Именинник (СИ)
— Твою ж дивизию, Рус, — процедила злобно. — Если ты не понимаешь по-хорошему, я объясню по-плохому, — и я вытянула чашку, демонстрируя ему свое намерение вылить содержимое посуды ему на наглое предплечье.
— Лесь, — игнорируя моя реплику, он выдохнул, наклонился и крепко обнял меня. Его ладони ласково погладили мои голые плечи. — Не отвергай меня.
— Ты — наглец, — поставив чашку с душистым чаем на столешницу, я предприняла попытку вырваться из кольца его рук.
Его прикосновения обжигали хуже воды во вскипевшем чайнике. Мое терпение было на грани, ведь я старалась как могла, переводя наши «игры» в шутку. Это не шутка. Этот идиот в моем доме, откровенно касается меня в кухне моей квартиры.
И мне с ним приятно.
— Соскучился по тебе, — шепнул он мне на ухо и едва осязаемо прикоснулся губами к шее. — Очень.
— Руслан, — строго прошептала, игнорируя нарастающее возбуждение от близости парня. Мелкие покалывания на коже будоражили, адреналин в крови зашкаливал донельзя. — Уходи.
Он сделал шаг назад, не разрывая объятий и взглянул мне в глаза. И мы посмотрели друг на друга, стоя на расстоянии около метра. Казалось, будто воздух вокруг нас наэлектризован, что вот-вот и кого-то ударит током.
— Я тебя поцелую, — ультимативно протянул он, прикасаясь к моим губам подушечкой большого пальца.
И от шока я шире распахнула глаза, едва устояв на ногах. Мое волнение достигло невероятных, вселенских масштабов. Руслан такой высокий, возвышается надо мной как статуя. Сильный и в то же время невыносимо нежный и ласковый.
Он не просил и не ждал у меня разрешения. Он ставил перед фактом, и я снова сдалась. Поцелуй парня как всегда отключил во мне здравый смысл, крупицы совести, сиюсекундно отправляя на небеса. Его губы мягкие и теплые, в которых столько любви и страсти. В которых я отчаянно нуждалась каждый раз все острее. Руслан в привычной ему манере наклонился, увлек меня в медленный, горячий, как лава поцелуй с нотками осязаемого греха, за который, я ответила бы позже перед голосом собственной совести.
— Ненавижу тебя, — причмокнув в миллиметре от его губ, выдохнула, отворачиваясь к окну.
Руслан пробормотал что-то с недовольством и схватив меня мягко за пылающие от стыда щеки, снова поцеловал. Уже жестче, с привкусом похоти, жадно рвущейся наружу. Его мощные руки, увитые венами, намертво прижали меня к столешнице, а губы вытворяли невероятные вещи, целуя с каждой секундой все жарче и слаще.
Как же отчаянно я желала, чтобы это никогда не прекращалось.
Но это должно было прекратиться.
— Ненавижу…
— Угу, — буркнул парень с закрытыми глазами. — Давай еще, — наклонившись, возмутился он, когда я прикрыла губы ладонью. — Ну пожалуйста…
— Зай, — ласково прошептала, касаясь ладонью к едва виднеющемуся синяку на его скуле. — Тебе пора домой.
Он был уже почти незаметен, но с такого близкого расстояния, в светлой кухне, расположенной на солнечной стороне, все же мерцал небольшим изъяном на красивом лице парня.
— Твоя щечка… — неосознанно пробормотала я. — Дурак ты.
Руслан прижался этой щекой к моей руке и улыбнувшись, поверх нее опустил свою теплую ладонь. Ту самую, на которой был огромный порез от кастета.
— Глупый, — отчитала его за безрассудство, вспомнив тот день в спортзале.
Глаза парня засияли. При виде него невероятная нежность расцветала внутри меня, появлялась как живительный источник, придавая мне сил. Потянув руку парня на себя, я осторожно прикоснулась большим пальцем к заживающей ране, погладила ладонь, а затем слабо поцеловала поврежденное место.
— Теперь быстрее заживет, — прошептал он нежно и уголки его губ приподнялись от радости.
Зачем я это сделала?
