Потомок бога (СИ)

Эта убогая комнатка мне совсем не нравилась. Ни телевизора, ни холодильника. И ведь Громов наверняка всё это знал, но ничего мне не сказал. Старый жук. Боялся, что я взбрыкну, потому и смолчал?
— Пойду проверю местный душ и уборные, — проговорил Доброслав и скрылся с глаз долой.
— Мыло там не роняй! — крикнул я ему вдогонку.
Спустя несколько секунд в комнату заглянул невысокий хлипкий коротышка с острым носом и круглыми совиными глазами. Они придавали ему испуганный вид, будто он за каждым углом ожидал увидеть Марену.
— Здорова! — приподнято выдохнул незнакомец, улыбаясь лягушачьим ртом. — Есть тут свободные места?
— А ты не храпишь? Не буйный? Во сне не ходишь?
— Нет, ничего такого.
— Тогда забирай верхний ярус вон той койки, — решил я, прикинув, что этот задохлик в качестве соседа не создаст мне проблем.
— Алексей Стрижов из Екатеринограда, — представился он, закинув вещи на койку.
— Александр Громов, местный, — пожал я его узкую ладонь.
— А я ваш новый старший брат, — издевательски выдал ввалившийся в комнату крупный парень в кителе с нашивками второго курса.
Ещё трое таких же персонажей ухмылялись в коридоре.
— А что должны делать братья? Правильно, делиться. Особенно младшие со старшими, — нагло продолжил второкурсник, скользнув оценивающим взглядом по моей одежде.
— Могу поделиться пиздюлями. Однако вы наверняка пришли сюда, чтобы изъять у новичков деньги. И вас они очень интересуют, раз вы аж на заселение прискакали. Но я подаяния не даю, так что всё равно идите лесом.
— Чего? — изумлённо выпучил глаза рэкетир, уронив на мускулистую грудь квадратную челюсть с ниточкой шрама.
— Борзый, что ли⁈ — зло выдал кадет из коридора, хрустнув шеей.
— Ты правил наших не знаешь⁈ — вторил ему ещё один смертный, угрожающе сжимая кулаки.
— Верно замечено, — по-змеиному улыбнулся я, увидев краем глаза, как побледнел Стрижов. — Правила ваши, а не мои.
— Видит Велес, я хотел по-хорошему, — процедил главный вымогатель и с грозным рёвом ринулся на меня.
  
Глава 10
 
Я легко уклонился от кулаков кадета, хотя тот явно умел махать ими. А потом сам впечатал костяшки пальцев прямо ему в нос. Тот хрустнул, обдав кровью криво изогнувшиеся губы.
Смертный отшатнулся и взревел как раненый бык. И тут же получил замечательный хук в челюсть. Удар отправил кадета на пол, а жёсткий пинок ногой в голову завершил дело.
Вымогатель обмяк и выпустил изо рта ниточку слюны.
— Охренеть! — выдохнул один из парней, стоящих в коридоре.
Вся троица до самых печёнок была поражена тем, как легко я разделался с их заводилой. Но его участь их ничему не научила.
Они ринулись на меня с гневными воплями.
А я рванул им навстречу и занял стратегически важную позицию возле дверного проёма, чтобы эти трое всей сворой не атаковали меня.
И первый же мой удар оказался удивительно действенным. Он угодил в подбородок самому ретивому из кадетов. А тот оказался хлипковат в коленях. Вскрикнул и повалился на своих товарищей, сбивая их с ног. Все трое с шумом грохнулись на пол и разразились витиеватым матом.
— Убью, гад! — проревел кадет, непроизвольно схватившись за пострадавший подбородок.
Внезапно в коридоре раздался знакомый бас Румянцева:
— Растопчу!
— А я сожру! — вторил ему не менее глубокий голос, будто раздавшийся из бочки.
— Мля… — выдохнул один из кадетов, вставая с пола и глядя в ту сторону, откуда прилетели голоса. — Парни, хорош, хорош! Вы чего? Мы просто друг друга не поняли!
— Да валить их всех надо! — взвизгнул тот, чей подбородок познал всю прелесть встречи с моим кулаком.
Он шустро вскочил на ноги и так же шустро отправился обратно на пол, получив хук в висок. На сей раз удар у меня вышел даже лучше. Идиот щёлкнул зубами и потерял сознание.
— Всё, всё! Мы уходим! — выставили руки оставшиеся два кадета.
Они испуганно уставились на появившегося в поле моего зрения Румянцева и его спутника. Последний оказался высоким тучным толстяком, которому, чтобы помыться, нужна была не ванна, а целая лодка.
  
