Призрак моей любви

Они совершенно не знали местности, где им предстояло вступить в бой, а уже темнело.
Пембрук смерил его презрительным гневным взглядом.
– Потерять время и упустить Каррика? – Глаза его недобро сощурились. – Казалось бы, брат одного из самых прославленных рыцарей христианского мира рад будет сразиться и показать, на что он способен. Быть может, вы не горите желанием скрестить клинки со старыми своими соратниками?
Алекс оставил без внимания оскорбление, как и почти откровенные сомнения в его преданности. Все последние девять лет ему приходилось терпеть постоянное недоверие, и не важно, на чьей стороне он сражался. Алекс родился в Англии, но вырос в Шотландии – на него смотрели с подозрением и настороженностью по обе стороны границы. Подчас ему казалось, что он всегда и везде будет чужаком.
Куда труднее было смолчать при упоминании о брате. Благородный рыцарь сэр Кристофер Сетон, ближайший друг и соратник Роберта Брюса, действительно снискал славу одного из самых великих воинов во всем христианском мире. Алекс его боготворил, считал лучшим из людей. Криса вместе с другим братом Алекса, Джоном, казнили восемь лет назад – вероломство Пембрука привело их на плаху. В битве при Метвене сэр Эймер дал слово рыцаря, что не будет атаковать до утра, но нарушил клятву и послал своих людей в лагерь Брюса под покровом ночи.
Алекс устал от тайной войны сторонников Брюса, ему хотелось открыто биться на поле брани, как подобает рыцарю, это стало одной из причин, почему он почувствовал, что не в силах больше сражаться вместе с Хайлендской гвардией. Но здесь ему приходилось повиноваться приказам того, чья низкая ложь и коварство стоили жизни его братьям.
Судьба – капризная злобная тварь – любит посмеяться.
Алексу стоило огромного усилия сдержать себя и промолчать, спустить напыщенному мерзавцу самодовольную насмешку над Кристофером. Но Пембрук ошибался, если думал, будто Алексу нужно что-то кому-то доказывать. Возможно, в далеком прошлом так и было, но он уже множество раз показал свою храбрость, сражаясь бок о бок с лучшими воинами во всем христианском мире. С лучшими из лучших. Потому Брюс и выбрал их. Каждый воин Хайлендской гвардии передавал товарищам свои боевые умения и опыт. Все они отличались особым мастерством. Все, кроме Алекса. Он неплохо владел кинжалом, но в гвардию его приняли лишь из уважения к брату. Крис не мог войти в отряд – он был слишком знаменит, его узнал бы каждый встречный. Но он хотел, чтобы младший брат стал частью тайного братства.
Алекс начинал с теми, кто был намного искуснее и опытнее его. Понадобились годы, чтобы стараниями и упорством подняться наверх с самой низкой ступени. Но он сумел это сделать. И когда он решил покинуть гвардию, причиной тому был вовсе не недостаток воинского мастерства. Черт возьми, он даже победил в рукопашном бою Бойда, самого сильного мужчину во всей Шотландии, а это уже много лет никому не удавалось.
Алексу отчаянно хотелось осадить Пембрука (один удар кулака стер бы самодовольную ухмылку с лица графа), но он подавил вспышку гнева. Он был здесь для того, чтобы помочь положить этому конец, черт возьми. Если это означало, что ему придется иметь дело с подонками вроде Пембрука, так тому и быть. Жители приграничья – его братья и сестры – слишком долго несли на своих плечах бремя этой проклятой войны. Довольно, больше не будет лиц в отблесках пожара. Алекс скрипнул зубами и снова попытался урезонить графа.
– Я первым обнажу меч, если мы убедимся, что Каррик один. Дайте мне всего несколько минут, чтобы это выяснить.
– За несколько минут он может сбежать, – вмешался сэр Роберт Фелтон, командир рыцарей из свиты Пембрука (еще больший болван, чем его сюзерен). – Захватить несколько десятков голов скота не займет много времени. – Он окинул Алекса жестким взглядом. – Я возглавлю наступление вместе с Кингстоном, ла Зушем и Вески. Ваша правая рука еще слаба, проку от вас будет мало. Вы со своими людьми можете оставаться здесь, будете охранять телеги с провиантом.
