Польская карта (СИ)
Событие тридцать третье
Может быть, мы попадаем в ад не за те поступки, которые совершили. Может быть, мы попадаем в ад за поступки, которые не совершили.
За дела, которые не довели до конца.
— Ваше Высочество, тут на дозоры человек вышел. Главного требует. — Брехт сидел писал проект Указа по массовому применению йодированной соли, когда в палатку вошёл один из часовых.
— Тебе, Петр, кто сказал? — Брехт зашёл в тупик пытаясь рассчитать «Сколько тонн клевера от каждой курицы несушки будет засыпано в инкубаторы после обмолота зяби», ну или сколько надо йода, чтобы всем жителям империи хватило. Как тут рассчитаешь, если не известна концентрация этого йода в соли и количество жителей в империи? А ещё — необходимое количество йода на душу в год или в месяц.
— Полковник Полянский.
— И где он? — Брехт потряс головой, цифры из ушей вытряхивая.
Андрей Иванович Полянский сын стольника, а после воеводы в Свияжске Полянского Ивана Васильевича в 1716 году окончил Санкт-Петербургскую морскую академию и в чине гардемарина был послан во Францию для дальнейшего обучения морскому и корабельному делу. Вернулся в Россию в 1725 году. Потом он обретался в разрушающемся Санкт-Петербурге, преподавал в Морской академии, а Брехту на глаза попался в 1731 году, когда тому положили донос на него на стол. В «гумаге» той пасквильной говорилось, что собачий сын Андрейка, ходит на территории Швеции и там дела какие-то ведёт.
Офицер, шастающий к врагу, Брехта заинтересовал, и секунд-майора Полянского доставили в Москву. Не в кандалах. Просто вызвал министр Обороны пред свои светлые очи. Полянский был на вид мелок и неказист. Явно татарская кровь присутствовала. Свияжск — это где-то рядом с Казанью?
Оказалось, что секунд-майор (явно не морское звание или чин по нонешнему?) в Швеции договаривался о покупке железа для отца одного из своих учеников, который делал хорошее холодное оружие. Договорились они, что ежели пять пудов Полянский добудет свейского железа, то абордажную саблю и кортик морской в мастерских Сомова ему сделают бесплатно. Брехт майора понимал. Пётр Первый довёл страну до ручки. Ещё бы пару лет его правления и серьёзного бунта не избежать. Впрочем, это касается и Екатерины первой. Ситуация же не поменялась, несмотря на все предпринятые Меншиковым усилия. Пётр Великий, который окошко прорубил и Русь на дыбы вздыбил, и Карлу ещё навалял, жил не по средствам и армию раздул до невозможных размеров. И никто ему не задавал вопроса: «Где деньги, Зин?».
Численность всех вооружённых сил Российской империи (только что ставшей Империей), к концу правления Петра I достигала двести пятьдесят тысяч человек, что было перебором для страны с 17-миллионным населением. Плюс только что страна вышла из жестокой двадцатипятилетней войны. Бирон читал отчёты, что в последние годы царствования Петра I из жалованья воинских чинов производились вычеты: 20 копеек с рубля у генералов, 15 — у штаб-офицеров, 10 — у обер-офицеров и 5 — у офицеров гарнизонных войск. Задержка в получении жалованья на несколько месяцев стала обычным явлением. Был период с 1724 — по конец 1725года, когда армия не получила жалованья за целых 16 месяцев.
Почему у России к восшествию на престол Анны Иоанновны флот почти кончился? Нет, не из-за дурости Екатерины I и Петра II. Денег не было в казне, и приходилось выбирать либо армия, либо флот. Флот далеко, а гвардия вот она под боком и рычит. Пришлось Меншикову выбирать. При нём и флот перестали финансировать, и много старых офицеров и солдат было уволено в отставку. А ещё для облегчения бюджета военной коллегии стали наряжать войска на вольные работы, употреблять солдат на должности, ничего общего с военным делом не имеющие: прислуги, курьеров различных ведомств, даже почтальонов.
