Польская карта (СИ)

 Глава 9 
Событие двадцать второе
Есть два вида кретинов: одни смотрят только на цель, другие смотрят только по сторонам.
капитан Юги Нагата
Засвистели боцманские дудки и на всех русских двадцати кораблях, выстроенных в линию, началась движуха. Канониры и закреплённые за ними на время боя члены экипажа бросились к орудиям. На палубы стали поднимать из крюйт-камеры заряды пороха и снаряды. Для первого залпа почти все Единороги заряжали книппеля и только некоторые гранатами. Как бой пойдёт не известно, а книппеля гарантированно лишат французские корабли возможности маневрировать. Лишившись парусов и такелажа, не порулишь. Проверяли, книппель из 245-мм Единорога с расстояния в полкилометра и самую толстую мачту перерубает… при попадании.
Почему заранее не приготовить, почему нужно носиться сломя голову, когда противник уже в пределах видимости, а, значит, и выстрела? Да, просто всё. Это море. Тут сыро, брызги от волн. А отсыревший порох в картузах по непонятной причине взрываться отказывался. Нельзя заранее пушку заряжать.
Канониры забегали вокруг пушек и лифтов, что подают порох и снаряды из крюйт-камеры, а палубные матросы бросились к мачтам. Нужно было поднимать паруса. Ветер был почти встречный, и это резко снижало манёвренность русского флота. Потому, ставили сейчас только минимум косых парусов, чтобы кораблём хоть как-то управлять можно было. Это по плану не нужно ничего делать, стой на месте и топи меткими выстрелами идущих в ловушку французов, но всём же известно, что все планы хороши только до первого залпа, и пойти может сражение совсем не по плану.
— Что там, Наум Акимыч? — дёрнул за рукав Сенявина, рассматривающего в подзорную трубу длиннющую противника, адмирал Сиверс.
— Пока всё по плану. Идут прямо на наш центр двумя колоннами, даже чуть довернули, чтобы точно в центр вклиниться.
— Ну, и флаг им в руки, как герцог Бирон говорит. Не отвлекаю больше. Командуйте.
— Поднять якоря! Ну, с богом ребятушки. Заряжай.
В современных орудиях главный минус — это откат. Чем больше пушка, и чем больше пороха в заряде, тем больше откат. Физика — это наука. Иван Яковлевич Брехт попытался изготовить к единорогам дульный тормоз. И после почти года экспериментов забросил эту затею. Без высокоточных фрезерных станков получалось всё криво-косо и при срабатывании дульных тормозов орудие переворачивало или сдёргивало с лафета. Из сотни изготовленных тормозов только два работали адекватно. При этом они существенно замедляли и затрудняли заряжание Единорога. И без того длинна ствола велика. Эти два орудия так и остались единственными в русском флоте с дульными тормозами, полностью откат они не гасили, но уменьшали в разы.
Потому, как и всегда раньше, орудия на судах заряжали с меньшей навеской пороха, чем те же орудия в сухопутных войсках. Естественно, и дальность выстрела существенно уменьшалась. Всё из-за размеров корабля. Там на нижних палубах практически нет места для отката, да и на верхней не лишку. Мачты, и… Да, полно всего. Моряки для уменьшения отката и возвращения орудия на место (наката) придумали целую систему из блоков и канатов. При выстреле канаты, не дают пушке катиться, сколько ей захочется, а потом, натягивая канаты, расчёт возвращал орудие на место. Зарядили канониры и, навалившись на канаты вдесятером, подавали пушку назад. Чем меньше орудие, тем легче проводить эту операцию, но и тем меньший урон противнику она может нанести.
Первыми выстрелили на русских кораблях именно те два орудия, что имели дульный тормоз. Они располагались на верхней палубе линейного трёхпалубного корабля «Святой Александр». Бирон все эти замысловатые и иностранные названия для новых кораблей Балтийского флота запретил. Корабли теперь назывались по именам царей и великих князей, когда-либо правящими русским государством. При этом с последними кораблями уже изгаляться пришлось. Кончились известные личности. Пришлось даже повторяться. Почти. Есть трёхпалубный «Пётр первый», и есть двухпалубный «Петр Великий».