Ноги перестали меня держать, а здравые мысли уже давно покинули голову, стоило заглянуть в этот бескрайний омут его глаз, взирающих на меня с бесконечной любовью.
Руслан… Неужели влюблен в меня по-настоящему?
Я одернула свою руку как ошпаренная. Казалось, будто прикосновение к нему было сродни касанию к раскаленной печи и вот-вот на коже останется шрам. Хотелось растереть ладони друг от друга, чтобы унять этот жар. Руслан посмотрел на меня с отчаянием, на дне его взгляда прослеживалась печаль и… нет, это не может быть любовью. Влюбленностью или интересом, чем угодно, но не любовью.
— Уходи, родной, — молила с безысходностью.
И я отвернулась снова, но Руслан потянул меня на себя за плечи, обнял, а затем принялся прокладывать дорожку поцелуев от скул все ниже, нарочито медленно лаская каждый оголенный участок моей кожи своими губами. До мурашек и жгучего, зудящего возбуждения внизу живота. Щеки, шею, ключицы, а затем его пальцы скользнули под широкие бретели майки и аккуратно опустили ткань вниз. Я вздрогнула, делая последнюю попытку прогнать и избавиться от страстных оков парня, но все было тщетно.
— Руслан, — заерзав, выставила руки перед собой в оборонительном жесте. — Остановись…
Ладони парня юркнули мне под майку и стоило ему прикоснуться к моему животу, как я громко застонала от нестерпимого, томящего чувства, опалившего меня изнутри. Прижав мерзавца, отчаянного идиота к себе, я сама поцеловала парня в губы. Для него этот поцелуй стал ошеломляющей неожиданностью. Руслан сомкнул свои ладони на моей талии, приподнял меня от пола и усадил на столешницу, резко раздвигая мне ноги и размещаясь посередине.
Слава Богу, мы оба были одеты.
Поцелуй становился все откровеннее и жестче. Со стонами, которые вырывались из моего горла как крики безысходности. Когда его язык проскользнул мне в рот, я остервенело запустила свои ладони ему в волосы, притягивая парня теснее к себе. Мне стало его невыносимо мало. Из уст Руслана сорвался протяжной вопль, полу-стон, сигнализирующей о возбуждении, которому требовалось незамедлительное высвобождение. Отключив самообладание, я потянулась к ремню на его темно-синих джинсах, но вовремя пришла в себя, услышав где-то на подсознании щелчок и звук отворяемой, входной двери.
Руслан с трудом оторвался от моих губ, выдернул руки из-под моей майки, опустил меня на пол и развернувшись, заслонил меня спиной. Скрыл от глаз матери в моем собственном доме.
— Руслан?! — непонимающе спросила моя мама, опуская очки на переносицу. Женщина окинула моего друга изучающим взглядом, а затем посмотрела на меня с укором. — Ты же выходил вместе со мной.
— Я ключи забыл, — он вытащил из кармана брелок с ключами от автомобиля.
Его голос был все еще хриплым, с тягучими нотками невероятной похоти, которую он так и не смог унять, хоть и старался выглядеть уверенно и невозмутимо. И, кажется, только сейчас я наконец осознала, что он уже давно не маленький мальчик.
— Уже ухожу, — и напоследок подмигнув мне, парень вышел из кухни. — До свидания, Лариса Григорьевна.
С минуту мама рассматривала меня молча, стоя прямо напротив. В маленьком помещении воздух достиг наивысшей точки кипения. Мне казалось, что каждый поцелуй Руслана мигающим ярлычком светится на коже, демонстрируя моей маме следы моего греха. Инстинктивно прикоснулась пальцем к губе, которую прикусил Рус за секунду до возникновения мамы. Мерзавец. Господи, она могла поймать нас с поличным. И приди она на минуту позже, произошло бы то, о чем даже страшно подумать.
— Я пойду к себе, — сглотнув, опустила голову, и быстрыми шагами прошла мимо мамы. Как самый настоящий, провинившийся ребенок.
— Тьфу ты, — брезгливо фыркнула родительница мне в след. — Дрянь.
Глава 15
Олеся
— Дура, — добавила родительница чуть тише, с укором в голосе. — Воспитала потаскуху на свою голову, — буркнула она с сожалением себе под нос.