Призрак моей любви
– Твоя мать мертва для нас обоих, – добавил он. – Мы никогда больше не будем говорить о ней.
В этом Джон Комин оказался прав. Они больше не говорили о матери Джоан. Но смерть настигла не мать, а отца девочки. Два года спустя жестокая лихорадка уложила его в постель и вскоре свела в могилу.
Джоан не горевала по нему.
Он умер для нее в тот день, когда привез ее к замку Берик и заставил смотреть на мать в подвешенной на стене клетке. В тот день отец преподал ей урок, однако добился отнюдь не того, на что рассчитывал. Джоан навсегда запомнила ту жестокую сцену, муки матери и чувство собственного бессилия. С тех пор поселилась в ее душе лютая ненависть к королю, что обрек на поругание несчастную женщину, и к человеку, который отказался даже пальцем пошевелить, чтобы помочь ей. С того дня она стала смотреть на отца другими глазами.
Многое изменилось для нее тогда бесповоротно, навсегда. В войне между Шотландией и Англией она больше не была сторонним наблюдателем. Отныне самым горячим ее желанием стало увидеть, как король Англии Эдуард будет повержен и Роберт Брюс взойдет на трон – лишь это имело теперь значение. Она не смогла освободить мать из клетки, но поклялась сделать все возможное, чтобы страдания той не оказались напрасными.
Лучше бы ее избили плетьми. Рубцы от плети, по крайней мере, заживают.
Глава 1
Замок Карлайл, Камбрия, Англия
16 апреля 1314 года
– Вы сводите меня с ума, – прошептал молодой рыцарь, исступленно покрывая поцелуями ее шею. – Боже, вы восхитительно пахнете.
Хотела бы Джоан сказать то же самое о своем кавалере, но сэр Ричард Фицджеральд, правая рука графа Ольстера, командующего военным флотом Ирландии, заключил ее в объятия после обильного обеда, от него так и разило копченой селедкой. Излишне говорить, что Джоан не очень-то жаловала это кушанье.
Когда он снова попытался прижаться губами к ее губам, Джоан поспешно отвернула голову. Ее не остановила бы даже заманчивая перспектива узнать подробности передвижения всего английского флота.
– Мы не можем, – тихо произнесла она с легким придыханием. Причиной хрипотцы в голосе была вовсе не страсть, но старание удержать на расстоянии настойчивого поклонника, уставшего слышать вечные отказы. – Нас могут увидеть.
Потому она и выбрала для встречи именно это место. Уединенное, но не слишком. Джоан всегда тщательно продумывала план побега и не позволяла отрезать ей путь к отступлению.
Она проворно выскользнула из осьминожьих объятий сэра Ричарда. Ловкость ее движений говорила об изрядном опыте – похоже, прежде ей не раз доводилось ускользать от мужчин, чьи руки походили на щупальца гидры. Джоан обеспокоенно огляделась по сторонам, будто желая доказать правоту своих слов.
Они стояли в тихом уголке сада возле стены замка. Джоан объявила, что желает прогуляться после долгой трапезы. Это она и собиралась сделать, но сэр Ричард последовал за ней и затащил за одну из шпалер, увитых цветущими розами.
Молодой капитан сердито нахмурился, покрасневшее лицо его горело от неутоленного желания. Светлые глаза, золотисто-рыжие волосы, красноватая обветренная кожа и крепкое сложение выдавали в нем кровь ирландских предков. Он не был лишен привлекательности. Впрочем, едва ли это имело значение. Джоан давным-давно потеряла интерес к красивым молодым рыцарям.
– Нас никто не увидит, если вы согласитесь пойти в мои покои. Мой оруженосец может провести ночь в казарме.
– Это невозможно, – вспыхнула Джоан, будто предложение ее смутило и потрясло, хотя подобное она слышала далеко не впервые.
Наверное, женщине менее искушенной, мало знакомой с мужскими повадками, улыбка сэра Ричарда показалась бы очаровательной.
– Ничего предосудительного не случится, – заверил он и нежно провел пальцем по ее щеке.
Ну разумеется. Слишком часто приходилось ей выслушивать подобные лживые обещания, и с каждым разом все труднее становилось разыгрывать невинность, изображать наивное изумление. Джоан справилась с собой, но это далось ей не без усилия.
– Вы уверены?
Он кивнул и вкрадчиво добавил охрипшим голосом:
– Мы можем просто немного побыть наедине. Я думал, вы этого хотите.