Именно в таком состояние Анхен с Бироном армию и флот приняли. Чудеса Иван Яковлевич творить не мог, потому пошёл даже дальше Меншикова и Верховного совета. Он ограничил службу офицеров и нижних чинов двадцатью пятью годами с одним исключение — начиная с полковника человек вправе выбирать, хочет ли он в армии или на флоте остаться. Сейчас, помня о предстоящей пятилетней в Реале войне с Турцией, Иван Яковлевич тем не менее начал реформу очередную в армии, по достижению сорока одного года солдаты и унтер-офицеры могли перейти из действующей армии в казаки с условием поселения на Кавказе или Забайкалье. Шипение некоторых генералов, что опытные воины уйдут, Брехта не задевало. Они уйдут не куда-то, а в казачество, и это не ослабит, а укрепит обороноспособность страны. И лифты опят-таки заработают. Молодым везде у нас дорога.
Так, что понять секунд-майора Полянского Брехт мог. Ну, решил человек, воспользовавшись знанием языков и старыми связями, сделать себе хорошее оружие, молодец. Кроме того, такое же оружие из легированной стали получат ещё десятки русских офицеров. Мастеровой этот не для себя же будет клинки делать из свейского железа, а на продажу.
Иван Яковлевич как раз в то время подыскивал кандидатуру на должность начальника ГРУ. Как армии обходиться без разведки? Тем более, две войны на носу. Переговорил Брехт с Полянским и понял, что лучшего человека пока и не найти на эту должность. Человек знает в приличном размере пять европейских языков, включая шведский, и в обиходном ещё пяток, типа португальского, финского, голландского. Ещё он был жучарой, вечно искал, а как бы ту или иную ситуацию к выгоде для своего кармана повернуть. Азиатская кровь сказывалась.
Присвоил герцог Бирон Андрею Ивановичу Полянскому чин полковника и поставил рулить военной разведкой, пообещав после польской компании генеральские погоны.
— Мы должны всё знать о передвижении противника в непосредственной близости от наших войск, и, время от времени, данные из других мест, если там заметили крупные силы противника, — перед началом ввода войск в Речь Посполитую, поставил полковнику задачу Иван Яковлевич. — Засылай шпионов, вербуй казаков или евреев, но данные должны быть.
Потому все наскоки вражеских… банд, так легко и отбивали лейб-гвардейцы — заранее знали об этих нападениях, ну и свои разведчика и дозоры работали.
— Зови, Пётр, обоих и полковника Полянского, и товарища этого, которому главнюк срочно понадобился. Послушаем, что за слово и дело у него.
Глава 13
Событие тридцать четвёртое
Зачем вступать в военно-морские силы, если ты можешь быть пиратом?
Стив Джобс
— Гайдамаки?
— С турецкого — гнать или нападать. Как Булавин у нас. Казаки. Запорожцы, черкесы. Сечевики, — полковник Полянский, даже сделал вид, что достал саблю и покрутил ею на головой.
— Вона чё⁈ — Брехт усмехнулся, главный разведчик страны со своими почти будёновскими усами вполне на гайдамака того смахивал, особенно сейчас, когда воображаемой саблей махал. Понятно, тупому немцу легче пантомимой разъяснить.
— В Россию просится.
— Чудны дела твои, Господи, — Брехт какое-то кино в детстве про гайдамаков смотрел. Век и события не запомнилось. Только название. Образы ещё в шароварах красивых в рубашках расшитых и жилетках атласных… А ещё с чубами и длинными усами. Всё, больше ничего из того фильма не запомнилось. Хреновенький, наверное, был. Вон, про Венету, сына Ичу-Чуна, запомнилось гораздо больше. А ведь там даже Гойко Митича не было.
— Обещает поднять на борьбу все Подолье и Галицию, истребить всех шляхтичей и евреев.
— Ц. Евреев? Бандеровец недобитый. — Брехт антисемитом не был, да он даже полякофобом не был. Так, чуть англофобом. Отлично знал, что по опросам общественного мнения в будущем что-то там больше восьмидесяти процентов поляков ответили, что русских считают врагами. Это много. Это надо серьёзно народу мозги промыть. И два поколения поляков, что жили в одном блоке Варшавском с СССР и сто лет при царях, которые шли на всевозможные уступки панам, ничего не изменят. Ляхи будут ненавидеть русских всегда. И что с этим делать непонятно. Подавили в крови восстание Костюшко — ненавидят, отстроили им Варшаву и посылали продукты, когда собственные граждане с голоду умирали, после Великой Отечественной войны, и всё равно ненавидят. Даже ещё больше. Да и его ли это вопрос?