Второй шанс 5 (СИ)

Я посмотрел в указанном направлении, и действительно, за прямоугольным столом узрел смеющегося чему-то Магомаева в небольшой компании незнакомых людей. Хотя его жену Тамару Синявскую, пожалуй, узнаю́. А ещё одну пару составляли немолодой, почти полностью лысый толстячок восточной наружности в смокинге и его, надо думать, спутница – по виду ровесница Синявской. В этот момент, словно бы почувствовав на себе мой взгляд, певец обернулся и, увидев меня, приветливо махнул рукой.
– Пойду поздороваюсь, – сказал я Инге.
– Я тоже.
Ну, тоже так тоже… Мы подошли к столику, я пожал руки мужчинам и обменялся улыбками с женщинами.
– Прекрасно выглядите, – слово в слово повторил Магомаев слова администратора. – Максим, как звать вашу девушку? Инга? Прекрасное имя… Только что пришли? Столик вам определили? Нет ещё? А может, к нам тогда? У нас как раз пара мест ещё есть.
Проинформированный администратор тут же подогнал к нам официанта, который записал не только наши с Ингой пожелания, но и был озадачен компанией Магомаева, которым потребовалось ещё вина и закусок. Вообще из спиртного здесь были только наполовину початая бутылка коньяка и уже опустошённая бутылка из-под вина. Они заказали ещё пару бутылок „Хванчкары“.
– Решили культурно отдохнуть? – глядя на меня, спросил Магомаев.
– Отмечаем поступление Инги на факультет журналистики.
– Ого, поздравляю! А мы встречу с моим дорогим другом Ильдаром Магомедовичем и его супругой отмечаем. Ильдар Магомедович в министерстве культуры Азербайджана работает, приехал в Москву по вопросу организации дней азербайджанской культуры… Что ж, предлагаю отметить успех твоей спутницы… Думаю, вино-то вам можно, Инга? А ты, Максим, коньяк употребляешь? По чуть-чуть? Ну давай по чуть-чуть.
Пригубили с мужчинами по рюмке, женщины предпочли красное вино.
– А что у тебя в плане музыки нового? – поинтересовался Магомаев, закусывая коньяк сочным персиком. – Я слышал, ты Пугачёвой очередной шлягер написал, с которым она собралась покорять Сопот?
– Быстро слухи расходятся, – усмехнулся я. – Да, было дело.
– И говорят, песня на французском. Ты и французский знаешь?
– Хм, ну не то что бы…
– Comment connais-tu le français? [10]
– Муслим, вы мне хотите устроить экзамен по французскому языку? – с кислой миной поинтересовался я.
– Шучу я, шучу, – с улыбкой похлопал он меня по плечу. – А ведь ты, помнится, ещё и Ротару песни писал, и Юре Богатикову… А для меня ничего не хочешь сочинить?
Вот ведь озадачил… Я тут же стал лихорадочно перебирать в памяти ещё не написанные другими композиторами песни, которые могли бы удовлетворить вкусу Магомаева.
Тут-то и всплыла „Памяти Карузо“, написанная примерно в середине 80-х итальянцем Лучо Далла. В оригинале просто „Caruso“. Правда, если мелодию я мог воспроизвести, то текста почти не помнил. Разве что куплет мог напеть, но и то приблизительно, а уж изобразить это в письменном виде точно выше моих сил.
Если память не изменяет, сюжет песни рассказывает о переживаниях Карузо, который перед смертью признаётся кому-то в любви. То ли девушке, то ли маме – это уже и у автора не спросишь, которой умер в 2012 году. То есть умрёт, а сейчас он, надеюсь, ещё и не приступал к сочинению этой вещи. Ну ладно, на русском я ещё могу сочинить что-то, а вот кому доверить литературный перевод на итальянский?
А может, вообще переводить не надо? И на русском сойдёт?.. Хотя, если рассчитывать на то, что песня должна стать международным хитом (а может и на Грэмми» ещё разочек замахнуться?), то текст должен быть на итальянском. Английский тоже не подходит, это же Карузо, гордость Италии! А на английском, даст Бог, мы ещё насочиняем.
Погоди-ка, сказал я себе, а подойдёт ли ещё голос Магомаева для этой песни? Из известных исполнителей, кто её пел, на память пришли Лучано Паваротти и Андреа Бочелли, а у них тенора, тогда как у Магомаева баритон. Да и написана песня, наверное, для тенора. Были ещё, правда, дуэты, типа Баскова с Кабалье, правда, Монтсеррат, такое ощущение, просто стебалась во время исполнения над своим юным партнёром. Но Басков тоже тенор, как ни крути.
 