Однако его маленькие глазки воинственно сверкали из-под длинной соломенного цвета чёлки, а кулаки размерами напоминали два футбольных мяча.
Второкурсники определённо струхнули, увидев таких буйволов, чем я беззастенчиво и воспользовался.
— Валите отсюда и подружек своих захватите, — насмешливо пнул я ногой валяющегося в коридоре идиота.
— А-а-а, — раздался позади меня надсадный стон.
Я тут же резво обернулся и с изумлением вытаращил глаза.
Заводила уже оклемался и даже встал, пусть и пошатывался, держась рукой за разбитый нос. Он вроде бы больше не проявлял признаков враждебности. Но это я так подумал, а вот Стрижов рассудил по-своему…
— На, сука! — отчаянно выдохнул он, опустив табуретку на голову кадету.
Тот хрюкнул и снова без чувств повалился на пол.
— Замечательный удар. Мне нравится немотивированная агрессия. Пусть враги познают всю ярость обитателей этой комнаты, чтоб впредь обходили её стороной, — иронично похвалил я Стрижова, чья впалая грудь часто-часто вздымалась. — А теперь тащи супостата в коридор, раз сам и вырубил его.
Паренёк кивнул и с трудом выволок из комнаты тушку смертного.
Кадеты закинули на плечи своих вялых коллег по вымогательству и посеменили по этажу, провожаемые недружелюбными взглядами новичков, высыпавших из своих комнат.
— А тут весело, — улыбнулся я и посмотрел на толстяка.
— Борис Толстой, — представил мне парня Румянцев и состроил весьма красноречивую рожу, молча умоляя меня не шутить над парнем.
— Александр Громов, — пожал я лапу толстяка, с трудом сглотнув пару острот.
— Алексей Стрижов, — представился и мелкий дворянин, выглядевший на фоне толстяка чуть ли не подростком.
— Борис земляк мой. Он из Пугачёва, что в Саратовской губернии, — прогудел Доброслав, войдя в комнату. — Мы с ним только что познакомились, и я предложил ему жить с нами. Никто же не против?
— Не против, — проронил я и следом добавил, окинув здоровяков весёлым взглядом: — И чем вас в губернии кормят? Стрижова, что ли, возьмите с собой на выходные.
Парни разразились гоготом. Даже Алексей похихикал. А потом нам стало не до смеха. Пришлось идти к интенданту за матрасами, одеялами, формой и прочими вещами.
Интендант обитал в душном подвале общежития. Мы спустились, отстояли очередь и вошли в тесное помещение, где за прилавком выдавливал крысиную улыбку старый прохиндей.
Позади него в тусклом свете ламп виднелся чуть ли не целый ангар с полками, заваленными вещами. Но нам этот гад сразу же попытался втюхать ветошь, которую долгие годы в качестве подстилки использовали его младшие родственники крысы.
— Это замечательные кители, молодые люди, — с наигранной улыбкой проговорил он, навалив на прилавок кучу хлама.
— Так эти кители уже через день треснут, а брюки воняют мышиным дерьмом и пылью, — недовольно выдал Толстой, рассматривая вручённую ему форму.
— Немного разошьёте — и китель будет прекрасно на вас смотреться. А то, что брюки слегка пахнут, так это ерунда. Постираете их разок, да и всё.
— А что мне делать с матрасом? Он же весь в жёлтых пятнах! — выдохнул Стрижов, с ужасом глядя на вещь, будто попавшую сюда из детского садика. — И что-то мне подсказывает, это совсем не камуфляж.
Интендант лишь развёл руками и одарил нас хитрым взглядом, в котором прыгали звонкие рубли.
Я подался к прохиндею и прошептал ему в ухо с торчащим пучком седых волос:
— Может, мы поможем друг другу? Нам всем четверым нужны самые лучшие вещи, хранящиеся в ваших запасах. А мы за это сделаем вам подарок, скажем, с двумя нулями.
— С каждого, — жадно выдохнул он и сглотнул.
— Договорились, — сказал я, незаметно вложил четыреста рублей в карман воняющего пылью кителя и протянул интенданту.
Тот с улыбкой забрал его, сунул руку в карман и пошелестел деньгами.