Снежинка для шейха. Украденная дочь (СИ)

Мы выходим из самолета и собираемся уже знакомой компанией посреди аэропорта.
Через несколько минут к нам подходит упитанный мужчина в странном костюме и острых туфлях и с недовольством оглядывает всех.
— Русский девушка? — спрашивает он, но видя, что мы молчим, добавляет: — Работа? Вы приехать работа?
— Да! — кивают девочки и мужчина неприятно улыбается.
— Маладес! Пашли!
Мы идем за ним к небольшому белому микроавтобусу, одиноко стоящему на парковке и садимся туда, заходя по очереди.
Мест на всех не хватает, поэтому некоторым приходится стоять все два часа пока нас куда-то везут.
Приезжаем мы к невысокому дому, с маленькими окнами и выходим за тем самым мужчиной.
Нас встречает невысокая смуглая женщина с тонкими губами и, оглядев нас с ног до головы каждую, молча кивает.
Она говорит что-то на своем нашем провожатому и отсчитывает купюры с толстой пачки денег.
Тот еще раз смотрит на нас с нескрываемым нахальством и уходит, а женщина молча ведет нас по комнатам.
— Скажите, а когда нас отвезут на работу? — спрашивает одна из девочек, но в ответ ей звучит только тишина.
— Она не понимает тебя! — закатывает глаза Карина. — Утром отвезут тебя! Так не терпится дарить полы?
— Ой, хватит! — огрызается вторая.
Нас проводит в одну большую комнату и оставляют.
Включив свет, мы видим несколько грязных матрасов и понимаем, что здесь нам нужно уде ночевать. Побросав вещи, мы кое-как размещаемся на тех самых лежанках и пытаемся уснуть.
Не знаю, спали ли остальные, но я не смогла ни на минуту закрыть глаза.
Мне не нравилось все это! И дело не в убогости обстановки! Нет, здесь было что-то другое, более пугающее — отношение!
Тот мужчина с аэропорта смотрел на нас как на животных. Словно мы живое мясо для его похабных мыслей.
От этих воспоминаний бегут мурашки по коже и я обращаюсь к Карине, которая как и я не может уснуть.
— Тебе не показалось это странным?
— Что именно? — недовольно переспрашивает она.
— Ну то, как нас забрали и куда…
— Чай не на отдых приехала! Терпи! Я же терплю! — хмыкает она.
— Да нет! Не в этом дело! Просто тут мужчина с аэропорта смотрел на нас так странно…
Не могу описать свои точные чувства, поэтому замолкаю, а Карина хмыкает.
— Я же тебе говорила, что мы тут слишком ценны! На нас смотрят как на диковинок, вот и интерес! Возможно для того мужичка еще долго будут преследовать фантазии о нас!
Карина так легко обо всем говорит, что кажется, будто ей вообще все равно куда нас привезли. Но меня не отпускают переживания.
Утром, как только мы с девчонками встаем и приводим себя в порядок, к нам заходит та же женщина, которая встречала ночью и на слишком неразборчивом русском выговаривает.
— Вещи брать, выходить!
Мы киваем и, похватав сумки, выходим в большую комнату, где стоит диван и пару кресел. На одном из них сидит смуглый мужчина с цепким взглядом и смотрит на нас из-под широких бровей.
Нас выстраивают в ряд перед ним и снова дают команту.
— Документы! Мне нужно ваш паспорты! — строго говорит женщина.
Девчонки роются в сумках и отдают ей паспорта.
Она не глядя передает их мужчине и тот прячет их в карман.
— Повертинес! — комантует он, покрутив пальцем по оси.
Мы зачем-то выполняем команду и тот обращается к женщине.
— Фахира!
Та кивает и внимательно слушает, как мужчина показывает на нас, явно диктуя какие-то инструкции.
Договорив, он уходит, а Фахира распределяет нас по парам, именно в том указании, которое дал ей хозяин.
Девушек уводят одну за другой, пока не остаемся только мы с Кариной.
— Ну и что это значит? Я уже устала! Другие уже давно поехали отдыхать, а мы застряли тут как дуры… — начинает причитать девушка, плюхаясь на диван.
Не успевает она договорить, как в комнату входит Фахира, приводя с собой еще одну женщину.
— Вас смотреть! — указывает она пальцем на Карину.
— Наконец-то! — Вскакивает та и уходит, напоследок бросая мне небрежное «пока».
