"Мир Карика" компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Делаю шаг вправо, и вот передо мной Влада.
– Ну, я бы не сказал, что чист, – прочистил горло Рыжий. Не ожидал, это что – начало нового бунта? Вон Петрович тоже сразу напрягся. – Твой метод позволяет гарантировать, что невиновный не будет обвинен. Тут не поспоришь. А вот что тебе помешает в случае, если тот же Петрович солгал, все равно сказать свое имя? Я думаю, ничего. Особенно, если вы с ним сообщники.
– А я же говорила, что это Кот… – тут же опять влезла Даша. Ну, что ей неймется, и ведь знает уже, что я ни при чем.
– Всем молчать! – не выдержал и рявкнул Петрович. Все-таки есть плюсы у авторитарной системы управления – все сразу же последовали его приказу, и я смог продолжить. – Раз гарантированно невиновных у нас нет, будем ждать, появится ли гарантированно виновный.
На это уже никто не смог ничего возразить, и я продолжил.
Влада – держалась уверенно и немного снисходительно, невиновна.
Семен – нервничает, интересно, откуда у бывшего участкового такое недоверие к следственным мероприятиям, невиновен.
Кеша – он сначала не понял, что я его тоже собираюсь опрашивать. И зря, вот лично я не готов поручиться, что он все это не провернул сам. А причина, причину я просто не знаю, но это никак не доказывает ее отсутствие. В любом случае, невиновен.
Мажор – я был готов по-быстрому провести уже привычную процедуру и двигаться дальше. Ну, кого-кого, а этого человека я почему-то совсем не подозревал, вот только после торопливого «нет» в мозгу впервые за все время возникло четкое ощущение – ложь.
– Меня зовут Великий Хаос, – в памяти всплыло, как впервые мне представился бог Обмана.
Все замерли: кто-то пытался осмыслить, что означает мое заявление, кто-то просто не знал, что делать. Мажор, похоже, до конца не мог поверить, что все кончено, и только я, Петрович и Влада окружили его со всех сторон.
– Бросай меч, – в лицо и шею неожиданному ночному крушителю нацелились лезвия косы и копья.
– Вы же не верите, что это правда, – как-то растерянно начал парень.
– Гейсы не врут, – жестко оборвал его вскочивший на ноги кузнец.
– Он был чужой, он был не наш, а все старался пролезть вперед, он заслужил это. Тем более, я всего лишь разрушил камень, я никого не убивал! – Мажор с каждым словом повышал голос и в итоге сорвался на крик.
– Он был мой человек, а ты лишил меня бойца. Ослабление отряда – это предательство и не может быть прощено, – оборвал все возражения Петрович. – Осталось только решить, что же мы будем делать с нашим убийцей.
– Он не убийца! – опять влезла в разговор Даша. – Да, Миша ошибся, но ведь пока, на самом деле, никто не пострадал.
Обалдеть, с большой буквы «Х». То есть, когда доказательств не было, я был сразу убийцей, а сейчас, когда виновный очевиден, «Миша просто ошибся». Нет, я не понимаю этого человека. С другой стороны, учитывая, что во время нашего прошлого разговора девушка подтвердила свое вольное или невольное участие в смертельном вандализме, может быть, это и не глупость. Надо бы понять, что именно она сделала. Тем более, я же под гейсом пообещал раскрыть тайну, надо держать слово.
– Прежде, чем ты дойдешь до того, что Михаил, вообще, благородный поступок совершил, расскажи о своей роли в этом, как ты явно пытаешься нам намекнуть, добром деле, – и теперь небольшое пояснение для тех, кто не в курсе: – Перед тем, как проводить общее дознание, я провел эксперимент на Даше, и та подтвердила, что тоже имеет отношение к этому инциденту.
Кеша, до этого старательно обнимавший девушку, с которой они с утра решили перестать скрывать свои чувства, тут же отшатнулся в сторону. А это хорошо, значит, верит моему слову; и это без прямых доказательств, просто на волне после разоблачения Мажора.
– Проверяй меня! – тут же вскочила на ноги Даша. Эх, ей бы еще тельняшку на груди порвать в этот момент, выглядело бы еще круче.
А так, конечно, жалко, что говорить она не захотела – непосредственного участия она не принимала, так что на прямой вопрос смогла ответить нет, и репутация ее была частично восстановлена. Но не до конца, тот же Кеша так и не подумал к ней вернуться, а во взглядах остальных девушек появилось с трудом скрываемое презрение. Что же они такого знают, чего не знаю я?
 
