Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Не случайно, конечно.
У Фиски, вообще-то, бабка-ведьма была. Вот, передалось внучке «зрение».
Поэтому в ответ на мое заявление о встрече, сделанное срывающимся голосом, Анфиса, прооравшись, протянула:
— Конечно, помню! Еще бы. Обида, стыд-позор, обман и поломатая любоффф…
— Ты забыла еще растоптанные и преданные чувства, — бурчу, прихлебывая из бокала.
— Ну, именно поэтому поведение Игоря тебе сначала было вполне норм? Не удивило совсем, ты же свыклась с мыслью, что подходишь парням только как «маленький грязный секрет», и больше никак, — Анфиска внезапно зарычала.
И мне показалось, что сейчас она вылезет из телефонной трубки.
— Вот, как-то так. А теперь он, вероятно, преподает там, куда поступает моя дочь. И еще, она встречается с невероятно похожим на него парнем.
— О, мать! Монтекки и Капулетти живы, да? А Лерка чего? Молчит, поди?
— Молчит, но я не могу понять — а как она-то узнала? У меня его фоток всего пара, кажется, с детства завалялась в альбомах.
Анфиска сопит, а потом предлагает:
— Ну, давай, ты дщерь свою прямо спросишь?
— Думала об этом, но пока она молчит, а когда я их увидела, от комментариев отказалась, — вздыхаю, что еще остается.
— Да, дела. Настигло тебя то, о чем ты так старательно пыталась забыть, а? — внучка ведьмы все помнит.
И мои слезы, и злость, и две порванные колоды карт.
Я так старалась забыть весь тот позор, что на Валдай почти перестала ездить, а Сергея планомерно и безжалостно изживала из памяти.
Сначала учебой, потом Игорем, а после — Романом.
Не вышло.
Больно.
Мне до сих пор больно, и в груди бьется не сердце, а вопрос: «За что?»
И когда я уже собираюсь предложить Фисе выпить: «Не чокаясь, за няню…», на балкон выходит заплаканная Лера.
— Перезвоню завтра, — бросаю в трубку и, отставив бокал, раскрываю дочери объятья.
  
Глава 33
 
Цветы жизни
 
'Тает снег, течет вода
По земле весенней.
Для кого любовь — беда,
Для кого — спасенье…'
Л. Дербенев
Сначала Лерочка молча плакала, потом мы утирали сопли, слёзы, сидели рядышком, а затем Тигра залез на колени к дочери, определив, что она нынче в поддержке нуждается сильнее и… Лерочка плакала снова.
— Мам, так все глупо вышло. Как в кино дурацком или в книжках твоих.
Это, конечно, мило, но да ладно. Мать потерпит.
Ребенок же пришел.
Даже говорит.
— Арсений писал мне отзыв на тот большой курсовик, помнишь? И как-то так мы стали общаться. Он такой взрослый, умный и столько всего знает. Мам, я даже не поняла, как так вышло, но прошлым летом он приезжал в Питер, и мы встретились.
Ой-ой-ой, а я-то куда в это время смотрела?
То есть это бодяга тянется достаточно давно.
Лера сидит, вцепившись в кота, иногда вытирая им слезы:
— Все время перезванивались, или в мессенджерах и в соц.сетях переписывались, обменивались шутками, мемасиками, фотками. Ну, такие современные отношения на расстоянии.
— И поэтому ты решила поступать именно сюда? — тихо выдыхаю, чтобы не вопить и не бегать по потолку, дура старая.
— Вообще, нам же кстати получилось?
— Зайка, я не про кстати, я в принципе о сути вопроса.
— Мамочка, я его так люблю. Арсений совершенно невероятный, не только умный, образованный, но еще красивый, сильный и такой… такой…
Ясненько-понятненько, накрыло нас капитально.
Но что делать?
Надо как-то выруливать:
— Любовь, моя дорогая, это прекрасно. А какие у нас в связи с этим проблемы? Ты, вообще, его нам с Котом планировала представить?
Дочь вздрагивает и смотрит на меня тем самым взглядом, когда звучит: «Да-да!», а означает это: «Нет!».
— Конечно, обязательно. Я думала, что вот прям…
Езус-Мария, какой цирк. И ей ведь уже двадцать один почти. Неужели и мы были такие, хм, в молодости?
Здесь вспомнился Игорь и стало очевидно, в кого дочь уродилась.
Помолчали.
Вытерли Тигру Второго полотенцем, что висело на сушилке в углу балкона.
 
