Женщина нашего времени

Прошло несколько дней, прежде чем она сделала это, хотя и не признавалась, что оттягивала звонок. Она только собиралась сказать ему, что будет отсутствовать в офисе в течение нескольких дней, и все. Она не имела никаких отношений с Робином Лендуитом, за исключением деловых.
Наконец она позвонила, сама набрав номер вместо того, чтобы попросить секретаря соединить ее. Ожидая, она крутилась в кресле, оглядывая свой кабинет и представляя Робина в его кабинете. Когда он ответил, они минуту обменивались нейтральными фразами. Их отношения сейчас четко ограничились бизнесом.
Они не слишком часто разговаривали по телефону и встречались только на собраниях совета директоров. Робин, как всегда, был деловит. В этой области она не имела к нему претензий. Он был удивительно сговорчив по вопросам, связанным с Уинвудом, и был настолько полезен, насколько был знаком с возникшими проблемами. Но его манеры были сдержанными и скорее холодными, чем враждебными, и поэтому она не могла понять, что он думает.
— Харриет перешла к определению даты следующего собрания совета директоров.
— Робин, можем мы изменить дату собрания в этом месяце? Двадцать восьмого числа я буду отсутствовать.
— Конечно. Ты собираешься в приятное путешествие?
Харриет на секунду задумалась. Ей не хотелось врать и не было необходимости опускаться до этого. Ее личная жизнь не имела теперь никакого отношения к Робину, ей нечего было скрывать или раскрывать.
Она коротко рассказала ему о своих планах. Она связывала свои планы, полные счастливых ожиданий, с Каспаром, но она не назвала его имени и не упомянула о своих ожиданиях.
— Ты собираешься в Лос-Анджелес? Его голос изменился, он приобрел тот бархатный тон, который не слишком нравился Харриет, однако в эти дни многое было в Робине, что не слишком нравилось ей. В эту минуту Харриет хотелось бы увидеть выражение его лица. Она подвинулась вперед в своем кресле, глядя через комнату на свой портрет, висящий на противоположной стене.
— Да. Всего на несколько дней.
— Дела или отпуск?
«Награда, — подумала Харриет. — Должны же быть и награды». Она позволяла себе очень немногое. Наверное, далеко не все, чего хотелось, но это было тем немногим, чему она научилась у Каспара. Он пил слишком много и он зря растрачивал время и свой звездный талант, но всегда, когда мог, он доставлял себе удовольствия. Каспар любил крайности, в то время как она боялась их.
— У меня будет несколько деловых встреч.
Различные виды «Мейзу» хорошо продавались в Штатах. Ее преемники, в том числе «Тревога», нуждались в поддержке. Но для этого нужно было лететь в Нью-Йорк, и Робин прекрасно понимал это.
— Удачное совпадение с награждениями Академии киноискусства, — медленно, растягивая слова, произнес Робин.
— Конечно, я хочу побывать там, — сказала Харриет.
Она не смогла скрыть гордости, прозвучавшей в ее голосе. Кандидатура Каспара была представлена за лучшее исполнение роли второго плана в фильме «Раскрытый секрет». Она хотела видеть его поднимающимся за своим Оскаром.
— Поздравь его от меня, хорошо? Ты никогда раньше не бывала на Западном побережье?
— Нет.
— Когда ты вылетаешь и когда вернешься назад?
Харриет ответила.
— Желаю получить удовольствие, — пробормотал Робин и повесил трубку.
— У нас будет по-семейному, — сказала Харриет Дженни и Чарли, открывая перед ними дверь своей квартиры в Хэмпстеде. — Мы и Джейн.
Прошло много времени, прежде чем она смогла найти время приготовить обед для своих друзей. Она решила сделать это до отъезда в Штаты.
— Как хорошо, — сказала Дженни. — Мы сможем расслабиться. Я думала, что тут одни брокеры и банкиры, и я опозорюсь, заснув. Я не могу бодрствовать в первые три месяца, как бы не старалась.
