Нейтралы (СИ)
- У старших спросишь.
- Само собой.
- Про Поттера напиши, - попросил Кеннер. – Какой он хоть? А то столько всяких баек ходит…
- Поттер? – тихо, с вопросительной интонацией повторила Илона.
- Мальчик, от которого, по мнению наших политиков, отразилась Авада в Неназываемого, – ёмко пояснил ей муж.
- Разве это была не операция вашего аврората? Что-то такое вспоминаю…
- Там три версии событий: официальная, неофициальная и для внешнего пользования. Про авроров – это третья, я тебе дома подробнее расскажу.
- Ужасы какие!
- Курицу с рисом я наверх положила, чтобы всю съел, - всякие мелочи маму не интересовали, она была сосредоточена на по-настоящему важных вещах. – В замке, мне говорили, холодно, поэтому одевайся тепло.
У любой выдержки есть предел.
- Мам, хватит уже, я всё понял. Действительно понял, да. Не надо мне повторять. Лучше вон на ту даму посмотри, зацени платьице.
- Это леди Макмиллан, Райли, побольше уважения в голосе.
- Уже молчу. А это там не Янги стоят?
- Пойду, поздороваюсь, - тут же воспользовался подходящим случаем улизнуть Кеннер.
Вокзал заполнялся народом, знакомые, смутно знакомые и совсем не знакомые маги проходили мимо, здоровались, ругались, обменивались приветствиями и оскорблениями. Население магической Британии не особо велико. Кто-то ведет активную социальную жизнь и потому известен сильнее, другие предпочитают затворничать и редко выбираются в свет, только по особым случаям. На ярмарку или чтобы ребенка в Хогвартс отправить. В результате о практически каждом встреченном маге я мог сказать хотя бы пару слов (пусть в лицо знал немногих), если не о нём лично, то о его родственниках. Не удивительно, что репутация семьи имеет колоссальное значение.
Исключение из правила составляют магглорожденные. Они и в толпе выделяются, не столько одеждой, сколько невнятным ощущением чуждости, не-принадлежности к общности магов. Ничего, Хогвартс их переделает под правильную матрицу.
Короче говоря, родичи не просто стояли и давали напутствие отъезжающему в школу пацану. Они раскланивались с соседями и коллегами, договаривались о всяких мелочах, интересовались здоровьем общих знакомых – словом, демонстрировали себя окружающим. Уверен, к вечеру многие будут знать, что род Стивенсов отправил своего представителя в Хогвартс, и сделают из этого какие-то выводы. Вроде бы мелочь, но из таких мелочей складывается общество и статус рода в нём.
К счастью, всё имеет свой конец. Как бы хорошо я ни относился к родственникам, прощание несколько затянулось и мамины причитания успели надоесть, поэтому сигнал об отбытии я воспринял с изрядным облегчением. Никогда не любил прощаться. Чего время тянуть, нервы мотать? Встал, сказал «до свиданья» и пошел своей дорогой, так будет лучше. Поэтому я обнял всех напоследок, снова пообещал писать и полез внутрь вагона, протискиваясь сквозь толпу гомонящих детишек.
Как ни странно, в купе уже кто-то сидел.
- Извини, - без особого раскаяния пожал плечами высокий худой мальчишка с русыми волосами до плеч. – Остальные купе заняты, а в другой вагон идти не хочу. Джеймс Фриз.
- Ладно, чего уж там. Райли Стивенс.
- Интересная у тебя закрывашка. Что-то с Дальнего Востока?
- Дядя из Китая привез. Ты как её прошел?
- Защита от постороннего влияния хорошая. Дед артефакторикой балуется, сделал мне индивидуальную подборку.
Про Фризов я ничего не слышал, но сразу можно сказать, что род у парня старый. Может, мигранты какие, может, отшельники – не новички точно. Защищающие от ментального воздействия комплекты влияют на психику, поэтому на детей их стараются не цеплять, ждут начала полового созревания. Либо создают с учетом личных особенностей, причем стоит такая работа дорого, ведь мастер должен разбираться в артефакторике, менталистике, да ещё и ребенка хорошо знать. В молодых семьях такое сочетание встречается редко.
Плюсом в копилку идёт тот факт, что в магическом мире считается хорошим тоном при знакомстве сообщить о себе и своей семье какие-нибудь сведения. Так сказать, обозначить, кто ты есть и на что претендуешь.
- Завидую. Мы-то больше по чарам и трансфигурации.
