Второй шанс 5 (СИ)

Хорошо, что в этой съёмной квартире стоит телефон, пусть и с отключенным межгородом. Правда, сначала я набросал на бумагу текст песни, и только после этого набрал Пугачёву. Однако трубку поднял Стефанович.
– День добрый, Александр Борисович! Это Максим. Я сейчас в Москве, и у меня с собой новая песня для Аллы. Можно попробовать эту вещь предложить для поездки на «Интервидение», если вы, конечно, уже не определились с песней.
– Отличная новость, Максим! Я думаю, что не определились, пока Алле ничего особо из предложенного другими композиторами не нравится. Она сейчас на репетиции с ВИА «Ритм», готовит новый альбом, обещала быть поздно.
– Может, мне на репетицию и подъехать? У них же там есть нормальный синтезатор?
– Вообще-то, конечно, должен быть, у них вообще, насколько я знаю, аппаратура чуть ли не лучшая в стране… Подожди, я сейчас ей позвоню на студию, а потом тебе перезвоню. У тебя какой номер?
Стефанович перезвонил через десять минут.
– Записывай адрес, Алла тебя ждёт.
Студия, в которой репетировали Пугачёва и ВИА «Ритм», занимала две комнаты в правом крыле на втором этаже скромного Дома культуры на улице Донской. Одна, большая, была непосредственно репетиционной, вторая – что-то вроде комнаты отдыха, где я в данный момент, проделав указанный вахтёром путь, и застал весь коллектив. Музыканты, в числе которых были и две молодых женщины, пили чай и при этом некоторые одновременно курили. Пугачёва тоже держала между пальцев дымящуюся сигарету.
– А, Максим, привет! – стряхивая пепел в пепельницу, приветствовала меня она. – Что-то долго ты добирался.
– Да уж как получилось. Я ж в этих местах не был никогда, проехал лишнюю станцию на метро, потом у прохожих спрашивал, где этот Дом культуры находится.
– Ты всё ещё ездишь на метро? – то ли искренне, то ли наигранно удивилась Алла.
– Нужно иногда быть ближе к народу, знать и чувствовать, чем он живёт, – парировал я.
– Слышали? – повернулась к своим музыкантам Алла. – А вы когда последний раз в метро спускались?
– Вообще-то я часто езжу, – пожал плечами обладатель усов как у Мулявина.
– Ну из твоего Медведково только на метро и доедешь.
– Ты-то тоже предпочитаешь на личном автомобиле передвигаться, – заметил худощавый мужчина, как позже выяснилось – худрук коллектива Александр Авилов.
– Ну и что? Имею право, я на этот личный автомобиль заработала честным трудом, давая по пять концертов в день. Ты тоже из Харькова вон новые «Жигули» пригнал, а здесь уже в очередь на «Волгу» встал… Ладно, Максим, показывай, что ты нам принёс.
– Нот пока нет, вещь только сегодня сочинилась. Надеюсь, вы сами их запишите, когда я напою песню. Кстати, как у вас с французским?
– Честно? Не очень, но произношение, говорят, неплохое, когда иногда пою на французском. А песня о чём вообще?
– Да так, от лица путешественницы, она и называется «Voyage, Voyage». Тут главное мелодия, а она точно запомнится слушателю. И весь аккомпанемент практически только под синтезатор.
– Саша, – обратилась она к одному из музыкантов, – пройдёшь с нами?
– Да не вопрос.
– Ребят, а пока кто-нибудь может нотный стан разлиновать на бумаге?
– Давай я, у меня линии даже без линейки ровные получаются, – вызвался один из музыкантов.
– Спасибо, Витя, буду ждать тогда тебя в репетиционной.
Саша Литвиненко оказался клавишником коллектива и обладателем синтезатора «Roland Jupiter-4».
– Ого, – восхитился я, – судя по виду, приличная вещь.
Клавишник криво ухмыльнулся:
– Ещё бы, у нас вся аппаратура импортная, не хуже, чем у Кобзона.
– А у нас «Юность-73».
– Ты серьёзно?! В группе Максима Варченко играют на «Юности»?
– Вот я и думаю, пора бы уже обновить технику. Если что, сможете помочь подобрать приличную вещь?
– Легко! Есть ручка и бумага? Запиши мой московский телефон…
После чего я попросил включить встроенную драм-машину, подобрал нужный темп, и под него, наигрывая только правой рукой основную мелодию, негромко принялся петь.
– А неплохо, очень даже неплохо. – покачала головой Алла, когда я закончил. – И мотивчик действительно запоминающийся.
