Второй шанс 5 (СИ)
А вот Гольдберг страдал от того, что, вернувшись ещё и к тренировкам, я всё меньше времени уделяю гастролям по области. До конца мая успели заехать только в Сосновоборск, и то я согласился на поездку только ради того, чтобы дать ребятам возможность подзаработать. У меня даже появилась мысль подарить Сане свой мотоцикл, чтобы не парился по поводу будущей покупки. Правда, подумал, что может обидеться на эту «шубу с барского плеча», да и перед другими неудобно: пашут все одинаково, а подарки делаю только барабанщику. В итоге решил не рисковать, тем более – это сугубо моё мнение – покупать на честно заработанные приятнее, нежели получать что-то на халяву и после этого чувствовать себя обязанным.
А сейчас, глядя на жалостливую физиономию Семёна Романовича, я подумал, что наш худрук будет о чём-то просить. Как оказалось, не ошибся.
– Максим, тут такое дело, – мялся он. – В общем, директор Куйбышевского Дворца спорта предлагает у них выступить через неделю, 26 мая. Один концерт, но там вместимость 5 с половиной тысяч, на билеты обещает выставить цену от двух до пяти рублей. Представляешь, сколько мы сможем заработать?!
– Представляю, – вздохнул я. – И на сколько лет это потянет, тоже представляю.
– Последний раз, Максим! После этого только по области, обещаю!
Я снова вздохнул, глядя, как Семён Романович передо мной изображает Кота в сапогах из «Шрека». Ну да, так-то если прикинуть, что сбор с концерта составит порядка 20 тысяч рублей, и пусть даже большую часть себе прикарманит директор этого самого Дворца спорта, в любом случае на каждого выйдет уж никак не меньше тысячи.
– Если так рассудить, то заманчиво, конечно…
– Ещё бы! – воспрял духом Гольдберг. – Я с ребятами уже поговорил, они согласны, а афиши директор Дворца спорта обещает расклеить хоть завтра, – в качестве последнего аргумента добавляет Гольдберг.
Что ж, хватит ломаться, пора ударять по рукам.
– Ладно, съездим, так уж и быть, но учтите, Семён Романович, это наша последняя «левая» гастроль. Во всяком случае, за пределами Пензенской области. Если хотите – организуйте легальные гастроли хоть по всему СССР, три концерта в день позволят нам немного заработать. А вообще, что нам мешает в Пензе выступать, в стенах ДК? Я думаю, раз в месяц можно, аншлаги гарантированы.
– Вот в Куйбышев съездим – и обещаю, что займусь организацией пензенского концерта.
Семён Романович произнёс это с таким видом, что мне на мгновение показалось, сейчас он подкрепит свои слова крестным знамением. Однако не случилось, да и то, выглядело бы это достаточно странно.
В Куйбышев отправились на своём автобусе. За рулём Казаков, у него повышенная ставка, получит за эту поездку ещё стольник как водитель. По расчётам метавшегося между Пензой и Куйбышевым Гольдберга, на нашу долю должно выйти «чистыми» в общей сложности минимум шесть с половиной тысяч рублей. Делим на всех поровну, плюс, опять же, «водительские» Сани, расходы на бензин, проживание и питание. Последние два пункта тоже за собственный счёт, и Семён Романович заранее забронировал для нашей группы в какой-то куйбышевской гостинице чуть ли не целый этаж. Хотя изначально наш худрук настаивал, чтобы мы после выступления сразу рванули домой, даже не поужинав. Пусть в два раза дальше ехать, чем из Саратова, но ночью были бы в Пензе. Опять же, экономия средств.
Я заявил, что за рулём у нас член коллектива, которому тоже предстоит выступать, и в каком состоянии он будет после концерта – ещё неизвестно. Вдруг настолько вымотается, что уснёт за рулём? Мне пока не улыбается в расцвете лет лежать в кювете в искорёженном микроавтобусе.
Тем более что следующий после мероприятия день воскресенье, никому ни на работу, ни на учёбу не надо. Со мной согласились все участники нашего дружного коллектива, в итоге Гольдберг вынужден был пойти на попятную.
