Цыганка против пикапера (СИ)

Очень хочется спросить, понравилось ли ей, но это будет уже слишком.
— Уходишь? — стараюсь спросить как можно спокойнее.
— Ухожу. Или мы ещё не закончили? — без зазрений совести намекает она, томно расслабив губы, отчего её ротик чуть приоткрылся. От её взгляда и этого жеста я краснею, словно девственница перед голым мужиком.
— Оу, братик. Ты меня удивляешь. — Ксюша не Ксюша, если упустит шанс меня подколоть, приметив подобную реакцию. — Ну, пока! — наклоняется и быстро чмокает в губы. — Дыши глубже.
Она и раньше так делала, но теперь моя реакция даже на этот невинный поцелуй поражает меня самого. Я вовремя напоминаю себе, что это моя Ксюня, и сдерживаю желание придержать девушку и углубить поцелуй.
— Ксюнь, ты мне помочь хотела или ещё сильнее жизнь усложнить? — произношу, но мой беспомощный тон мне совсем не нравится.
— Я дала тебе ориентир, — на миг оборачивается она и уходит.
— У меня вообще-то нет денег на такси, — ворчу себе под нос и тоже собираюсь на выход. До метро тут шлёпать далеко, но что поделать. Сую руку в карман проверить ключи от квартиры и обнаруживаю бумажку максимального номинала. — Когда успела?
Мне воспринимать поцелуй, как отвлекающий манёвр для оказания финансовой помощи брату? Ведь знает, что просто так я бы не взял.
Кажется, я говорил, что сестра — это единственная женщина, которую я понимаю? Забираю свои слова назад.
  
Глава 10
 
Святки. Перед поездкой в столицу
Моди
Толь припрячешь, толь найдёшь…
Толи утром, толи в ночь! — шепчу заветные слова, в надежде, в этом году всё-таки разглядеть во сне суженого.
Расплетаю косу и старательно вожу гребнем по всей длине волос, после чего отправляю костяной гребень под подушку и ложусь сверху.
Гребень у меня необычный, достался мне от мамки, а той от бабки. И той, ясно дело, от кого-то достался.
Мы с мамкой гребнем-то почти не пользуемся. В шкатулочке бережём. Память, как-никак.
Лежу в предвкушении, а гребень будто греет из-под низу.
Засунула руку под подушку.
Потрогала.
Нет. Холодный.
Надумала себе.
Так чуда уже хочется, что обманываться начинаю, а так и путаницу в голове затеять можно. Потом и не отличишь, что тайное к тебе пришло, а что нафантазировать головушка умудрилась.
Сон не идёт.
Ворочаюсь, отгоняя от себя мечты и мысли: хочется красавца да такого, что б глаз не отвести! И обязательно умного!
Пусть блондин будет, голубоглазый!
Нет, всё-таки карие глаза повыразительнее будут и поживее, что ли.
Нет!
Главное, чтобы человек хороший был. И красивый.
Это, да.
Хотя… с лица воду не пить, а вот руки обязательно, чтобы из нужного места росли…
Нет. Не пойдёт! Как это — не пить?!
Ну, ладно, пусть и не пить, конечно, но, и чтобы соседи не глумились оттого, что обезьяну в дом привела.
Хотя… так и так будут, ведь человек разумный на такой, как я, не женится! Эх, Судьбинушка… Кто же ты?! Где?
Ой! Представляю! Заявиться бы с холёным красавцем в местный магазин! Ага! Да по деревне, под ручку с ним пройтись!
Ух! Показала бы всем тогда, что и меня: любить, ценить и уважать можно!
Закатать меня в колоду! Опять размечталась. Запутаюсь же, что не разберу!
В предвкушении встречи с суженым, сон, как назло, не идёт.
— Домовёнок, давай-ка мы с тобой, чтобы наутро ничего не напутать, всё, чего сегодня нагадали, повторим?!
«Давай», — отвечает мой сорванец. — «Только чего ж ты замуж так торопишься? Неужто меня не хватает»?
— Чего хватать-то? Ты-то у меня в мозгах и полу непонятного. А мне реальный суженый нужен! — мысленно подбоченилась.
«Я тоже вполне реальный, глупая женщина! Вон сколько лет с тобой уже, а ты до сих пор не поняла, что я не баба?! По голосу не судьба определить?»
— Всё что я поняла, так это то, что от тебя у меня одни проблемы! Каждый раз как ты появляешься, косые взгляды мне обеспечены! И раньше, между прочим, у тебя детский писклявый голосок был. Это последние годы, басишь так, что голова звенит. И вообще… настоящий мужик не мозгом, а другим местом интересуется и занимается… — ворчу на домовёнка.
 
