На яву. Вот такого домашнего, в футболке и трениках, в пушистых тапочках и с взъерошенной челкой на голове. Да я и сама заявилась в спортивном костюме и с конским хвостом, на лице из косметики — солнцезащитный крем. Вот таких домашних посиделок мне и не хватало для душевного спокойствия.
— Да. И ты не пришел на вручение, — с горечью поддеваю его, чтобы чувствовал вину передо мной. Тони всегда везде был рядом. Все выпускные, вечеринки, даже олимпиаду по литературе, на которую меня занесло каким-то ветром, Тони всегда держал меня за руку и говорил слова поддержки. И они работали. Он явно мой талисман. Пытаюсь все свести в шутку. Вроде получается. Эрика Эдисон не может долго быть в депрессии!
— Рика прости, дела, — вздыхает тот, и я почти верю, глядя на него исподлобья.
— Какие? — не унимаюсь я. — Ты тоже выпустился. И, между прочим, даже не позвал меня. Ты отдалился, совсем не звонишь. Я даже не знаю, как прошел твой выпускной! Записываю все твои косяки. Знай об этом.
Меня накрывает с головой. Тони долго меня избегает. Кайл полгода в другой стране, мы почти не созванивается из-за плотного графика и моего диплома. Я будто одна. Сложно осознавать, но к двадцати двум годам, у меня и подруги то нет близкой. Эту функцию гордо выполнял мальчик, который сидит сейчас передо мной с добрыми и милыми глазами.
— Ну ты и истеричка, — выдает друг, протирая лоб. Он просто опешил от моего заявления. Но я должна была высказать все и разобраться до вылета из страны.
— Ну и ладно, — делаю глоток обжигающего чая. — Ты прямо кипяток налил? Даже не развел водой, да? — ошпарив нёбо и губы, произношу я, почти со слезами на глазах, взмахивая руками.
— Забыл. Виноват, — ставит руки перед собой, будто защищаясь от нападения.
— Ты всегда так делал в детстве, — кричу и хохочу одновременно, как только боль притупляется. Да, мы действительно потеряли ту связь, которая была изначально. И мне не хватает того времени.
 
Вот так и сидим у него на кухне, как в старые добрые времена. Только кухня другая. Воспоминания вихрем всплывают в голове, одаряя мою душу теплом. Мой внутренний ребенок счастлив. Ну почти! Печально осознавать, но в этой квартире я впервые.
— А дальше? Ты имя мое забудешь? А потом и меня? — тихо произношу, дуя в свою кружку, пытаюсь охладить быстрее напиток. Горечь правды жжет глаза. Как вообще такое в голову пришло? Но если зародилось в голове сомнение, то точно не просто так.
— Я никогда тебя не забуду, Рика! — на полном серьезе, даже угрожающе и твердо проговорил Беккер.
— Ну ладно, — я даже ожила. Хорошо, что этой курицы Ханны не оказалось. Судя по женским шмоткам, она здесь тоже живет. Даже странно делить друга с девушкой. Но Энтони не может быть всегда рядом и только мой — мы взрослеем. У меня уже парень почти четыре года. Боже, некоторые женятся, после года отношений. Я знаю Кайла целую вечность. Но иногда, мне кажется, будто не знаю и вовсе.
— Красивая квартира. Уютная, — осматриваюсь по сторонам. Он даже не обмолвился о ней, поэтому я не сразу поняла, на какой адрес ехать изначально.
— Спасибо. Купил недавно, работая журналистом. Мне там неплохо платят. Она почти полностью моя.
Не решаюсь устраивать допрос. Тони повзрослел, я даже не заметила. Скорее всего, тоже выгляжу не как восемнадцатилетняя девочка-подросток. Теперь мы уже не школьники, и даже не студенты. Впереди взрослая жизнь и нужно ее построить так, чтобы гордиться собой через несколько лет.
И да, та, фраза, сказанная по телефону: Кайл, конечно, все мне объяснил. Я верю. Нет повода убеждать себя в обратном. Я, честно, поверила, что он собирался на важную встречу и нужно было быть с иголочки. В ту минуту зашла актриса со съемочной площадки с тремя платьями, не зная, какое выбрать. Кайл был в тупике, пытаясь выбрать на свой вкус. Он просто тыкнул на первое, какое увидел, но фразу обратно не засунешь. Она не подумала, я неправильно поняла. Спенс хотел помочь с выбором молча, но получилось так, как получилось. А я дурочка, чуть рейс не отменила!
— Кстати, я завтра улетаю в Токио. К Кайлу, — возвращаюсь в разговор и понимаю, что еще не похвасталась, а Беккер и не знает.
— Вау. Круто, — почти без эмоции произносит Энтони. Лицо становится более суровым, сдержанным и безэмоциональным. Не могу понять, почему? Я же ничего плохого не сказала?
— Ты за меня не рад? — теряюсь в догадках.
— Рад. Неожиданно просто, — смотрит на меня в упор, а меня съедает любопытство от его смены настроения.
— Мы так редко видимся. Не успела рассказать. Не хотела по телефону.
— Ничего. Я понял, — берет пустую кружку и ставит в раковину. Я же до сих пор мешаю чайной ложкой и дую все еще обжигающий чай. Пью его почти холодным. Нет, Тони, зная, точно специально не предупредил и не поставил перед носом стакан холодной воды.
— Ну кто так поступает. Я до утра буду остужать кипяток, — злюсь, сама не понимаю зачем. Наверное, настроение друга передалось и мне.
Энтони молча ставит графин с холодной водой перед носом и отворачивается к раковине и к крану. Я же молча подливаю воду и выпиваю залпом, опустошая кружку. Подхожу сзади и ставлю ее в раковину, случайно задев его локоть рукой. Тело друга напрягается, он машинально вздрагивает, и я понимаю, что это банальная ревность.
  
Глава 21. Наваждение
 
Энтони
Захожу в офис и понимаю, что все осточертело. Почти два года я корячусь в этой газетенке, а ко мне до сих пор относятся как к студенту, у которого все никак не может закончиться испытательный срок. Я — не студент, и пора уже признать это.
— Я один из самых перспективных журналистов в этом чертовом грязном городе. Ты должен радоваться, что здесь штаны просиживаю, работая на тебя, что выбрал именно это место работы, — не понимаю, почему этот инцидент будоражит такой шквал эмоций, но я высказываю все, что накопилось. Срываюсь на босса в его же кабинете, даже не пытаясь подобрать слова.