– Специально выбирал гостиницу малоприметную, – говорил он, когда подъезжали к Куйбышеву. – А то как всегда фанатки Максима Варченко не дадут прохода, будут под окнами скакать и вопить. Между прочим, относится к железнодорожному ведомству, гостиница, я имею в виду, на станции находится. Там вроде как машинисты отдыхают с поездов. Так бы нас и не пустили, но мы ведь тоже имеем непосредственное отношение к железной дороге, так что удалось решить вопрос.
Гостиница называлась «Дом железнодорожника», в ней действительно останавливались машинисты и помощники машинистов на отдых, сдав составы другой бригаде. Аналогичный дом отдыха есть в Кузнецке, в своё время, катаясь на товарняках до этого городка, не раз и ночевал, и дневал в «номерах». Вот и здесь нечто подобное, только в основном уже бригады пассажирских, а не товарных поездов, тут и там мельтешат. На нас, когда заселялись, конечно, поглядели с удивлением, так как на поездную бригаду мы походили мало. Но мы ненадолго задержались в «Доме железнодорожника», вещи бросили и уехали на саунд-чек, готовиться к выступлению.
Перед выездом, правда, от администратора позвонил Васе Шишову, мы с ним (и не только с ним) номерами телефонов ещё в Греции обменивались. Трубку взяла его мама, подозвала, и я обрадовал его известием, что нахожусь в Куйбышеве, где у нас сегодня вечером концерт во Дворце спорта.
– Приходи, я тебе найду местечко. Можешь даже девушку привести. Надеюсь, ты уже достаточно взрослый, чтобы состоять в отношениях? Шучу… В общем, давайте подходите к служебному входу минут за тридцать до начала, я выйду, встречу и проведу.
Пока настраивали аппаратуру, звук, свет, время пролетело незаметно, я едва не забыл о Василии. На часах без двадцати пяти, народ уже запускают, а я только мчусь вниз по лестнице служебного выхода.
– Эти со мной, – говорю сидящему за столом пожилому вахтёру с чапаевскими усами.
– А ты-то кто? Ишь, раскомандовался здесь…
Я киваю на висящую позади него афишу, где моя физиономия изображена на переднем плане, и рот вахтёра медленно приоткрывается. Не дожидаясь разрешения, говорю Васе и его спутнице:
– Идём.
Девушка у него ничего, ноги в джинсах, можно, сказать, от ушей, да и на мордашку симпатичная. Звать Люба, просто и со вкусом. Смотрят друг на друга так, что понятно – между ними любовь, как раз в тему её имени. Когда я так последний раз смотрел на Ингу? Мне кажется, или и впрямь между нами началось привыкание? Секс – само собой, тут всем хорошо, а когда мы с ней последний раз разговаривали по душам? Наши свидания начали принимать дежурный характер, ну, сходили в кино, посидели в кафешке, а у самого мысли то о музыке, то о книгах, то о том, когда уже наконец можно будет приступить к тренировкам. К которым я, к слову, уже приступил.
Травмированная рука уже вполне себе функционирует, не то что на гитаре играю спокойно, даже на тренировках влёгкую удары по мешкам и в спаррингах набрасываю. Впереди подготовка к чемпионату мира, до отъезда на сборы я должен быть в полной боевой готовности. Чемпионат мира, правда, в декабре, поэтому набор боевой формы не форсирую, чтобы, не дай Бог, снова не травмировать плечо.
Васю с Любой я проводил на балкончик, где заняли места местные небожители, включая, как мне шепнул на ухо Вася, председателя Куйбышевского горисполкома, рядом с которым сидела девочка лет пятнадцати. Скорее внучка, чем дочка, подумал я. Шишова знали даже такие люди, последовали улыбки, рукопожатия, да и места свободные в этой ложе имелись. Внучка (всё же я пришёл к такому выводу) мэра чуть ли не кипятком писала от осознания того, что рядом с ней сейчас оказался сам Максим Варченко. А уж когда я ей подмигнул, на её глазах и вовсе выступили слёзы счастья.
– Сразу после концерта в какой-то трактир едем ужинать, – сказал я Васе на ухо, прежде чем попрощаться. – Составите компанию?
Вася вдруг засмущался.
– Да у меня с собой денег не так много…
– Не волнуйся, наша администрация платит, – улыбнулся я. – Ну так как как, вы с нами? Тогда после концерта ждите у служебного входа.
Перед выходом на сцену за кулисами негромко, чтобы мои музыканты не услышали, спросил Гольдберга: