Польская карта (СИ)
За два года удалось увеличить «русское» население Северного Кавказа в десять раз. Больше тридцати тысяч человек отправили. А крепости со всякими равелинами строить не стали. Ограничились небольшими фортами с артиллерией, разбросанными по обоим берегам Терека. А Моздок. Моздок строится. Там будет главная военная база русской армии на Кавказе. Только не стены строятся, а казармы и госпиталя. Гостиницы для торговцев и школы для детей. Кирхи для прибалтийских и немецких переселенцев и церкви для русских и украинцев. Десятки мечетей для местных, которые стали потихоньку спускаться с гор и селиться в низине.
Ещё бы с оспой, малярией и сифилисом покончить и замечательное место будет на карте России, которое даст толчок для перестройки всего государства.
Событие пятнадцатое
Чем преступнее доходы, тем они больше.
Оноре де Бальзак
«Принцесса Анна», «Стор-Феникс», «Россия», «Эсперанс», «Митау» и «Арондель». Это не бред сумасшедшего. Это названия шести фрегатов, что оказались, пусть и после серьёзного ремонта, пригодными к переходу в Охотск вокруг Африки. Как там в комедии: «грешно смеяться над больными людьми». Какой уж тут смех. Что за воспалённое воображение заставило назвать российский фрегат прекрасным именем «Арондель». Кто этот Арондель в честь коего корабль назвали?
Город в Англии, в графстве Суссекс. Это так адмирал Сиверс Брехту пояснил. Про «Стор-Феникса» Иван Яковлевич у адмирала даже спрашивать не стал. Не интересно. Большинство кораблей куплено в Англии или Франции, их даже переименовывать не стали. И пусть, Принцесса Анна, так Принцесса Анна, когда Пётр сам свои кораблям названия давал, получалось в сто раз хуже. В Азовской флотилии по документам, присланным в министерство, были гораздо интереснее названия: «Барабан», «Спящий лев», «Старый дуб». А 36-пушечный баркалон «Три рюмки»? Ещё один постройки 1699 года также 36-пушечный баркалон «Стул».
Брехт велел корабли не переименовывать и даже русские буквы в названиях заменить на латинские. И это не из-за любви к англам или лягушатникам. Море-окиян большое, там всякие пираты английские и французские плавают, а ещё военные корабли этих стран. Вдруг примут за своих. Все шесть трёхмачтовых фрегатов были перевооружены. Стояли на верхней палубе двухпудовые единороги, а на корме и вовсе чудовищные мортиры пятипудовые. Если такой пятипудовой бомбой прилетит во вражеский корабль, то от него даже щепок не останется. Главное — попасть. Тем не менее, Брехт перестраховался, можно же наткнуться на эскадру французскую, а там четырнадцать линейных кораблей. И среди них есть огромный трёхпалубный «Меркюр» с 88 пушками. А в сумме тех пушек на четырнадцати кораблях как бы не восемь сотен. В основном всё же поменьше корабли, флагманский «Флёрон», с командующим эскадрой лейтенант-генералом графом ля Люзерном на мостике, имел только шестьдесят орудий.
На счастье, или на беду, для русских фрегатов, с французской эскадрой они не столкнулись. На счастье, всё же. Там на наших фрегатах полно плотников и прочих столяров с корабелами на борту, собранных по всей стране, жалко если тупо в бою погибнут. В это дело Россия кучу денег и ресурсов вбухала. Они нужны на Дальнем Востоке для броска в Америку. Молиться нужно, чтобы доплыли.
Русским повезло. Не столкнулись с французами, разошлись краями. А вот эскадре графа ля Люзерна повезло меньше. С самого начала у французов всё пошло через задние ворота. Начать стоит с того, что французские моряки не частые гости в Балтийском море. Французы имели и пеньку, и дубы свои, и у России практически ничего не покупали, в дела северных Прибалтийских стран Людовики тоже не лезли почти, а если и лезли, то не военной силой, а деньгами. Потому, решение отправить в Данциг эскадру с десантом стало для кардинала де Флери большой проблемой. Головной болью на целый год.
Тут стоит ещё заметить, что три года назад в 1730 году политическая карта Европы настолько кардинально поменялась, что все участники этих переделок до сих пор не поняли, что живут в новой реальности. Существовали в Европе два союза — Ганноверский (Англия, Франция, Пруссия) и Венский (Испания, Австрия и Россия). И тут бабах и Франция с Испанией (два Бурбонских дома) решили объединиться. Союзы рассыпались. Мелкие страны ориентир потеряли и затаились, а Австрия с Россией оказалась в союзе со своим врагом Англией. Хуже всего пришлось прусакам.
Прусский король Фридрих Вильгельм I решил сохранить нейтралитет в войне за Польское наследство и даже попытался запретить российской артиллерии, предназначавшейся для осады Данцига, пройти через его территорию. Это в Реале. Сейчас же Ласси просто шёл через территорию Пруссии кратчайшей дорогой к Данцигу, и король, а это батянька Фридриха Великого, сделал вид, что не в курсе этих событий, у него там смотр и парад в Берлине. Это очень далеко от Данцига. Тем более, что нейтралитет-то нейтралитетом, но как князь Священной Римской империи он выставил корпус в 6000 штыков, который, потихоньку, продвигался к Рейну. Георг II, как король Великобритании, тоже оставался нейтральным, но как ганноверский курфюрст предоставил в распоряжение императора те же 6000 солдат и вдобавок задержал в Ганновере французского, испанского и сардинского посланников. А ведь французскому флоту предстояло пройти через пролив.
Как только скончался Август Сильный, так Франция стала готовить к походу флот Океана. В Бресте, Рошфоре и Тулоне занялись оснащением кораблей для экспедиции на Балтику. Сразу посыпались проблемы. Начать надо с того, что воды Балтики были французам совершенно не знакомы, и по всей стране пришлось спешно искать капитанов и лоцманов, которые ходили в этот район. Всех их собрали в Кале, и посадили на корабли. Не густо таких знатоков сыскалось. На каждом судне в помощь капитану был выделен моряк, знавший климатические и навигационные условия Балтики и проливов Большой и Малый Бельт, поскольку этот район изобиловал мелями и банками. Ничем французам это не помогло. Едва флот Океана, состоящий из четырнадцати линейных кораблей, вошёл в Балтийское море, как разыгрался сильнейший шторм. Русские корабли сгнили, пока императоры с императрицами после Петра первого на престоле менялись. А что французский флот не гниёт? Да ещё быстрее. Там тёплые воды и древоточным червячкам раздолье, и, как и Пётр в России, во Франции спешили сделать флот, а потому тоже на сырую древесину налегали. В результате получилось вот что. Шторм длился два дня. И швырял французские корали многопалубные, как щепки. Через день после шторма восемь истерзанных французских судов вошли на рейд шведского Гётеборга, так как Швеция разрешила французам использовать свои порты в этом конфликте. И тут скандальчик нарисовался. Французы были уверены на все сто процентов, что в Гётеборге к ним на суда сядут шведские войска. Десант. И по этой причине не взяли с собой ни одного французского солдата. А парламент Швеции решил не вмешиваться в споры вокруг польского престола. Огребли уже от России и подставлять левую щёку не спешили. Тогда, на следующий день после ушата холодной воды, французские корабли перешли в датский Хельсингёр. Переговоры с датчанами были трудными и долгими. За это время к эскадре присоединился отставший «Аргонот», который перед островом Анхольт полностью лишился якорей. В Гётеборг же отправился корвет «Медюз» с приказом отставшим кораблям держать курс на Копенгаген. А восемь линейных кораблей вошли на рейд датской столицы. Повреждения у кораблей ля Люзерна были довольно велики: «Конкеран» шёл с фальш-мачтой и временным рулём, на «Тулузе» тоже сломало руль. В это время до Дании дошли вести о взятии Варшавы русскими, и французский посол в Дании — Плело настоял на выход флота к Данцигу для демонстрации силы. А ещё, чтобы спасти тестя Людовика, ведь прибывший гонец сообщил, что Лещинский отправится из Варшавы в Данциг.
На беду лейтенант-генерала ля Люзерна и посла Плело, в это время к Данцигу подошёл практически весь Балтийский флот. Два десятка новых или качественно отремонтированных линейных корабля. И ладно бы просто подошли. Они имели чёткий приказ министра Обороны России герцога Ивана Яковлевича Бирона утопить французский флот полностью, не должен уйти ни один корабль. Сдавшихся в плен французов надлежало собрать и переправить из Данцига пешком под конвоем в Ригу.