Дженни снова была беременна. Чарли проследовал за ней, передав две бутылки вина в руки Харриет. Он поцеловал Харриет в обе щеки в то время, как она с долей вины подумала о том, что было бы маловероятно, чтобы Дженни смогла столкнуться с кем-нибудь из других сфер ее жизни за обеденным столом в Хэмпстеде. Очень давно она усвоила урок, что разные сферы ее жизни лучше не смешивать.
 
— Джейн уже здесь?
— Нет. У нее, кажется, массу времени занимает бег туда-сюда.
— Я представляю, как это бывает, — вздохнула Дженни, — а одной это, наверное, еще тяжелее.
Дочери Джейн было три недели. Харриет видела ее только два раза, мельком. У нее была копна темных волос и круглое красное лицо. Харриет поразило то, что она внешне так не похожа на мать. Джейн проявляла себя как мать точно так, как и представляла себе Харриет, с присущими ей умением и уверенностью. Но было заметно, что ребенок занимает все ее внимание. Она не проявляла излишнего беспокойства и даже не казалась по-настоящему счастливой, она была просто полностью поглощена ребенком по имени Имоджин.
Дженни, Чарли и Харриет прошли в кухню, где Харриет предложила выпить. Джейн отрицательно покачала головой и попросила апельсиновый сок, разглядывая шампанское, которое Харриет разливала себе и Чарли.
— Что мы отмечаем?
Харриет продуманно накрыла стол: с цветами, свечами и изысканными бокалами. Она получала удовольствие от таких приготовлений, если уж решила уделить этому время. Сегодня она выставила свои лучшие, белые с голубым тарелки на льняной скатерти, заполнила яркими весенними цветами стеклянные вазы для того, чтобы компенсировать цветом изящную нейтральность ее квартиры, которая так выглядела в глазах Каспара. Ее кулинарные способности не стали лучше, чем раньше, но она покупала лучшие продукты для блюд и приготовляла их, просто нарезая и делая из них гарнир, украшавший тарелки.
Экзотически поданная простая пища понравилась Каспару в тех нескольких случаях, когда она готовила ему еду. Однажды в Литтл-Шелли он сам готовил и удивил ее своими познаниями в области лука, жиров и тушеного мяса. Это напомнило ей о том, что он был женат в течение пятнадцати лет до появления Клэр, и заставило ее подумать о семейной жизни, о которой она ничего не знала.
Странная ревность охватила ее, что зачастую случалось с ней после знакомства с Каспаром, но она внушала себе, что не имеет никаких оснований, чтобы обращать на это внимание.
При Робине она почти никогда не готовила. Они ели каждый раз в новом ресторане, придирчиво оценивая пищу. Сейчас казалось, что это было очень давно.
— Отмечаем Имоджин и Джейн, — ответила Харриет. — И всех нас, находящихся здесь.
Они потягивали свои напитки, а Дженни оглядывала блеклую, светлую, аккуратную кухню так, как будто она была здесь в первый раз.
— Здесь очень приятно, — пробормотала она, заставляя Харриет задуматься о том, не было ли в этих словах упрека за то, что это случается так редко.
— За твое путешествие, — добавил Чарли, опуская и протягивая свой бокал, чтобы наполнить снова.
— Твой приятель собирается выиграть Оскара?
— Я не знаю, — улыбнулась ему Харриет. — Я хотела бы посмотреть на него там, если это произойдет.
Через несколько минут приехала Джейн. Ей потребовалось несколько раз сходить к своему ситроену, прежде чем ребенок и все вещи, постоянно необходимые ему, не были водружены в центре гостиной. Харриет обозревала плетеную детскую кроватку, бутылку для кипяченой воды и ее держатель, раздутый резиновый мешок с пеленками, кремами, запасными одеялами, платками и веревку с яркими пластмассовыми игрушками, которую Джейн повесит над кроваткой для того, чтобы девочка разглядывала их и не беспокоилась, когда проснется. Имоджин выглядела очень маленькой среди всего этого.
— Наконец сделали все, — вздохнула Джейн и опустилась на диван.
Дженни встала на колени и внимательно посмотрела в корзину.
— Она такая хорошенькая. Как с кормлением? Аэрозоль помогла?
Имоджин была требовательным едоком, и Джейн начала страдать от растрескавшихся сосков. Исходя из своего опыта, Дженни могла порекомендовать лучшее лекарство.