Джоан от волнения закусила губу, словно обдумывая грязное предложение. Глаза рыцаря загорелись, взгляд не отрывался от ее рта. Должно быть, сэр Ричард уже воображал себе всевозможные непристойности.
– Конечно же, хочу, – отвечала Джоан. – Но это слишком опасно, вдобавок к чему спешить, у нас впереди много времени…
– Вовсе нет, – буркнул он, теряя терпение. Вот уже две недели молодой капитан пытался ее соблазнить, но, к своей досаде, не продвинулся дальше нескольких сорванных тайком поцелуев. А он еще считал ее легкой добычей. – Вчера я получил приказ. Уезжаю через три дня.
Итак, в ее распоряжении наконец были сведения, за которыми она так долго охотилась! Джоан начала уже сомневаться, что услышит от этого олуха хоть что-то важное. Обычно молодые рыцари любят хвастать своими подвигами, пускать дамам пыль в глаза, потому она и избрала их своей мишенью (вдобавок у них нет жен). Но сэр Ричард оказался, к несчастью, на редкость неболтливым и откровенничать как будто не собирался.
До этой минуты.
Свое радостное волнение и живой интерес она спрятала под маской беспокойства.
– Приказ? Так вы покидаете нас? Я думала, всех вас соберут в Берике не раньше июня.
– Я отправляюсь не в Берик. – Его голос звучал рассеянно, а взгляд снова опустился к ее груди, как бывало уже не раз. – Боже, как вы прекрасны. Другие женщины и в подметки вам не годятся.
Казалось, сэр Ричард собрался снова ее поцеловать. Джоан нервно вильнула в сторону и быстро проговорила:
– Не в Берик? Так значит, война закончилась?
Молодой капитан с трудом оторвал похотливый взор от ее груди. Джоан надеялась, что он видит в ней всего лишь глупышку, такую же бесхитростную, как ее вопросы. Судя по его довольной, чуть снисходительной усмешке, ее надежды оправдались.
– Нет, война еще не закончилась. Но долг призывает меня выйти в море, опередив наступление армии.
Именно поэтому она и терпела его общество. Ходили слухи, что графу Ольстеру, которому служил сэр Ричард и который в эти дни встречался в Йорке с королем Эдуардом, поручат отвечать за снабжение гарнизонов оружием и провиантом в преддверии вторжения англичан. Король Роберт Брюс будет рад узнать об их планах. Хоть Ольстер и приходился Брюсу тестем, однако он был преданным вассалом Эдуарда Английского.
Джоан сделала вид, будто известие о скором отъезде молодого рыцаря привело ее в отчаяние:
– Но куда вы едете? И когда вернетесь? Это опасно?
Возможно, сэр Ричард и ответил бы на ее вопросы, но Джоан этого так и не узнала. Шум приближающихся голосов быстро положил конец разговору. Капитан наклонился и торопливо поцеловал ее в губы, увернуться она не успела. Проклятая селедка.
– Увидимся позже, – прошептал он прежде, чем ускользнул прочь.
«И не мечтай. Скорее уж в преисподней, в дьявольском саду», – содрогнулась про себя Джоан. Во всяком случае, пока у нее есть все средства этого избежать.
Она мысленно выругалась, понимая, что, наверное, другого такого шанса уже не представится. Потом вышла из-за шпалеры навстречу нескольким дамам, которые так некстати оборвали важную беседу – те как раз обогнули угол высокой и густой живой изгороди, окружавшей несколько пышных цветочных клумб.
Джоан была так близка к цели. Но ее план спасения на случай опасности сработал слишком хорошо. Она не хотела рисковать, оставаясь наедине с сэром Ричардом слишком долго. Вдобавок Джоан не знала, как долго еще сможет удерживать его на расстоянии. Она затеяла опасную игру и хорошо сознавала, что ходит по тонкому льду.
Не в первый раз поощряла она ухаживания мужчины, чтобы добыть важные сведения. Вот уже почти шесть лет Джоан служила тайным осведомителем Роберта Брюса.
Вскоре после смерти ее отца, верный сторонник Брюса, глава епархии Сент-Эндрюс, епископ Уильям Ламбертон, пребывавший в то время в Англии, осторожно подступился к Джоан, чтобы узнать, пожелает ли она стать посредницей между Брюсом и его женой, заключенной в тюрьму. Королева Елизавета, вместе с мятежной Изабеллой Макдуфф захваченная англичанами, избежала клетки, но томилась в каземате под надзором сэра Хью Деспенсера – старшего, новоназначенного опекуна Джоан.