А может быть, тоже предложить эту вещь исполнить дуэтом Магомаеву и его супруге? В конце концов, попытка не пытка. А там, глядишь, и настоящие тенора подключатся, зарубежные звёзды.
– Кхм, хм…
Деликатное покашливание Магомаева вывело меня из задумчивости.
– Если ли у меня что-нибудь для вас? А, пожалуй, что и есть. И возможно, не только для вас, но и для Тамары Ильиничны, можно попробовать исполнить песню дуэтом…
– Можно без отчества, – поправила меня Синявская. – Так что там у вас есть для нас с Муслимом?
– Вещь, которую я хотел бы посвятить величайшему тенору в истории Энрике Карузо.
– Ого, серьёзная задумка, – приподнял брови слегка захмелевший певец.
– Вот только пока есть мелодия, а текст желательно написать на итальянском языке, потому как Карузо всё-таки.
– Так ты что, и итальянский знаешь?!
– В том-то и дело, что не знаю. А вы не владеете? Вроде как в Италии когда-то стажировались…
– Владею, но не настолько, чтобы писать тексты для песен… Тамара, а у тебя как с этим? Тоже не очень? Знаешь что, – повернулся он ко мне, – есть у меня в Москве знакомая одна, вот она с итальянским на «ты». И не только с итальянским. Переводчиком работает в издательстве «Иностранная литература», большая любительница оперы, на этой почве мы с ней когда-то и познакомились. Если хочешь, могу свести.
– Было бы здорово… Правда, мы завтра вечером в Пензу возвращаемся. Но если поделитесь телефоном, то буду весьма признателен.
Он написал мне номер телефона переводчицы, а заодно и своего, гостиничного. К моему удивлению, Магомаев всё ещё не имел в Москве собственной квартиры, так что с Синявской они снимали номер-люкс в гостинице «Россия». В той самой «России», где два с лишним года назад случился страшный пожар, но после которого гостиница была оперативно восстановлена.
Когда мы собрались уходить, и я подозвал официанта, Магомаев заявил, чтобы наш счёт включили в общий, а он потом за всё заплатит. Как я ни протестовал, Муслим оставался непреклонен, напомнив об азербайджанском гостеприимстве и обещанной ему песне.
С переводчиком Нонной Иосифовной Моревой я созвонился на следующее утро. По словам Магомаева, женщине было уже за семьдесят, но она не только в здравом уме и твёрдой памяти, но ещё и ведёт активный образ жизни. В частности, пользуясь тем, что живёт рядом со стадионом «Торпедо», чуть ли не каждый вечер наматывает трусцой круги по его дорожкам.
– Перевести на итальянский? – переспросила Нонна Иосифовна. – Можно попробовать, но это будет стоить денег в зависимости от сложности перевода и объёма текста.
Ха, а бабулька-то ещё и деловой хваткой обладает! С другой стороны, я и сам собирался предложить ей какое-то вознаграждение, вот только не знал, какое, а она сама облегчила мне задачу.
– То есть я вам плачу гонорар уже по факту перевода?
– Совершенно верно, молодой человек. Так когда вы мне покажете свой вариант текста?
– Эээ… Видите ли, текста пока нет, и похоже, что я сочиню его уже по возвращении в Пензу. Всё-таки дело ответственное, хочется, чтобы и по музыке, и по стихам всё было выверено до мельчайших деталей.
– Согласна. Тогда будем держать связь по телефону. Мой номер у вас есть, так что как напишете – сразу звоните.
Только я положил трубку, как телефон зазвонил.
– Привет! Узнал?
– Ваш голос, Сергей Борисович, я всегда узнаю. А мы к вам в гости собирались, Инга хотела сейчас как раз позвонить, предупредить.
 
– Это правильно, молодцы, что хоть в последний день решили заглянуть, и я как раз удачно из поездки вернулся. Дай-ка Инге трубочку…
Через полтора часа с купленным в соседнем магазине тортом «Ленинградский» мы переступили порог двухкомнатной квартиры Козыревых, расположенной на пятом этаже типового блочного дома на улице Карла Маркса, она же будущая Старая Басманная улица. А может и не будущая, хотя я бы переименовал, как и ещё некоторые улицы, и не только в Москве.