Польская карта (СИ)

Допустим и Тринидад за небольшие деньги и большие угрозы удастся отжать у Испании. Да, в перспективе там есть нефть и это ценный ресурс. Но… У России есть Баку. Эта нефть ближе. А следовательно, та, с Тринидада, как и кофе с сахарным тростником нерентабельна. Более того, сейчас Сельхозакадемия получила задание на выведение белой сахарной свеклы. Это не проблема. Всегда, ладно, почти всегда, в грядке попадается свекла серого цвета, какое-то генетическое изменение, осталось набрать много таких корнеплодов, посадить отдельно и переопылять их друг от друга, добиваясь закрепления этого изменения. Всё это академику Линнею Брехт разъяснил, пусть занимается. Когда закрепится через пару поколений цвет, то можно будет нацелить академию на районирование свеклы, а после на повышение в ней сахара. Лет через десять в стране будет несколько сахарных заводов, а через двадцать лет в Европе тростниковый сахар вытиснится сваренным из сахарной свеклы в России, и Испания с Англией и Португалией начнут разоряться.
Вопрос, тогда зачем нужны Тринидад и Тобаго? Кофе невыгодно, сахар невыгодно, нефть невыгодно. Перевалочная база? Место, где российские корабли смогут пополнить припасы и подремонтироваться на пути… На пути куда? В Бразилию? В Аргентину, в Венесуэлу? Там кроме Гевеи ничего России не надо. Пока и резина в принципе не нужна. Технологию сразу украдут и все начнут делать кареты с резиновыми шинами и продавать России. А пушки наполеоновские с такими колесами дальше пройдут по русской грязи.
Хлопок? Ну разве хлопок скупать. До завоевания Средней Азии и возможности их прокормить, а взамен заставить их выращивать хлопок, ещё пару веков. Но вмешаться в хлопковую перевозку будет не просто. Дешевле просто тот же хлопок покупать, будет спрос, будет и предложение, наглы сами привезут.
Тем не менее, Брехт решил оба острова в герцогство Курляндское включить и уже предпринял ряд мер для этого. Шесть кораблей серьёзных захватили у Франции, в Риге и Санкт-Петербурге на верфях их починят, поменяют мачты, новый такелаж, новенькие с иголочки паруса и двухпудовые единороги с длинным стволом. Корабли после ремонта и перевооружения уйдут с солдатами и переселенцами навести порядок на самом Тобаго и в окружающих водах. Пусть будет база флота у России. Скоро Испанская империя посыпится, и можно будет что полезное откусить. Почему бы не Панаму? А будет панамский канал и до Русской Америки совсем близко будет. Ещё бы карту хорошую. Там же возможен по рекам и озёрам в Никарагуа, кажется, альтернативный канал, дешевле того, что в Реале прокопали.
Событие сорок первое
Природу человека нельзя переделать, судьбу нельзя изменить.
Чжуан-цзы
В открытые окна терема врывался пахнущий морем ветер, он колыхал тяжёлые парчовые шитые золотой и серебряной нитью шторы, потом принимался за кисею балдахина над кроватью и убегал в коридор, качнув занавес на пороге. Ветер приносил не только запах моря и свежести, он и шум этого моря с собой прихватывал, в открытое окно с ветром врывался шум прибоя, разбивался о занавес и приглушённым ослабленным, но живым ещё шуршанием и плеском, доходил до женщины, лежащей на высокой кровати, на которую нужно взбираться по ступеням. Женщина дремала, спать не получалось, заботы одолевали и тревоги. Под головой у неё алым бархатом горели в падающих косых лучах заходящего солнца, тоже вышитые люрексом подушки. Подушек было три, одна меньше другой и получалось, что женщина и не лежала, в прямом смысле этого слова, а сидела. Не как на стуле, но всё же.
Рядом сидел высокий негр. На ступеньке верхней, что вели к кровати, сидел и бубнил довольно монотонно вирши. Читал новую книгу Лопе де Веги (El perro del hortelano) «Собака садовника» в переводе Тредиаковского. Императрица, сначала следившая за замысловатыми интригами в Испании, несколько минут назад отвлеклась и теперь бубнёшь чтеца был только фоном её мыслей. Негра звали Алексей Петрович и он был родным братом Абрама Петровича Ганнибала, который сейчас преподавал в высшей школе механики в Москве.