– Что ж, раз у вас идей нет, то решение приму я сам, – Петрович, несмотря на всевозможные лирические отступления, уверенно гнул свою линию. А что, молодец. С одной стороны, конечно, не хватило того, чтобы в ситуации разобрались до конца, а с другой – своих-то целей он достиг. Обеспечил ясность ситуации с надгробием, показал, что пусть и с моей помощью, но в будущем такие инциденты не останутся безнаказанными, и, главное, закрепил за собой статус верховной власти. Интересно, а как тот же Андрей повел бы себя в таких обстоятельствах? – Итак, Михаил, ты изгоняешься из поселения, при этом все твои очки характеристик будут конфискованы. Десять пойдут Коту за установление истины. Остальные тридцать шесть достанутся Иннокентию в качестве компенсации за потерю. Будем надеяться, этого хватит, чтобы сохранить тебе жизнь как можно дольше, – повернулся он к немного воспрянувшему духом парню.
А копейщик-то продолжает удивлять. Не взял ничего себе, поработал на общую справедливость. Да и я сам, надо признаться, доволен итогом – покупка ожерелья у торговцев компенсирована, и моя выносливость теперь будет на максимуме для моего уровня. А то, что Мажора решился оставить в живых, так с базовыми характеристиками да надгробием за плечами какие у него шансы уцелеть за пределами лагеря!
– А я, думаете, отдам вам что-то? – попытался оскалиться обвиняемый. Вот только его решение уже особой роли играть не будет.
– Не отдашь, разрушим надгробие, – Петрович тут же поставил его на место, и напряжение, до этого висящее в воздухе, наконец-то всех отпустило. Проблема решена, можно спать спокойно. Вернее, завтракать, а то за всеми этими переживаниями еду так никто и не приготовил.
– Неужели, все кончилось? – я услышал еле слышный шепот Равшаны.
– Да, чуть не забыл, – я не дал уйти с поляны Ольге и Даше. – Раз уж все решилось, и запрет на покидание лагеря снят, – теперь небольшая эффектная пауза. – Не забудьте сегодня принести свою норму травы.
Ольга только кивнула, стараясь держаться подальше от своей бывшей подруги. А вот лучница удивленно расширила глаза – неужели, она думала, что я обижусь и не буду заставлять ее работать? Как наивно. Чужая ненависть – вовсе не повод останавливать мои исследования по алхимии.
  
Глава 41. Семьдесят пять
 
После того, как разрешилась проблема с разрушенным надгробием, жизнь в нашем разросшемся лагере вновь пошла своим чередом. Ну, не то, чтобы разрешилась… До конца мы ведь так и не разобрались, кто в чем виноват, но этот вопрос при активном участии Петровича, Влады и Рыжего превратился в своеобразное табу для обсуждения. И лично у меня поводов выступать против этого особо не было, а остальные, если даже и хотели, скорее всего, просто не могли решиться. А еще Иннокентий теперь стал своего рода хрустальным человеком, за которого все опасались, но он сам довольно быстро свыкся с положением, а за ним и остальные. Пределы поселения он не покидал, дабы не рисковать, но работа для него всегда находилась – колоть дрова, например, и готовить еду. Выяснилось, кстати, что Кеша был неплохим поваром – к готовке он подходил с фантазией и умел удивлять даже с нашим скудным набором ингредиентов.
На меня начали посматривать с уважением, так как именно мой необычный гейс помог найти настоящих виновников – лишним не будет, начинаю выправлять имидж в глазах общественности. А вот лучница Даша стала изгоем. Сидела отдельно от всех на собраниях и во время приема пищи, никто с ней без особой надобности не общался, даже Ольга переселилась из их общего отнорка и теперь соседствовала с Владой. Их постоянно видели вдвоем, отношения у них, судя по всему, были дружеские и довольно доверительные, а вот младшие девушки, наоборот, привнесли в нашу компанию самые настоящие женские дрязги. И причиной их стала мужская часть населения, в том числе я, как это ни удивительно. Нет, я, разумеется, не страдаю комплексами по поводу своей внешности и рода занятий в прошлой жизни, но и звезд с неба не хватаю. А оказывается, именно из-за меня поцапались Марина с Равшаной. И это при том, что обеим я когда-то отрубил руки. Все-таки женщины – странный народ. А может, я просто чего-то не понимаю? Взять ту же Дашу, к примеру: сблизилась с парнем, а потом вдруг каким-то образом оказалась причастна к вандализму по отношению к его надгробию. Или там была другая последовательность? В любом случае, старые книжки не врут, и не только от любви до ненависти один шаг, но и наоборот.