 
– Максим, можешь ещё раз сыграть, можно без вокала, но в чуть более медленном темпе? – попросил клавишник.
Пока я играл, он записывал ноты. Затем Александр встал к синтезатору и сам сыграл, со второго раза уже с небольшой аранжировкой.
– Не помешаем? – поинтересовался показавшийся в дверях руководитель ВИА Александр Авилов, позади которого маячили остальные музыканты.
– Да чего уж, – махнула Алла рукой и тут же снова обернулась к клавишнику. – Максим, духовая секция нужна?
– Совсем ни к чему, это электронная музыка, по идее с таким синтезатором вообще можно обойтись без других инструментов. Разве что для антуража поставить в глубину сцены гитариста и басиста, пусть приплясывают на месте.
Дальше, конфисковав у меня текст, она пробовал спеть сама. И правда, знаменитый французский пронос и картавость у неё выходили неплохо. В итоге минут через сорок получалось даже лучше, чем я рассчитывал. Голоса у Алки и француженки, понятно, не слишком похожи, но теперь все запомнят эту песню именно в таком исполнении. Раздухарившись, я даже предложил Алле идею сценического образа. По моей задумке, перед публикой она должна была появиться в широкополой шляпе на голове, плаще до колен и сапогах на высоком каблуке. Вся верхняя одежда чёрного цвета. В руке певица должна держать чемодан. Хотя, пожалуй, даже лучше саквояж. Это даже будет некая отсылка к названию песни – вояж-саквояж. Подойдя к микрофонной стойке, Алла ставит саквояж на пол, а затем по ходу исполнения песни бросает в сторону шляпу, встряхивая копной волос, следом снимает плащ и также отбрасывает в сторону, оставаясь в коротком платьишке с глубоким декольте и едва прикрывающем причинное место. А музыкантов облечь в «космическую» одежду: типа серебристых курток с закатанными рукавами, белые широкие штаны и кроссовки. Ну да, это уже образы из конца моих 80-х или даже начала 90-х, но почему бы не внедрить их сейчас?
– Вот тогда будет бомба! – подытожил я.
– Да уж, точно бомба, – согласилась Алла Борисовна. – Не уверена насчёт сценического исполнения, такие вещи заранее согласовывают, но в любом случае с этой песней можно рассчитывать на высокое место.
– Только её ещё отборочная комиссия должна утвердить.
– Утвердит, куда она денется, – легкомысленно отмахнула Пугачёва. – Там все свои люди. Ирку, наверное, отцепят.
– Какую Ирку?
– Понаровскую. Она и Йола вместе со мной на две путёвки претендуют. Яака отцеплять нельзя, он представляет братскую республику, так что точно Иркой пожертвуют. Даже мама не поможет. Верно, ребята? То-то же… Ну что, тогда расходимся, всем спасибо, все свободны, а завтра к двенадцать все снова здесь… Саша, ты в первую очередь, у нас с тобой много работы.
Я тоже было двинулся к выходу, но Алла меня придержала.
– Максим, ты сильно торопишься? А я голодная как собака, давай ненадолго заедем в какое-нибудь тихое местечко, заодно обсудим детали нашего договора.
Знаем мы эти «ненадолго»… Я попросил разрешения позвонить со стоявшего в комнате отдыха телефона.
– Инга, это я. Не спишь пока? Да мы вот только репетировать закончили, и ещё Алла хочет со мной провести деловую встречу в каком-то уютном заведении… Не знаю, ты тогда если спать ляжешь, то закрой дверь на ключ, а сам ключ вынь из замочной скважины, я потом своим открою. Всё, целую!
Тихим местом оказался ресторан «Арагви», который хоть и был забит битком, но для Аллы Борисовны удивительным образом нашёлся свободный столик. Причём такой, как я люблю – в тихом уголке, у кадки с пальмами, откуда просматривался весь зал. Алла действительно проголодалась, да и у меня в желудке наигрывал оркестрик, так что лобио, капуста «по-гурийски» и цыплята по-чхмерски с кинзой, чесноком и удивительно нежным соусом пришлись весьма кстати. Спиртного не брали, Пугачёва за рулём, я вообще несовершеннолетний. Ну то есть мог, конечно, благодаря внешним параметрам прикинуться 18-летним, если бы у кого-то возникли вопросы (правда, могли бы и паспорт потребовать), но выпить меня не тянуло, а вот поесть – ещё как. Так что из напитков на стояли минералка и лимонад, а позже появился ещё и кофе.