Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Он бросает свои шлем и перчатки, сверху шапку и установив борд напротив, у символического заборчика, отправляется к киоску за кофе.
— А скажи, шикарная сегодня погодка, да? И склоны хорошо отратрачили. Вчера вечером-то местами совсем мрак был — распахали жутко. А сейчас — любо дорого. А?
— Сегодня очень светло. И видимость м-м-м устрашающая, — хмыкаю, все еще находясь под впечатлением от свежих собственных успехов и преодолений.
— Чего это? Погодка прямо самая та, — тянет так довольно, что я улыбаюсь.
Мои дети так про наступившие каникулы и праздники говорят.
Он такой весь солнечный и радостный, что все мои страхи утренние сейчас кажутся забавными и даже позволяют посмотреть на себя с точки зрения юмора:
— Это для тех, кто молодец и катается хорошо, а для меня вот шок сегодня с утра был. Мы вчера первый раз здесь на склон вышли. Видимость была так себе. И я как-то короткими перебежками за шесть часов пять раз умудрилась успешно спуститься. Да, по синей семнадцатой, но спустилась же.
— А давно на лыжи-то встала?
— Ох, в начале века. Да я не фанат и совсем не мастер, так пенсионер-любитель.
— Скажешь тоже, пенсионер. Хотя вам, красивым женщинам, про свой возраст шутить можно. Так в чем у тебя проблема-то?
— Боюсь убиться или поломаться. У меня дети.
— Ну, если не гонять бездумно, а ездить аккуратно, так и норм будет. И без шоков.
— Вот я так и езжу. Очень-очень аккуратно. Не спеша. А шок у меня сегодня утром был, когда я сошла с подъемника и выбралась к началу трассы. А там та-а-а-ак далеко видно. И такой крутой спуск. Я чуть обратно без лыж не ушла. Страшно. Полчаса себя уговаривала, что вчера по той трассе как-то пять раз благополучно проехала.
— Уговорила?
— Естественно. Теперь горжусь собой и отдыхаю от подвига.
— Молодца! Дальше легче должно пойти, — он допил свой кофе, выбросил стаканчик, подхватил шлем и перчатки.
— Надоест тошниться и захочешь рискнуть, там хорошая видовая трасса есть, тоже синяя. Гляди, вон по ней янгблад летит. Ну, или подожди минут сорок, я спущусь, да с тобой съезжу.
— Спасибо! Я в сторону любой другой, неведомой вообще смотреть боюсь. Удачи!
— Не прощаюсь!
Он уже давно утопал на подъемник, а я умилялась и вздыхала, тихо улыбаясь.
Эх, где мои семнадцать лет, а?
Такой славный парнишка.
Но не забываем, Арина Егоровна, что вы взрослая женщина, и все сердечные переживания, увлечения у вас давно в прошлом. А в настоящем — один Роман Николаевич. И где-то он на склоне нынче застрял. Как бы не убился, выпендрежник.
Сегодня обычно осторожного и разумного Рому было не узнать. То ли он окружающим юным безудержным весельем заразился, то ли головой вчера втайне сильно все же приложился и возомнил себя молодым орлом, но муж сегодня носился исключительно по красным трассам и с ветерком.
Очень меня этим своим поведением напрягал.
Когда через полчаса я уже собралась идти к дежурным спасателям и заявлять, что у меня муж пропал, он внезапно нашелся.
И не один.
Так как я внимательно смотрела на основной выезд с трасс, то ярко-желтую куртку мужа заметила издалека. Выдохнула.
Да рано, потому как рядом с ним, как привязанная ехала маленькая, затянутая в алый комбез фигурка.
Женская.
О, какие новости.
— Представляешь, встретил Ольгу на склоне. Ох, повезло им здесь, рядом с такими трассами жить. Мечта же.
— Для осуществления этой мечты нужно всего лишь сюда переехать, — хмыкнула, отвечая симметрично на кивок Феечки, которая свернула к административному корпусу.
— Ну ты даешь! Они, наоборот, отсюда норовят смыться куда-нибудь. Кстати, я пообещал, что мы подвезем Олю до Питера. Она к родственникам на праздники хочет метнуться. А она нам часть аренды вернет.
Р-р-р! М-м-м…
Что, простите?
— Вот это новость. Хотелось бы обсуждать такие решения коллегиально.
— Вот чего ты опять выделываешься, Арин? Просто подвезем девушку, — хмуро зыркнул на меня муж.
Как занятно-то, да?
— Просто. Подвезем. Тыщу двести километров.
— Раньше ты не была такой занудой.
 