Дверь сзади внезапно отъехала в сторону, вынуждая меня рефлекторно отшатнуться. В проеме стоял низенький пухлый пацан, с упрямо сжатыми губами исподлобья зыркнувший на нас.
- Здравствуйте. Фрай Таулер. Свободно?
Я только вздохнул.
- Свободно. Райли Стивенс, это Джеймс Фриз. У тебя тоже индивидуалка стоит?
- Что? – моргнул пухлик.
- Сквозь печать ты как прошел?
- Какую печать?
- Вот эту.
Таулер чуть отодвинулся и осторожно осмотрел сунутую ему под нос бумажку.
- Не заметил. А это что?
- Предполагается, что она сделает дверь менее заметной для магов.
- Извините, - внезапно смутился парень. – Я со старшими поругался и не смотрел, куда иду. Извините.
Запал прошел, и сейчас Фрай не походил на молодого рассерженного бычка, готового поддеть кого попало на рога. Обычный пацан из породы «бабушкиных любимцев», слегка затюканный и не слегка откормленный. Один из его кузенов учился на Гриффиндоре, отношения у них были не очень хорошие, поэтому они уже успели поцапаться и Фрай, изначально сидевший вместе с родичем, ушел к нам. Традиционно новичкам отдавали под посадку последние два вагона, хотя те, кто нацелился на конкретный дом, садился к будущим со-факультетникам. Первые два вагона негласно… впрочем, и гласно тоже – обивка там красная с золотом… Так вот, впереди размещались гриффиндорцы, потом шли два вагона барсуков, за ними сидели рейвенкловцы и предпоследними устроились ученики Слизерина. Преподаватели и старосты ехали вместе с первокурсниками.
- Ну его в жопу, этот Гриффиндор, - насупившись, рассказывал Таулер. – Если я туда попаду, Кеннет с дружками мне жизни не дадут своими шуточками. Буду проситься на Хаффлпафф.
- Родные не расстроятся?
- Только рады будут. Среди наших много барсуков.
- А я даже не знаю, куда поступать, - признался Фриз. – Наверное, пойду, куда Шляпа скажет.
- Никаких предпочтений?
- Не-а, совсем без разницы.
Время за разговорами летело быстро. Мы болтали, сыграли несколько партий в шахматы, потом выпили чая с купленными у продавщицы вкусняшками. Разделили хлеб с попутчиками, да. Печать я снял, поэтому к нам несколько раз забегали активные первокурсники на предмет познакомиться да дважды проверяли, всё ли в порядке, старосты. Во второй половине дня нам тоже надоело сидеть в купе. Мы прогулялись по вагону, познакомились с четверкой миловидных соседок. Девчонки нас заболтали, особенно стеснительного Таулера, и сигнал о скором прибытии на станцию был воспринят с некоторым облегчением.
Холодный воздух на перроне заставлял ежиться и плотнее кутаться в теплую мантию. Ученики из соседних вагонов дружной гурьбой шли к выходу к станции, но первокурсников ждет ритуал посвящения, поэтому мы крутили головами, выискивая провожатого. Таулер уверенно утверждал, что в последние лет двадцать им является Рубеус Хагрид, довольно примечательная личность. Его папаша был самоучкой-химерологом, очень хотевшим, чтобы сынок вырос здоровым и сильным. Ну… В плане физического здоровья у него всё получилось, а вот с интеллектом вышла накладка.
- Первокурсники! Первокурсники, сюда!
Да, его сложно не заметить.
Попалась мне однажды книга по ритуалам первобытных племен, ещё в первой жизни. Так вот, почти во всех культурах переход мальчиков во взрослую жизнь включал в себя пост, дорогу (иногда очень короткую, символическую), выход из подземелья и духовную награду. Умение терпеть голод мы демонстрировали в поезде – что я, что мои спутники пили только чай без сахара и на сладости не налегали, мамина курица в процессе езды тоже не пострадала, – сейчас будет дорога с мистическим проводником, наградой можно считать распределение на факультет. А что насчет подземелья?
Близкое будущее показало, что до подземелья ещё добраться надо. Выступающие из земли корни с радостью были готовы помочь детям переломать себе ноги на узкой тропинке, из источников света только луна на небе да фонарь в руках Хагрида. Магию почему-то никто не использовал, поэтому и я не стал. Мало ли? Ещё веселее стало, когда на лодках переправлялись через озеро. К самим лодкам претензий нет, пугали тени, скользившие в глубине черной воды.