Реальное зло (СИ)

Усмехаюсь какой-то удивленной улыбкой. Я что, подпустила его чуть дальше, чем было нужно? Почему его слова задели меня? И почему слышать их было неприятно?..
Делаю глубокий вдох, а затем – глубокий выдох.
Я не плохая и не хорошая. Я не должна сковывать себя этими понятиями. Потому что то, чем я планирую стать – намного больше по значению, чем добро и зло вместе взятые.
Я должна быть НАД этими понятиями и должна смело идти к цели. Невзирая ни на что. И ни на кого.
Поправляю волосы, припудриваю лицо, освежаю губы и выхожу обратно на улицу – ресторан, где меня ждёт потенциальная родительница, уже через пару домов.
Когда вхожу внутрь, девушка хостес учтиво спрашивает мою фамилию, после чего ведёт меня к заказанному столику. И да, в этот раз платить буду я – и даже не повешу эту проблему на какого-нибудь случайного посетителя, волей рока, оказавшегося в зоне моей видимости. Моя потенциальная мама не должна сбежать раньше, чем выполнит свою задачу – а если она узнает, откуда у меня деньги и зачем мне на самом деле нужна её помощь… Да, в общем – плачу я. Без вариантов.
Нужно доказать, что я – избалованное дитя, не имеющее проблем с деньгами и нуждающееся в прикрытии.
– Илона, – здороваюсь, присаживаясь напротив приятной на вид женщины с, уложенными в сложную прическу, русыми волосами.
– Мара, – приятный голос собеседницы радует слух: спокойный, чуть ниже среднего и словно бархатный, – я так понимаю, ты и есть моя заказчица, – странно улыбаясь и окидывая меня внимательным взглядом, произносит Илона.
– Да. Тебя что-то удивляет?
Я всегда на «ты» с теми, кто в последствии будет работать на меня. И пусть нас с этой женщиной разделяют, минимум, двадцать семь лет, я не стану изменять своим принципам.
– Твой голос звучал иначе по телефону. А ссылку на свою страницу ты так мне и не дала… я думала, ты постарше, – продолжая изучать меня взглядом, говорит актриса.
– Я же сказала, что я – одиннадцатиклассница, – замечаю, подзывая к нашему столику официанта, – Ты что-то выбрала?..
– Нет. Впервые в этом месте.
Естественно: оно такой, как ты, не по карману. Потому было выбрано мной из сотни других.
– Позволь я помогу с заказом? – с лёгкой улыбкой предлагаю и, получая в ответ спокойный кивок, диктую названия блюд официанту; затем дожидаюсь, когда мы останемся одни и…
– Где твоя мама, Мара? – в лоб спрашивает Илона.
Смотрю на неё несколько секунд, размышляя над ответом. То ли это день такой, то ли я просто устала всем врать, но почему-то мне впервые действительно захотелось сказать правду...
– Моя мама несколько лет назад заболела неизлечимой болезнью и умерла, – произношу спокойно, с легкой улыбкой следя за лицом актрисы.
– То, как просто ты говоришь об этом, заставляет задуматься, – замечает та, ничуть не удивившись моим откровениям: так, словно она ждала чего-то подобного.
– Над чем? – цинично уточняю, подняв бровь.
– Над тем, что ты её не любила, – отвечает Илона.
– Не любила? – усмехаюсь, качаю головой, затем устремляю взгляд прямо в её глаза, – Я её боготворила.
– Тогда, признаюсь, я заинтригована, – замечает женщина, внимательно глядя на меня, потом некоторое время молчит, словно раздумывая над чем-то, – Я очень люблю интересные задачи. И твоя просьба сыграть умершую женщину меня… заинтересовала. Понятия не имею, зачем тебе это нужно, но почему-то чувствую, что у тебя недобрые намерения.
– И что ты собираешься с этим делать? – спрашиваю спокойно, уже готовая к тому, чтобы сделать ей маленькую амнезию.
– Сыграть свою роль, – также спокойно улыбается Илона, – Но взамен я хочу услышать твою историю. Твою правдивую историю.
– Зачем тебе это? – искренне удивляюсь.
– Это моя профессия – делать наблюдения, коллекционировать любопытные рассказы в своей памяти. И почему-то я чувствую, что твой рассказ будет… ни с чем не сравним.
Это действительно так. Сравнить его действительно не с чем – не в этом мире. Но я сотру все твои воспоминания, связанные с ним.
Если всё-таки решу раскрыться.
 