Я остаюсь одна в комнате. Сказать, что мен страшно — ничего не сказать. Спустя несколько минут в комнату снова входит Фахира.
 
— Ты. Смотреть.
Встаю и послушно следую за женщиной. Меня приводят в маленькую комнату с белыми стенами и лавкой, покрытой грязной простыней.
— Ложись. Смотреть! — командует она, а я качаю головой.
— Не буду! Зачем это? Я не понимаю, что происходит?! — спрашиваю я, прижимая к себе рюкзак.
— Смотреть тебя надо! — повторяет Фахира, совершенно не отреагировав на мои вопросы.
— Не буду! — упираюсь я и та спокойно кивает.
Она уходит из комнаты, а я выдыхаю.
Что они хотят? Что нужно смотреть?
Оглядываюсь в поисках окон, понимая, что нужно бежать. Вся эта история слишком плохо пахнет. Но маленькое окошко под самым потолком не дает никаких надежд на побег. А через дверь уйти совершенно не вариант.
Но вдруг получится?
Быстро направляюсь к выходу, но не успеваю. Дверь тут же распахивается на пороге показывается Фахира с тем самым мужчиной, который забрал наши паспорта.
— Ты! — указывает он на меня пальцем. — Быстро лечь. Смотреть! Врач!
По отдельным словам я наконец понимаю, что они от меня хотят. Осмотр врача?
Киваю и медленно ложусь на лавку.
Мужчина удовлетворенно кивает, но не покидает комнату. Фахира подходит ближе и указывает на мои штаны.
— Это снять!
— Да не буду я ничего снимать! — кричу я, вскакивая.
Что это вообще такое? Для чего им смотреть меня там?
— Муштак! — обращается к мужчине Фахира и тот зло кивает.
Он подходит ко мне и больно хватает за руку.
— Ты ляжешь или будет боль. Поняла?
Я киваю, сглатывая слезы. Теперь я точно убеждена, что нас привезли для работы. Нас продали. Как скот. И работа у нас будет не такая, как мы думали.
Холодея от страха, практически теряя сознание от происходящего, я опускаюсь на скамью и снимаю штаны.
Фахира садится у моих ног и бесцеремонно стягивает с меня белье. Я оглядываюсь и вижу, что Муштак не уходит.
Свожу колени, трясясь почти в истерике, но женщина резко их разводит.
Ныряет рукой туда, где еще никто никогда не был и я чувствую как начинаю плакать.
Большего унижения я никогда не испытывала.
Экзекуция длиться недолго, но мне кажется, что я лежу на холодной лавке уже вечность.
Фахира встает и вытирает руки той же простыней, на которой я лежу. Она поднимает взгляд на мужчину и кротко кивает.
Муштак расплывается в неприятной улыбке и кивает мне.
— Одеваться! Я быстро натягиваю на себя штаны и утирая слезы, падаю на колени перед ними.
— Пожалуйста, отпустите меня! Я ни в чем не виновата! Я не хочу никуда идти! Я приехала, чтобы работать горничной! Я не проститутка!
Я все плачу и плачу, объясняя, что они не за ту меня приняли, но все без толку.
Мужчина хватает меня за руку и вздергивает на ноги.
— Молчи!
Я замолкаю, но слезы унять не могу.
— Ты будешь работать! Я платить за тебя деньги, понимаешь? Ты должна вернуть!
— Но я не получала никаких денег! Я здесь случайно! — объясняю я, всхлипывая. — Нас прислала Эльвира, я должна была быть горничной! Убирать! — показываю я движение шваброй.
— Нет! Ни каких убирать! Я тебя купить! Если ты ослушаться — я тебя наказать! Очень больно наказать! Понимать?
Муштак смотрит на меня таким взглядом, что у меня бегут мурашки по коже.
Я закрываю рот рукой от накатывающей тошноты.
Бог мой! Я действительно попала в ад. Меня продали! И это не ошибка! Эльвира все знала! Не даром она собрала только молодых и красивых девочек. Меня еще тогда должно было это все насторожить.
Что же делать теперь?
— Пошли за мной!
Мужчина выводит меня из дома и заталкивает в темный микроавтобус. Я падаю на грязный железный пол и быстро поднимаюсь.
Сидений тут нет, поэтому я подползаю к стенке и опираюсь на нее спиной.