Тьма в его сердце (СИ)

— Это точно, — ответил я. — Так тебе не кажется она подозрительной?
— Джоанна? — спросил он, вскидывая брови и усмехаясь. — Ничуть. Если у тебя есть какие-то вопросы, то лучше задать их ей, чувак.
Но что мне у нее спросить? «Джоанна, что ты скрываешь?»
Так она и ответит.
— Блейк, ты куда пропал? — спросила Джоанна, вцепляясь одной своей рукой в мои, которые в свою очередь держались за ее талию. Лыжные палки она держала в другой руке.
— Прости, задумался, — ответил я.
— Говори, что делать, иначе сегодня мы не покинем этот склон, — властно выдала она. От этого тона на моем затылке даже забегали мурашки.
Мне нравилось, когда она переходила сразу к делу.
Мои ноги на лыжах были широко расставлены, между ними находилась Джоанна, тоже на лыжах. 
Я делал все интуитивно, так как понятия не имел, как обучают катанию на лыжах. Мне просто хотелось вытащить ее из дома и провести с ней время. А сейчас оставалось только надеяться, что и она и я вернемся назад с целыми конечностями.
— Медленно передвигай ногами и отталкивайся этими палками, давай, — объяснил я.
Джоанна послушно выполняла мои наставления, ее плечи были напряжены, а каждое движение было таким сконцентрированным, что меня брала гордость от того, с каким усердием она подошла к обучению.
— Смотри! У меня получается, — засмеялась она, начав передвигать ногами быстрее.
— Да, ты молодец, а говорила, что не умеешь кататься.
Джоанна прекрасно справлялась, и я уже перестал волноваться о наших конечностях, но вдруг она слегка поскользнулась и отшатнулась назад. Ее тело вжалось в мое, и это было просто невыносимо, мне итак едва удавалось держать себя в узде. 
Взгляд постоянно ускользал к ее заднице, обтянутой этими хорошо и плотно сидящими на ней штанами. И сейчас ее та самая часть тела сильно прижималась к моей той самой части тела.
Никогда не думал, что меня сведет с ума голубой лыжный костюм. Вернее неуклюжая девушка в голубом лыжном костюме.
— Ой, — вскрикнула она. — Это телефон в твоих штанах?
— Нет, я просто очень рад тебя видеть, — усмехнулся я, закончив шутку за нее.
Мне очень сильно хотелось взглянуть не ее лицо в этот момент. Наверняка она улыбалась.
— Ладно, — скомандовала Джоанна. — Основы я поняла, теперь попробую побыстрее.
Она начала отталкиваться, а я по-прежнему держался за нее руками, помогая быть в равновесии.
— Только осторож…
Я не успел договорить. Все произошло в одно мгновение, Джоанна двинулась слишком резко и мы кубарем покатились вниз. Наши ноги спутались, и кажется, что-то хрустнуло, надеюсь это были лыжи.
Я зажмурил глаза, а когда открыл их, увидел ее обеспокоенное лицо надо мной.
— Боже, Блейк, ты в порядке?
Она лежала на мне, но услышав мое мычание, отползла и скинула перчатки.
— Тебе больно? Ты ударился? — кричала она.
Ее шапка сдвинулась на бок, а в капюшоне было полным-полно снега. Щеки ее покраснели от холода, и синие глаза на их фоне стали сильно выделяться, как большие стеклянные бусины. Мне едва удавалось сдерживать смех от этой картины, прикусив губу, я лукаво взглянул на нее.
— Кажется, что-то хрустнуло, — пожаловался я, жалобно застонав.
Она оглядела меня с ног до головы и увидела, как я шевелю сначала ногами, а потом руками. Затем она взглянула на мое лицо, и я не мог больше сдерживаться и расхохотался.
Ее брови взмыли в возмущении, и она ударила меня кулаком в грудную клетку.
— Ауч! Так нельзя, я же пострадал!
— Пострадало только твое эго! — рассержено воскликнула она.
Джоанна села на снег и принялась отстегивать свои ботинки от лыж, что-то гневно бубня себе под нос.
— Детская трасса, детская трасса. Кто делает такие склоны на детских трасах? — возмущенно буркнула она.
Я лежал на спине, смотрел на голубое небо и не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал в душе такую легкость, как сейчас. И дело было вовсе не в лыжах и поездке в Аспен, кажется, дело было в Джоанне.