 
После пары недель в обществе Фелтона Алекс проникся уважением к Кеннету Сазерленду за его умение сдерживать свой знаменитый буйный нрав. Когда несколько лет назад Сазерленд вернулся в стан англичан в роли лазутчика, Фелтон стал для него истинным проклятием. Алекс удивлялся, как Сазерленд не убил тогда надменного болвана. Алекс охотно сделал бы это сам прямо сейчас. Но ему пришлось бы действовать правой рукой. Рана его зажила, только он не готов был признаться в этом.
На этот раз он не только скрежетнул зубами, но стиснул в кулаках поводья так, что костяшки пальцев побелели.
– Я получаю приказы от графа. Меня не уведомили, что командование он поручил вам.
– Это не так. – Пембрук бросил на Фелтона укоризненный взгляд. – Атаку возглавлю я. – Помимо Фелтона и рыцарей, которых тот назвал, Пембрук отобрал еще несколько человек, затем повернулся к Алексу. – Фелтон прав. Нам нужно, чтобы кто-то охранял обозные телеги. Пока ваша рука не окрепла, кому, как не вам, поручить это? Оставайтесь здесь, я пошлю за вами, если вы со своими людьми мне понадобитесь.
Если бы предложение исходило не от Фелтона, Алекс, возможно, только обрадовался бы, что не придется столкнуться лицом к лицу с бывшими товарищами. Проклятье! Он и был рад, не важно, кто предложил ему остаться, Фелтон или сам дьявол. Алекс надеялся, что никогда не окажется в подобном положении.
Несколько минут спустя основная часть войска поскакала прочь. Остался лишь Алекс с дюжиной воинов, которых он привел за собой из своих владений в Ист-Лотиане, да полсотни или около того слуг и мастеровых, сопровождавших армию, – от конюхов, смотревших за лошадьми, до кузнецов с подмастерьями, которые латали доспехи и подковывали коней. Эта так называемая малая армия была жизненно важна для постоянных войск, без нее не состоялся бы ни один военный поход, но продвижение конницы она осложняла и замедляла. Летучие отряды Брюса, напротив, не обременяли себя дополнительной поклажей и обозными телегами. Отчасти поэтому они добились таких успехов.
Первые звуки битвы прозвучали как раскаты грома. В холодном вечернем воздухе они слышались так отчетливо, будто раздавались в сотне шагов впереди, а не на расстоянии полумили. Свирепые крики воинов, несущихся в атаку, удивленные возгласы, лязганье стали… предсмертные вопли. Стремительный яростный натиск. По крайней мере, этого следовало ожидать, когда двести конников взяли в кольцо сорок. Но примерно пять минут спустя все вдруг переменилось. Шум сражения как будто сместился, и это подсказало Алексу: что-то случилось. Очень скоро он узнал, что именно.
Один из рыцарей Пембрука прискакал назад.
– Возьмите с собой, что сможете, и отправляйтесь в замок. Шотландцы уже на пути сюда.
Алекс пробормотал проклятие.
– Что произошло?
– Люди Каррика были не одни. Поблизости оказался граф Морей, а с ним еще по меньшей мере полсотни латников. Они поспешили на помощь, как только услышали шум боя. Нас начали теснить, пришлось отступить. Сэр Эймер с остальными скачут сейчас в замок.
Алекс оказался прав, но это не смягчило его ярости… или горечи. Иногда ему казалось, что стена, о которую он бился головой в Шотландии, последовала за ним в Англию. Вот уже два года он пытался втолковать англичанам, что нельзя недооценивать своего противника, куда разумнее вступить в переговоры и положить конец этой кровавой войне. Но, похоже, люди вроде Пембрука способны видеть лишь собственное превосходство в живой силе, латах и оружии. Это преимущество не останавливало воинов Брюса последние восемь лет. Рыцари Пембрука вдвое превосходили числом людей Каррика, но появление племянника короля изменило расклад сил. Алекса это не удивило, он сам обучал нескольких воинов сэра Томаса Рэндольфа, графа Морея.
Алекс громко отдал распоряжение своим людям захватить часть дорогих доспехов и серебра, которое сэр Эймер вез на север, чтобы расплатиться с гарнизоном в Карлайле. Затем согнал в стадо скот и приказал «малой армии» отправляться по старой римской дороге к замку, стоявшему в нескольких милях от места привала. Слугам и ремесленникам ничто не угрожало, какие бы страшные истории ни рассказывали о «дикарях шотландцах». Алекс знал: Брюс велел своим людям убивать лишь тех, кто сражается против него. Его больше интересовал скот и деньги на закупку провианта для армии.