К черту мамонтов! (СИ)
— Фу! У меня времени нет.
— Найди.
— А сама ты? Где муж-москвич? Говорила, надо в Москву ехать — и заработаем, и замуж выскочим.
— Я же говорю, сначала нужно долго врубаться и пробовать. За меня не беспокойся. У меня всё под контролем.
— Ну, ты тогда нам обеим найди братьев близнецов. Двоих.
— А чё только двоих? Троих или четверых. Чтоб запас был!
И они смеялись, придумывая, зачем еще могут понадобиться близнецы и в каких количествах.
Глава 17-2
03.07.2029 9:30Мальдивы. Краснопёрка
Лиля села на одно из свободных кресел напротив центрального экрана. Два телохранителя встали рядом.
— Присаживайся. Устроимся поудобнее. Уверена, тебе в первый раз будет очень интересно понаблюдать за стиллом.
— А стилличик молодой сразу называет себя Ям? Или первое время путается с новыми местоимениями?
Лиля покачала головой:
— Ему сейчас не до разговоров — он в эйфории. В нирване. А когда придет в себя, ничего не напутает.
Наташа вспомнила давний разговор с элестом Арсением из пятого стилла, еще весной двадцать четвертого. Тогда она его спросила: «А почему ты и вы странно говорите? Мым?»
«Эти новые местоимения? Пришлось создать их для насм стиллов. Иначе сложно отделять я от ям. Добавляя «м» в конце местоимения, получаем его значение для стилла. «Ям» — говорю от лица стилла, а «я» — от лица элеста. Понятно?»
Наташа вздохнула, с сожалением вспоминая, что по глупой случайности перестала общаться с элестами первых стиллов. Потом одернула себя, спохватившись, что чем дальше держишься от сотрудников НС, элестов и антипальмовцев, тем лучше. А Лиля — это исключение из правил, она понимает, что не стоит человеку постоянно на мозги капать, агитируя в глоферы податься.
Наташа почувствовала, что Лиля ждет вопросов, и ляпнула первое, что в голову пришло:
— Сейчас стилл распадется?
Лиля мельком взглянула в планшет на коленках.
— Пока время для этого не пришло. Сначала нужно наших элестов искупать, переодеть и накормить. Они ели последний раз пять часов назад. Сергей начнет с купания, оно же дезинфекция.
На центральном экране графики сменили четыре картинки с камер, показывая с разных сторон большую хорошо освещенную комнату без окон с минимумом мебели. На белых стенах висели картины с пейзажами иных планет, чертежи космических кораблей и фотографии сложных приборов. На полу, на пушистом ковре лежала груда подушек.
Наташа узнала лица элестов, которые сидели на двух диванах друг напротив друга. С тех пор как Лиля их показала, мало что изменилось.
Одна из камер транслировала, как Сергей подошел к самому молодому парню, взял за руку и повел в душевую.
Лиля пояснила:
— Юношу зовут Глеб Налесов. Ему полных девятнадцать лет. Это его четвертая Встреча. Он активист «Антипальмы» из Новгорода. Проходил интенсив в линии Захара. Два дня назад выпустил седьмую подопечную — юнгу. Новую еще не взял.
Лиля увидела на лице Наташи непонимание и пояснила:
— Ты же знаешь, что в «Антипальме» наставники интенсива называют себя командирами, а подопечных юнгами. Он приехал во Владивосток в составе группы приглашенных. Там бум «Антипальмы», активистов катастрофически не хватает. С сегодняшнего дня одним командиром у них будет меньше.
Она вздохнула и продолжила:
— Глеб высокоорганизованный человек. Он, в отличие от остальных, не только испытывает эйфорию первого слияния, но и понимает, что происходит. Думаю, он сможет помогать Сергею. Будет транслировать в стилл его просьбы.
Наташа увидела, как в огромной душевой Сергей снимает с Глеба футболку, расстегивает пряжку на ремне и отходит в сторону, кидая футболку в большую корзину для белья. Глеб, покачиваясь, расстегнул джинсы, снял и кинул в корзину, но промахнулся. Сергей улыбнулся и подобрал джинсы с пола.
— Здорово! — всплеснула руками Лиля. — Я же говорила, он контролирует себя. Видишь, сам раздевается!
— Вижу, — ответила Наташа и пожала плечами. Она не понимала восторга…
Ну раздевается парень, и что?