Я сел и тоже решил отстегнуть свои ботинки от лыж. Одна из них была переломана пополам. 
 
Откинув в сторону сломанные лыжи, я взглянул на Джоанну, прикрывая глаза рукой от солнца. Она уже встала на ноги и принялась оттряхиваться от снега. На меня она не смотрела, брови ее были нахмурены, а губы плотно сжаты. Она злилась.
Я медленно опустился назад на снег, хватаясь одной рукой за голову.
— Ох, голова болит, — застонал я.
Джоанна искоса взглянула на меня и принялась высыпать снег из капюшона.
— Второй раз не прокатит Джефферсон, — фыркнула она.
Я закрыл глаза и полностью расслабил лицо, притворяясь мертвым.
Черт, да за такую игру мертвого мне не колеблясь, вручили бы Оскар.
— Давай, вставай, хватит придуриваться, — сердито сказала она.
Я молчал и даже не пошевелился.
— Блейк?
Снова молчание.
Послышались ее шуршащие из-за снега шаги, Джоанна опустилась передо мной на колени и обхватила ладонями мое лицо.
— Блейк! Очнись, что с тобой? — в ее голосе сквозило волнение.
Второй раз она попадается, как же легко ее обмануть, в отличие от меня. Я обман вижу насквозь.
Схватив за руки, я потянул Джоанну на себя. От неожиданности с ее губ сорвался стон, и она оказалась плотно прижата к моему телу. Наши носы практически соприкасались, а ее глаза были так близко к моим, что я мог разглядеть каждую голубую черточку в них.
— Что ты делаешь?! — взревела она. — Отпусти меня, иначе ты узнаешь, на что я способна, когда нахожусь в гневе!
Взгляд скользнул на пухлые розовые губы, и я задался вопросом, сколько прошло времени, с тех пор как я целовал их?
Словно прочитав мои мысли, Джоанна нахмурилась и накрыла холодной ладонью мой рот.
— Даже и не думай! — строго сказала она.
Я рассмеялся.
— Слышал историю о мальчике, который кричал «волки»#_ftn1?
Я перехватил ее руку, и глядя в синие глаза, прикусил кожу на запястье.
Джоанна не отстранилась. Она напряженно выдохнула и облизнула губы.
Я чувствовал желание под своей кожей, которое согревало меня. Холод не ощущался, даже лежа в снегу.
Ее губы были так близко, она наконец закрыла свой прекрасный ротик и не хмурила красивые брови. 
Я потянулся вперед, медленно целуя ее, одновременно обхватывая тонкую шею рукой и притягивая к себе. Под своей ладонью я чувствовал тепло ее кожи, таявший холодный снег, и волосы, выглядывающие из-под шапки.
Джоанна обхватила мои щеки руками, ее проворный язычок скользнул в мой рот, заставляя меня желать большего.
Но, черт возьми! Мы же были на детском склоне.
Она первая отстранилась, и заглянув в мои глаза сказала:
— Блейк…
— Мм?
— Мне нужно кое-что сказать тебе.
В ее глазах появилась очень странная эмоция, которую мне не удавалось поймать до сих пор, что-то между сожалением и чувством вины.
— Слушаю, — ласково сказал я, взял ее пальцы и стал целовать холодные костяшки.
— Я… На самом деле, — она зажмурила глаза и нервно сглотнула. — Мне не понравилось кататься на лыжах.
На ее губах появилась натянутая улыбка.
Так.
Как это не понравилось? Все дело в падении?
— О, правда? Я думал, что был не самым плохим учителем, — криво улыбнулся я.
— Так и есть, ты был хорошим учителем, и мне было приятно провести с тобой день.
— А впереди еще вечер, — напомнил я.
— Конечно, вечер, — закивала головой она. — Но я не люблю кататься, лыжи — не мое.
— Хорошо, в следующий раз слетаем к морю, — предложил я.
Если следующий раз будет. 
Мне не нравится то, что она возымела власть над моими чувствами. Это очень плохо. Я думал, что в своей жизни уже не почувствую к кому-то такое тепло и что-то вроде привязанности. Я не могу допустить, чтобы это переросло во что-то большее.
— В следующий раз?
Ее глаза удивленно округлились.
— Ты же любишь море? Солнце, песок, холодные коктейли.