Потом стало ясно: дочь впала в партизанщину, но просто так бросать разговор было глупо. Пришлось намекать:
— И когда ты это думала?
— Ну, зимой думала, — Лера уже очень-очень розовая и в глазах даже некое осознание появляется. То есть она понимает, что несет дичь, но продолжает упорствовать.
— Вообще-то, середина лета, это раз. А два — мы уже второй месяц тут живём.
И нет, это не вопросы. Это факты.
Дочь вздыхает тяжелее меня:
— Мам, там такие проблемы…
— Милая, ты уверена, что тебе нужно вот это самое проблемное «там»? — боже, зачем?
— Ну, в общем, ты же знаешь, я люблю детективы…
Вот это поворот.
— Я-то знаю, что лет в тринадцать — пятнадцать ты ими увлекалась. Кто-то, кажется, тогда моих Хмелевскую и Агату Кристи, а также всего Рекса Стаута перечитал? Даже у дедушки Эда Макбейна прихватил.
Лера улыбается светло и радостно, как давно уже не бывало. Да, были в ее детстве достойные теплых воспоминаний моменты.
— Вот так и получилось. Однажды Сеня как-то вскользь упомянул, что он вырос без отца, это, наверно, к вашему с папой расставанию было. Ещё потом добавил, возможно, и к лучшему, что отец от нас ушел. И ты, мам, теперь будешь меньше переживать и нервничать. Я так поняла по разговору, что, вроде как, у его отца случилась в молодости несчастная любовь. И с мамой Сени он пытался забыться, но потом понял, что ничего не выходит, и из семьи ушел.
А сюжет-то заворачивается, но мне уже не нравится как.
И куда.
— Вопрос, когда сие произошло и какое отношение имеет к нам?
Лера прижала несчастного Тигру так, что у того чуть глаза на уши не налезли:
— Произошло все давно. Сеня только пошёл в первый класс. А к нам, увы, это имеет самое прямое отношение. Мы с ним как-то обсуждали и выясняли, кто из нас на кого похож. Я присылала наши с Котом фотки и говорила, что мы в отца уродились. Еще приложила папину фотографию, ну, ту, помнишь, студенческую, когда вы ещё не знакомы были.
Вот это процессы протекают в сети, а старая мамочка-то и не в курсе. Все романы пишет да работает.
Катастрофа.
Лера у нас очень тихая, воспитанная и приличная девочка. И кроется в этом омуте такое. Как бы вывезти и разгрести теперь?
— Хорошо, зайка, у нас много его детско-юношеских фото. И да, правда, вы с Котиком очень похожи на Романа.
Моя крошка вздыхает печально:
— И он сказал, что тоже, к сожалению, удался в отца. Фотку даже приложил. А там ты.
— В смысле я? — нет, гром не грянул.
Я чего-то подобного, по законам литературного жанра, в котором работала и ожидала.
Но обалдела все равно.
— Ну, я потом у нас ещё порылась в альбомах и нашла похожие. На обратной стороне везде написано: «Лето у бабушки Нины. Ариша, 15»
Ох. Что-то мне душно как-то.
— Это какую фотку?
Тут дочь моя достает одну из трёх сохранившихся фотографий. Её близкие родственницы остались в альбомах моих родителей и Андрея.
А на этой видна почти вся Валдайская уличная тусовка.
И на переднем плане Сергей, Надюша и я.
Лера тыкает пальцем и говорит:
— Вот эта — тётка Арсения, Надька. И его отец Сергей Владимирович.
Оля-ля-ля.
— И в чем у нас проблема, милая? — спасибо, что не шепчу, но сиплю изрядно.
Дочь смотрит с укоризной и затаенной печалью:
— По словам Арсения, вот эта девочка рядом с его теткой и есть отцовская несчастная любовь, которая над ним посмеялась и жестоко его бросила, когда он собирался жениться.
Запрокинув голову и массируя виски, считаю от десяти обратно.
Выдыхаю резко и сквозь зубы.
Сука.
Жестоко его бросила, да?
  
Глава 34
 
Слезы, сопли и страдания
 
'Мне бы все тебе сказать,