«Такая большая девочка, а до сих пор боишься вещи своими именами называть»! — нравоучительного тона ещё от этой мелочи не хватало!
— Зато ты ничего не боишься! Отстал бы уже от меня, — серчаю. — Не надоело за столько лет мой мозг колупать?
«Зато со мной ты не одинока!»
— Может быть, я как раз из-за тебя одинока! Вон, кто со стороны посмотрит, — сама с собой, выходит, разговариваю. И вообще, помолчи. Я все события ночи хочу в памяти повторить. Что б ничего не выпало.
«Модинка, а знаешь, я нам новое развлечение придумал!» — не унимается Домовёнок.
— Затухни.
«И зачем тебе эти глупые гадания, если я и без того, всю твою судьбу знаю?»
— Тук-тук? — стучу по голове. — Есть кто дома?
«Зависит от того, кто спрашивает», — передразнивает меня.
— Надеюсь, вне зависимости от того, кто будет спрашивать, в моей голове будет тишина.
«Наивная девчонка!», — хмыкает он.
— А с чего это ты сегодня такой борзой?
«Так Рождество же!»
— Хочешь сказать, что ты, как вся нечисть, на свободу вырвался?
«Какая я тебе нечисть? — обиженный голос. — Я твой домовой. Защитник».
— Нормальные домовые в домах живут и в голову не залезают!
«Ну, какая хозяйка в доме, такой и домовой!» — ощущаю, будто пожимает плечами.
— Подожди! Этого же разговора не было?!
«Чего не было? Где не было?!» — волнуется.
— Нигде, а когда! На Рождество.
«Глаза раскрой! Ты лежишь в своей кровати и сейчас она самая рождественская ночь и есть!»
Раскрываю глаза. И вправду лежу.
— Опять дежавю? Замучилась уже. Полжизни будто на повторе.
Глубоко выдыхаю.
— Так… сейчас я всё по порядку вспомню:
Дождалась, когда родители лягут спать и на кухне гадать устроилась.
Ночь перед Рождеством — самое время для гадания, и я была непривычно взволнована. В этом году впервые одна, без Вальки, ворожу. Хотя… она не такой уж и любитель была. Она там, без меня, навряд ли ворожить будет.
Ещё днём я сложила на подоконник всё, что может понадобиться: восковые свечи, два зеркала, блюдце, цыганская игла с вдетой в неё самоделашной нитью из шерсти чёрного барана и так, ещё, по мелочи. Всё это прикрыла салфеткой, чтобы отец не подтрунивал. Любит он это дело и не понимает всю серьёзность гадания, хоть и прожил полжизни бок о бок с двумя цыганками!
Вот только его храп послышался, я сразу оживилась и принялась за дело.
Первым делом выскользнула на улицу, к дровнице. Специально без фонаря. Нащупала полено помоложе да покруглее и потянула.
И ничего я не жульничаю! В гадании сказано: не смотреть какое берёшь! Так я и не смотрю! Нащупала да дёрнула. А то, что кругленькое, да не облупленное, так ведь и в жизни за мной выбор будет! Всё ничего, вот только дровница покачнулась и ближний ряд, откуда потянула полено, на меня полетел!
Я только и успела отскочить, чтобы не по ногам прилетело.
На звук отреагировала соседская собака, Матюша, залившись в истошном лае. Соседи, конечно, другого места под будку найти не смогли, присобачив её к забору, за которой наша дровница стоит. Каждый раз идёшь к собственным дровам и думаешь, а не подрыла ли она опять к нам лаз? Матюша мелкая псина, но невероятно активная.
Лает так, что у соседей аж свет загорелся. Утром выскажут за то, что мне по ночам не спится.
Соседская дверь открывается, и поддатый сосед спрашивает кого нелёгкая принесла, а потом следит за поведением пса и орёт.
— Модинка, ты, что ли, опять по ночам шляешься? Ворожишь что ль?
— Я, — признаюсь, перекрикивая Матюшку.
— Кончай уже. Ворожи не ворожи, дураков по твою душу не сыщется.
— А коли сыщется? Да такой, что вам всем завидно станет?
— А коли сыщется хоть калека какой, я вот этими руками лично вам лодку сколочу! Лучше, чем директору сделал!