Глеб уже стоял под струями воды и медленно тер себя мочалкой. Сергей пошел за вторым элестом.
Наташа с трудом перевела взгляд с обнаженного юноши на трансляцию гостиной с элестами. Сергей выбрал женщину лет сорока с рыжими короткими волосами и повел в душ.
— Ой! Они что, вместе будут мыться? — изумилась Наташа.
Лиля потерла ладонью лицо и медленно заговорила, тщательно выговаривая каждое слово:
— Да. Все десять. Наталья, напомню, это не простые люди — это элесты одного стилла. У насм во время слияния сексуальных переживаний не бывает. Стилл — это же один организм. Не может нога испытывать влечение к руке. Ты же это знала. Я тебе сто раз говорила, что не сексом мым занимаемся во время слияния.
— Знала. Только увидеть своими глазами — это не то же самое.
— Что? Передумала в элесты подаваться из-за стеснительности? — улыбнулась Лиля, тыкая Наташу в плечо. — Да. Такое видео в сеть не выкладывают! Я считаю, зря.
— Правильно, что не выкладывают. Хоть элестам всё равно, а вот их родственникам будет неприятно, что на их жён, сыновей, матерей может любоваться любой желающий. Твоя мать не обрадуется, если ее сосед — дядя Григорий, будет тебя в неглиже в сети разглядывать.
— Ты права, Наташа. Смотри, их уже трое в душе. Глеб трет спину Диане, а Диана намыливает Генриха. Ты не в курсе, но это очень хороший показатель слаженности. Это дает уверенность в стабильности стилла.
Сергей привел пожилую даму, которая сама начала вяло раздеваться.
Лиля прочитала в планшете:
— Это Ксения Георгиевна Маркова. О, она рекордсменка! Она застиллилась с шестьсот сороковой попытки. В семьдесят пять лет стала активистом «Антипальмы» и научилась рисовать. Это всё для увеличения вероятности застилливания. Видишь, она сделала всё что могла, и у нее получилось!
Наташа недовольно хмыкнула и с завистью произнесла:
— Повезло.
«Активисты “Антипальмы” застилливаются на семь процентов чаще, не прошедших обучение людей. Умеющие рисовать — на пять процентов. Всего двенадцать процентов. Это так мало! Что из-за этого шум поднимают? Я тоже стану элестом. И без повышения шансов. Только чуть позже. Схожу еще на пару десятков встреч. Делов-то!»
И тут Наташа вспомнила о моратории. И в голове у нее мелькнула неприятная мысль, что возможно, именно этих двенадцати процентов ей и не хватило для инициации: «Лилька специально мне это рассказала. Теперь мозги будет промывать повышением шансов. А я-то знаю, что инициация — это случайность».
Она завертелась на стуле и уже собралась встать в выйти в коридор, чтобы подумать в одиночестве, но Лиля взяла ее за руку и тихо сказала:
— Не дергайся. Я с тобой. Всё уладится — верь мне.
Наташа чувствовала, что подруга смотрит на нее, но встречаться взглядом с ней не хотелось. Она дернула рукой, пытаясь освободиться, но Лиля держала крепко.
— Пусти. Я сама.
— Я с тобой.
— Отстань, — зашипела Наташа и выдернула руку.
Неожиданно Лилю загородил сотрудник в белом. На его лице от доброжелательной былой улыбки не осталось и следа. Наташа испуганно пискнула.
Лиля тихо приказала:
— Отставить. Опасности нет. Мы просто беседуем.
Телохранитель отошел на пару метров и замер, не спуская глаз с Наташи.
Лиля погладила подругу по голове, приговаривая:
— Всё хорошо. Это у моих бывших работников старая прошивка срабатывает. Пока не поставят прошивку на своих элестов, будут по-прежнему беречь меня, охраняя, как золотое яичко, и бояться, что я разобьюсь. Пора тебе привыкнуть.
— Пора. Только мне не привыкается что-то, — буркнула Наташа, показывая язык, отвернувшемуся на секунду охраннику.
Лиля хихикнула и кивнула в сторону экрана, где все десять элементов стилла 1476 стояли под струями воды. Надо было всматриваться, чтобы разобрать происходящее в сплетении рук и ног. Мылись не люди, а стилл из десяти элементов. Он мыл себя и не разбирал, чьей рукой чьё тело моет.