 
Бирон изъял его из Преображенского полка и приблизил ко двору, сделав придворным чтецом. У Алексея был премилый акцент, который нравился Анне Иоанновне. И книга была интересной, но вот отвлеклась и осталась наедине со своими мыслями. Она время от времени поглаживала живот, который выпирал под лёгким шёлковым покрывалом. Государыня была на восьмом уже месяце беременности и никакие широкие платья не скрывали её положения. Из-за этого пришлось резко сузить круг допущенных в новый терем, отгроханный в Риге по проекту Растрелли. Варфоломей Варфоломеевич сейчас строил в Риге новый дворец и заодно расширял вот эту летнюю резиденцию на берегу моря. Дворец был причиной ссоры итальянца с герцогом Бироном, которую Анне Иоанновне еле удалось погасить. Архитектор принёс проект четырёхэтажного дворца с лепниной на окнах и балюстрадой, украшенной мраморными фигурами, Ваня взял и нарисовал тут же вычурный замок сказочный с десятком башенок, переходов, которые стремились ввысь к главной башне и получался такой треугольник.
— Это же не практично! — возопил тогда Растрелли. — Как можно жить в таком замке⁈
— Да и чёрт с ним. Это всё надстройка, и там можно пустые комнаты оставить, а внизу пусть будет ваш четырёхэтажный монстр. Только предусмотрите водопровод со стальными трубами и отопление такое, чтобы котельня во дворе выше четвёртого этажа грела воду и горячая вода, проходя по трубам в полу согревала комнаты. Печи, конечно, тоже нужны. На Урале сейчас асбест добывают, вот все воздуховоды и трубы должны быть им изолированы, но люди доступа к этому асбесту не должны иметь вообще. Он материал для здоровья не очень полезный.
— Может вы господин герцог сами тогда возьметесь проектировать и строить дворец! — Не прекращал кричать на Бирона итальянец.
— Нет, Варфоломей Варфоломеевич, я не умею. Но если вопросы будут — обращайтесь.
Еле удалось тогда Анне Иоанновне успокоить архитектора. А потом Растрелли принёс рисунок этого замка, не каракули Вани, а прекрасный рисунок сказочного замка заколдованной принцессы.
— Это прекрасно! — воскликнула тогда императрица.
— Да, Ваше Императорское величество. Это в самом деле прекрасно. Я виноват перед господином герцогом. Не понял сначала всей грандиозности замысла. Чтобы посмотреть на этот дворец, люди будут приезжать со всего мира. Это станет даже не восьмым чудом света, а первым. Только вы не говорите об этом герцогу, а то он подумает, что самый великий архитектор в мире. А вы же знаете, что самый великий — это я. Ну, стану, когда построю это чудо. — Растрелли шуточно поклонился.
Пока Варфоломей Варфоломеевич только фундамент делает. По его расчётам вышло, что фундамент нужно делать на глубину в десять сажен, так как почвы здесь песчаные.
Но не скорость возведения нового дворца отвлекали Анну Иоанновну от испанской поэмы. Отвлекали мысли о сегодняшних гостях. Из Речи Посполитой в Ригу прибыла целая делегация высокородных шляхтичей во главе с региментарем литовским князем Михаилом Вишневецким и князем Михаилом-Казимиром Радзивиллом — великим гетманом литовским. Приехали эти господа проситься под протекторат России. Хотят отделить Великое княжество Литовское от Речи Посполитой и создать собственное княжество. Не войти в состав Российской империи напрямую, а заключить с ней унию, почти как с Польшей в своё время, только с большими свободами. Королевной у них будет она, а сейм будет править, по существу, сам, только ставя императрицу в известность о своих решениях. И только в вопросах войны и мира первенство отдаётся королевне.
— Что скажешь, Андрей Иванович? — обратилась к премьер-министру Государыня, когда литвины ушли, и они остались вдвоём.
— Их же герцог Бирон на это подвиг, они говорят, — ушёл от ответа Остерман.
— Андрей Иванович, со мною не хитри. Я тебя давно раскусила. Не биронь тут. Говори, что сам думаешь. Письмо Ивану Яковлевичу, стразу после нашего разговора отправь, да понадёжнее выбери конвой, а лучше пару писем отправь разными дорогами, по неспокойном землям у них путь будет лежать. Ладно, сам с усам. Что думаешь о предложении литвинов⁈