— Раньше ты не тащил неизвестных девиц с собой домой.
— Глупости не говори. Подвезем до «Меги Дыбенко  [1]», нам по пути как раз, — тоном, не терпящим возражений, заявил Роман Николаевич.
Да.
Я, конечно, ожидала от этой поездки подвоха.
Но не настолько же?
— Офигеть. Это во сколько мы тогда выезжать планируем? — давайте, что ли, о насущном.
Пока я не начала истерить и лупить условно — благоверного палками и лыжами.
— Так после завтрака, Оля как раз подойдет, да поедем. Ты рулишь, пока светло, а как стемнеет, сменю тебя.
Надо же, какое благолепие. Аж хана.
— Невероятно.
— Не бухти как старая бабка, Аринка, поехали, еще пару раз спустимся, да пора уже поесть.
А можно я ему в морду настучу?
Не положено? Жаль.
Не удивительно, что особого восторга остаток вечера мне не принес.
Когда у подъемника мы с Ромкой пересеклись с рыжиком, тот демонстративно мне поклонился, помахал и подмигнул.
Езус-Мария, все двадцать минут подъема в гондоле муж выспрашивал подробности краткой беседы и строил предположения одно другого хлеще.
В итоге так меня достал, что я буркнув:
— Вообще, это мой любовник. Мы тут договорились встретиться, — унеслась вниз по склону.
Муж офигел, это стало понятно от того, что догнал он меня только на середине трассы и вид имел при этом презабавный.
— Ну и шутки у тебя, Арина, — начал с претензий.
— У меня шутки, а у тебя Олечка, — а чего он хотел?
Я, может, и доверчивая, но не до такой же степени.
— Фигня это все. Просто бюджет семейный экономлю. Ну и девочке поможем, авось зачтется.
— Твои бы слова, да богу в уши, — лицемер.
Ненавижу, когда он так делает.
— Не бурчи, Котена. Давай, сворачиваемся, пока ты тут реально никого не подцепила, звезда. Пора бы и поужинать уже.
Поужинать, да.
Хорошо бы.
Представлять обратную дорогу, почему-то не хотелось.
 [1] ТЦ на юго-востоке Санкт-Петербурга
  
Глава 7
 
Долгая дорога к чему?
 
'Иди за солнцем следом,
Хоть этот путь неведом,
Иди, мой друг, всегда иди
Дорогою добра…'
Ю. Энтин
Я жаловалась тут на скуку и беспросветное болото?
Спасибо, Вселенная, претензии снимаются.
Выехали мы, и правда, непоздно.
Часов в десять.
Оттого что Роман Николаевич с вечера собрал вещи.
Солнце сияло. Слепило. Я рулила.
Рома, что удивительно, сидел рядом. А то я уже ждала, что он с Олечкой устроится на заднем сидении, уж так он ее обхаживал.
Неприятно?
Возможно.
В конце концов, это мой мужчина и ухаживать он должен за мной.
Но по большому счету я поняла, что трогает вся эта ситуация меня гораздо меньше, чем поток восторженных отзывов на мою новинку.
Или это просто сейчас так сложились обстоятельства? Я сконцентрировалась на том, чтобы благополучно доехать до дома, а на коротких остановках по пути успеть ответить на комментарии, опубликовать блоги, поблагодарить коллег за поддержку.
Вероятно, дома, обдумав странное наше путешествие всесторонне, я приду к неожиданным выводам, но.
Но!
Давайте будем откровенны, это самое «но» зрело давно.
Что же, возможно, меня в ближайшее время ждут некие откровения или сюрпризы.
Или еще черт знает что.
Но это потом.
Сейчас задача минимум — не прибить дорогого воркующего супруга, а максимум — дорулить спокойно до дома.