Давай начнем все сначала (СИ)

Мы сидели за общим столом. У родителей была серебряная свадьба. Я посмотрела на них, и сердце защемило от радости и одновременно грусти, что у меня в жизни нет такой любви. Родители смотрели друг на друга. В их глазах светилась нежность и любовь, они прожили вместе всю жизнь.
Папа держал маму за руку, и его взгляд говорил о многом. Холодный взгляд, которым он только что окидывал дочерей, потеплел, и лицо озарилось улыбкой. Знала, папа благодарен за детей, хотя так и не родился мальчик, за мамину любовь и все счастливые годы, которые они вместе прожили.
Я привыкла, что отец к нам холоден. Его отношение к детям было такое. Одеты, обуты, не голодают, ну и хорошо. О том, что дочери хотят его внимания, он не задумывался. Его светом в окошке была мама. Она нас любила, и в отличие от отца, материнской любви мне всегда хватало, насколько это было возможно.
И когда я приехала обратно в Солодовск, меня с поезда ждал Костя. В его руках был большой букет моих любимых роз, а в глазах светилась нежность. Я знала, он ждал меня и скучал. И мне захотелось, чтобы на меня постоянно так смотрели. Нет, я так не буду, но мне это важно. И развила наши отношения, которые очень быстро закружились и закончились скромной свадьбой.
Надела привычную маску любящей Аленушки, но полюбить его не смогла. Поддерживала его и вдохновляла, где это требовалось. Это был его второй брак, и он очень хотел ребенка. Только вот рожать от нелюбимого мужчины я не желала. И стала придумывать отговорки, что надо сначала построить карьеру до тех вершин, которые меня устроят. Хотя уже давно было все построено. Костя верил и ждал.
Муж все больше начал ворочаться, и я стала опасаться, что он проснется. Это было мое время, где я могу спокойно побыть одна. Я стала думать о Петре Разовском, и сердце сладко замерло от предвкушения скорой встречи. Очень по нему скучала и думала, но старалась выбрасывать из головы. Послезавтра мы поедем вместе в командировку. Именно этот серьезный, импозантный и интересный мужчина забрал мое сердце и вселил в него любовь. Как я это допустила? Где промахнулась?
Вся моя жизнь перевернулась несколько месяцев назад. Тимофей Борисович вызвал меня в кабинет и сказал, что его давнему другу Петру Разовскому требуется толковый личный помощник. Я пыталась возражать, уходить от Багродского не хотелось. Мне нравилось работать уже с немолодым, но щедрым на зарплату сотрудникам бизнесменом. А, кроме того, что Разовский — крутая шишка и воротила миллионного состояния, я ничего не знала. Может, у него противный характер, и я не смогу с ним работать? Или он захочет, чтобы я с ним начала спать.
Тимофей Борисович начал убеждать меня и обрисовывать перспективы работы у него и Разовского. Получалось, что здесь я всего уже добилась, а у Разовского повышу мои профессиональные навыки. Он работал с итальянскими партнерами и сейчас начинал заключать контракты с ними. Мои глаза загорелись. Этот язык я обожала, а у Багродского в основном были английские партнеры.
И я согласилась. С наилучшими рекомендациями, отправилась на собеседование и успешно его прошла. Мы стали вместе работать, и на удивление, Петр Александрович оказался серьезным мужчиной, который держал деловую дистанцию, и не пытался оказывать знаки внимания. Я успокоилась и поняла, что это было хорошее решение. Здесь мне очень нравилось работать. И впереди нас ждала первая командировка, которая всегда была частью моей работы. Костя к ним относился спокойно, он и сам часто ездил в Нихитожинск.
Петр Александрович вызвал меня и сказал, чтобы я подготовила документы к деловой встрече, приобрела билеты и забронировала отель. Это будет последним испытанием.
Иронично подняв бровь и усмехнувшись, он добавил, что обычно именно на командировках его личные помощницы проваливались, и он их увольнял. Ему будет жалко, если это случится и со мной.
Выполняя поручение, я чувствовала, как охватывает любопытство. Что же стало причиной?