Посмотрим по настроению.
– Так, как тебе мои условия? – спрашивает Илона, когда от нас отходит официант, оформивший наш стол по всем правилам этикета.
– Пожалуй, они мне нравятся… – сознаюсь я, – лишь с одним «но!»
– Слушаю, – кивает женщина, в глазах которой появился азарт.
– Я расскажу тебе все в самом конце, – говорю, глядя ей в глаза.
– И как я узнаю, когда наступит этот самый «конец»? – поднимает бровь актриса, – Сколько мне ждать? Месяц? Год? Или три года?
– Месяц, – отвечаю я, – а до тех пор мы с тобой будем общаться исключительно в рамках установленных мною правил.
– Эти правила включают в себя объяснение, почему я должна изображать твою умершую маму перед твоей новой директрисой? – уточняет Илона, отпивая глоток вина из бокала.
– Моя умершая, как ты изволила высказаться, мама… – протягивая слова, произношу я, – после своей смерти оставила мне одно незаконченное дело...
– И для этого дела ты должна притворяться, что она всё ещё не умерла? – склонив голову набок, спрашивает Илона.
– Именно, – соглашаюсь с этой умной женщиной.
– Могу я задать вопрос, Мара? – актриса смотрит мне в глаза, но у меня создаётся стойкое ощущение, что – намного глубже.
– Да, – киваю.
– А ты сама… хочешь заканчивать это дело? – задаёт вопрос женщина.
Смотрю на неё с улыбкой.
Долго смотрю.
– Конечно хочу, – наконец, отвечаю, – Это – цель моей жизни.
– Интересно, – протягивает Илона, прокручивая бокал между пальцев.
– Итак, перейдём к деталям завтрашней встречи с директрисой?.. – предлагаю, чувствуя странную лёгкость рядом с этой непосвященной в тайны мира, но при том – не менее интригующей, особы.
Когда я через час выхожу из ресторана, мне в спину летит удивленное:
– Мара?!
Резко разворачиваюсь, ещё резче хватаю за локоть круглолицую идиотку с этими тупыми, всегда так бесившими меня, светлыми кудряшками на голове, тащу её в узкий проход между зданиями, толкаю к стене, мгновенно достаю из рюкзака купленный вчера крест и прижимаю его ко лбу этой неудачницы, что так не вовремя меня «узнала»!
– Мара, ты что!.. – вскрикивает ведьма, и в следующее мгновение её глаза закатываются.
Вмиг растеряв все силы, устало отступаю на шаг, в то время, как тело девушки медленно сползает по стене на землю. Хорошо, что я взяла с собой эту серебряную побрякушку: вчера ночью я зарядила её «пустой» энергией – без задачи, и сейчас, благодаря ей, смогла так оперативно справиться с этой проблемой.
Когда ведьма, завалившись на бок, застывает без движения, я опускаюсь на корточки.
Смотрю в знакомое лицо – на раскрытые губы, на курносый нос, на закатившиеся глаза, едва прикрытые полуопущенными веками, на лоб, что теперь был обожжен моим крестом прямо по центру... и пытаюсь понять: насколько опрометчивым был мой поступок.
Да, она меня узнала. Да, это сулило некоторую долю неприятностей – в том числе, грозило потопить меня из-за предстоявших «объяснений» с теми, кто В КУРСЕ… но не навлекла ли я на себя ещё больше бед тем, что подкинула местному кругу Главных тело ведьмы с амнезией?..
Да, Ася очнётся. Но не сможет ответить на вопрос, откуда на её лбу ожог в виде креста.
И тогда ответ на этот вопрос начнут искать Главные Ведьмы…
Прикрываю глаза, начиная раскачиваться из стороны в сторону. Не вовремя, не вовремя, не вовремя! Имей я ТУ силу, и этой проблемы бы вообще не возникло! А сейчас приходится довольствоваться всякими приспособлениями в виде амулетов, проклятий, подкреплённых ритуалом, и постоянной тратой своей собственной энергии.
 
– Как же ты не вовремя узнала меня, Ася, – шепчу, глядя на тело молодой ведьмы приблизительно двадцати двух лет: слегка полноватой, одетой в нелепое желтое платье-сарафан, что зрительно ещё больше увеличивало её фигуру в размере.
Даже удивительно, как мне силы хватило затащить её в этот переулок…