 
До головных французских судов посланные им навстречу чугунные болванки не долети примерно кабельтов.
— Заряжай, — капитан-лейтенант Яков Немцов, внебрачный сын Петра, разысканный Брехтом в Голландии и отправленный старшим артиллерийским офицером на новый корабль и сам схватился за канат, когда канониры вновь зарядили орудие, — подбей чуть колышек, Никитич.
Ничего нового для подъема ствола кроме деревянных колышков пока не придумали.
— Огонь.
Бабах. На этот раз навстречу приблизившейся французской эскадре полетели книппеля.
— Ура! — Немцов в подзорную трубу отлично видел, что оба снаряда попали куда надо. Шедший справа от флагмана с адмиральским вымпелом большой линейный корабль накренился чуть, а потом мачта со всеми парусами реями и канатами стала падать.
— Заряжай!
Бабах. Несколько сотен орудий всех правых бортов русского флота выплюнули в надвигающую французскую эскадру чугунные полушария, скрепленные цепью.
Событие двадцать третье
Невезуха — это состояние, в котором человеку проще всего познать самого себя.
Стоун Хоппер
А в этой самой Лодзи не оказалось в центре замка, кремля или какого другого укрепления. Ратуша была, собор большущий и красивый, а замка нет.
Иван Яковлевич за два дня боёв уличных вымотался вусмерть. Ляхи окрысились и настроили этих баррикад больше двух десятков. И каждую приходилось брать с помощью артиллерии. Жители города, мобилизованные шляхтой, возвели приличные укрепления и тоже взялись за оружие. Холодное в основном, но изредка и пушки рявкали с баррикады, и пищали с мушкетами бухали. Чтобы не класть людей понапрасну, действовали везде почти одинаково, подкатывали на прямую наводку пару Единорогов и прикрываясь прочными деревянными щитами разносили преграду в пух и прах. Последний залп делали шрапнельными гранатами. После чего взвод егерей со штыками наперевес нёсся на полной скорости к остаткам завала и добивал оглушённых и раненых. Когда добрались до ратуши и храма святых Петра и Павла, то понадеявшийся на завершение уличных боёв Брехт был неприятно удивлён. Баррикады были и, с другой стороны, от центра. Пришлось на следующее утро войнушку возобновить и вытеснить противника из города. Там замок и нашёлся. Скажем так — не привычный вид для рыцарского замка. Сделан из красного кирпича и… Красивый, должно быть, был. Башня восьмиугольная высокая с ажурными бойницами наверху, словно кружево. Но всё это великолепие сейчас пребывало в руинах. Шведы пару десятков лет назад качественно по нему артиллерией прошлись. Август Сильный ведь воевал на стороне Петра и против Карла. И в основном Северная война нанесла ущерб не России, а Польше и Прибалтике, на их землях велась. Вот одной из жертв той войны и стал Ленчицкий замок.
В развалинах этого замка и укрылись сторонники Лещинского. Зря это они. Брехт приказал замок окружить. Драпали ляхи, явно не подумав о припасах. Вода и еда у них буквально на следующий день должна кончиться. Полки расположились вокруг замка и начали ужин готовить. Иван Яковлевич больше парламентеров к Потоцкому посылать не стал и тех двух евреев торговцев хватило. Послал привет. Время от времени одна из пушек отправляла в замок шрапнельную гранату. Редко совсем. Раз в час. Чтобы поддерживать защитников в тонусе. Шрапнельных гранат становилось всё меньше и пополнить их за счёт противника не получится. Даже на каменные ядра и то надежда была не велика. Сейчас унификация и стандартизация калибров у артиллерийских орудий ещё толком не проведена и найти среди трофеев ядра диаметром именно 245 мм было почти невозможно. Калибр крупный и не популярный.