Деловая встреча прошла отлично. Очередной контракт был заключен. Разовский блистал, а я была горда за то, что выполнила мою работу на сто процентов. Я была переведена на постоянную работу с существенным повышением зарплаты. Костя радовался и просил, чтобы я тратила зарплату, как хочу. И никогда не ущемляла желание мужа обеспечивать семью и всегда переводила маме хорошую сумму, чтобы она покупала для себя и младших сестер Алле и Алисе, все, что им надо. А себе оставляла на уход за собой, одежду и мелочи.
 
Я стала ждать ответа на вопрос, почему остальные помощницы не справлялись, но понимала, что босс не ответит. Он был не из тех людей, которые чем-то делились. Суровый и неприступный, он напоминал скалу.
Разовский разъезжал по командировкам очень часто. Это был единственный бизнесмен, который не жалел времени на деловые встречи в других городах. И я его сопровождала. Но я чувствовала, что-то происходит между нами. Его взгляд был уже не такой, как раньше, да и я все чаще стала ловить себя на мысли, что сердце начинает отчаянно стучать при виде него. Но не придавала этому значения и соблюдала деловое общение.
Третья командировка стала роковой для меня. Мы приехали в Нихитожинск. Деловая встреча проходила отлично. И неожиданно Разовский пригласил меня в итальянский ресторан. Это было необычно, но я не стала отказываться. Не видела ничего в этом плохого. Тем более, я личный помощник и правая рука Петра Александровича.
Разовский выбрал уютное место. Когда присела, его взгляд начал изучать меня, а я ощущала бешено колотящееся сердце и не понимала, почему бросает в жар и в холод. Уже собралась поздравить с очередным контрактом, когда неожиданно он перешел на итальянский язык, и вместо сурового, хорошо поставленного голоса я услышала спокойный.
— Алена Алексеевна, почему женщины любят мои деньги, а не меня?
Я опешила и даже не знала, что ответить. Это проверка? На этом попадались его помощницы? Но его глаза потеплели, и он явно ждал ответа. Впервые видела босса таким ранимым. И я решила ответить вопросом на вопрос.
— Петр Александрович, почему мужчины думают, что женщина — это игрушка?
Я видела, что удивила его не меньше. Его брови поднялись вверх. Так начался разговор, который вели на любимом итальянском языке. Нам приносили еду и напитки, но я не чувствовала вкуса, увлеченная разговором с удивительным мужчиной. Разовский раскрылся с другой стороны, и больше не казался мне неприступной скалой.
Так я и узнала, что он ищет единственную девушку, которой хотел бы подарить сердце, но всех волнуют его деньги. Поэтому в свои тридцать два года он еще не женат. И его личные помощницы только и мечтают, чтобы залезть к нему в постель. Но он убедился, что я не такая, и дело не в моем замужестве. Когда он проводил меня до отеля, я подумала, что теряю голову. Этого никак нельзя было делать.
Разовский стал удивлять меня все больше. После окончания переговоров мы уезжали в дорогие клубы, элитные рестораны или Петр Александрович приказывал водителю ехать по шоссе, а потом ждать нас. Мы сидели у озера или на лесной поляне. Босс даже не боялся запачкать костюмы, которые всегда носил. Теперь постоянно разговаривали на итальянском языке, когда нас никто не слышал. Я себя не понимала, зачем соглашалась на встречи, но отказаться уже от них не могла. Разовский мне нужен был как воздух.
Мы сидели на берегу озера, когда Петр посмотрел на меня и сказал:
— Алена, буду говорить прямо. Я уже не мальчик, чтобы стесняться и робеть. Ты мне нравишься, и я хочу тебя. Ты сводишь меня с ума. Но ты замужем, а я не хочу потом разбираться с ревнивым мужем, который будет бить меня по лицу. Нет, я его не боюсь, но мне ни к чему такие разборки. Что ты мне скажешь?
Я понимала только одно. Подсознательно я тоже жаждала близости, и мне было уже все равно, что я собиралась изменять Косте. Я снова полюбила мужчину и впервые за долгое время хотела отдать не только тело, но и сердце.
— Петр, если мы будем встречаться только в командировках, Костя никогда не узнает. И я его не люблю. Так получилось, что я вышла за него замуж.