Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Вот так.
Как подруга с ним, таким умным, живет — не знаю, но мой сын получил возможность дополнительной опоры в жизни.
В целом, жили мы не скучно.
Наша смена места жительства прошла в основном безболезненно. Бывший муж совершенно не интересовался тем, где обитают его дети. Да, сообщения о том, как Лера и Кот получили Новгородскую прописку, были, и они их отца полностью удовлетворили.
Надо же.
Вероятно, я еще долго буду злобно ехидничать из-за угла, но это исключительно из зависти.
А вот про все остальное нужно думать. И учитывать особенности нашего нового быта.
Пока я занималась переездом и устройством семьи на новом месте, вышло так, что продолжение моих романов на одном из порталов внезапно дало сбой.
Нужно было вникнуть и разобраться. Хоть с помощью тех.поддержки, хоть без. Но нужно.
Так что я занималась не только делами детей, но и своими около-творческими моментами.
Мой роман «Измена. Кто я без тебя?» несся к финалу семимильными шагами. Я писала его ночами, надиктовывала, редактировала на бегу и на лету — и так почти все время. Без плана, поддержки, основной идеи.
Он просто лился из меня, всеми моими волнениями, мыслями, переживаниями. Проклятиями, обидами и плачем.
И оказался вдруг очень — очень востребованным.
Я не говорила об этом с детьми, но в комментариях к нему, я впервые начала встречать: «Я сделала так же», «Героиня молодец, что не стала терпеть. Надо бросать и уходить…»
О чем можно говорить?
Можно поспорить, но зачем?
Сейчас главное — не спугнуть активность и интерес у аудитории.
Выдыхала и отправляла детей по заведениям. Одного на тренировки, вторую на консультации и Универ.
А сама — работать, работать. Писать и писать.
Из родни моей в последнее время активизировался только Андрей.
Из Грузии.
Если брат мой, как бывший спортсмен, мог не только что-то подсказать Косте, но и поддержать племянника морально, то, увы, этим он не ограничивался. Он пробовал сделать это еще и со мной.
Бывал регулярно посылаем.
Жаловался на меня матери.
В целом у нас в семье шла «обычная нормальная цивилизованная жизнь».
Было непросто, но привычно.
Так как мне, да и детям, ничего особенного в дни пребывания дяди Андрея на родной земле от него было не нужно, то, на мой взгляд, мы все отделывались легким испугом.
То есть расходились мирно. По телефону.
А потом для меня случайно грянул гром.
И, в кои-то веки, не связанный с моей семьей непосредственно.
В один из дней летний дождь сначала просто зарядил слишком сильно, а потом переродился в грозу.
И если Кот успел примчать домой с тренировки мокрый как мама-дорогая-цуцик, то про Леру, ушедшую на очередную консультацию в Университет, даже подумать было страшно.
Поэтому, чтобы не думать, я решила ехать.
Да, чем черт не шутит, когда бог спит? Вот я и узнала один из вариантов.
  
Глава 30
 
Чем черт не шутит?
 
'Может, ты на свете лучше всех,
Только это сразу не поймешь.
Одна снежинка — еще не снег, еще не снег,
Одна дождинка — еще не дождь…'
Леонид Дербенев «Ты говоришь мне о любви»
У меня наступил острый момент в романе: надо писать катарсис.
А я не могу.
Мне так больно и горько, что я захлебываюсь слезами обиды и горечи за героиню, которая уже давно перестала быть мной. Просто так девочку жалко, что сил нет.
И тут вдруг, под внезапный грозовой раскат в дом вваливается мокрый насквозь Кот:
— Ох, мам, там реально трэш! А Лерка пришла уже?
И вот тут я понимаю, что прощелкала это.
Капец, а вдруг Рома, зараза, был прав, когда говорил, что я из-за книжек своих дурацких ничего другого не вижу и на детей наплевала? Скотиной он быть от этого не перестанет, но вдруг прав был?
 
В вотсапе в диалоге с Лерой висит упоминание, что она занята до семнадцати ноль-ноль.
Оп-па.
А сейчас как раз столько и есть. И гром грохочет, и вода льет стеной с небес. И мать переживает.
— Лер, ты закончила уже? — срочно набираю дочь.
— Ну, в основном да, но у меня тут еще дело в самодеятельности и соц.поддержке, на полчаса точно, а чего?
Напрягают меня эти ее странные дела, конечно, но что уж теперь? Выросла крошечка моя.
— Там на улице погодный апокалипсис, так что я думала за тобой приехать.
— Ой, это я, конечно, буду рада, — бормочет дочь, я полагаю, что на бегу.
Тревожно.
Поеду, погляжу на эту соц.поддержку, однако.
Вырулив из двора на проспект, встроилась в поток, но из-за отвратительной видимости перемещалась чуть ли не ползком. Ужасно. И бесит.
Злилась, так как вероятность упустить того, на кого обязательно надо было бы посмотреть, возрастала.
Нервничала, сердилась, спешила…
И схлопотала от Вселенной.
Красный «Сузуки» соткался из пелены дождя внезапно.
Просто вдруг возник передо мной на подъезде к оживленному обычно перекрестку. Я — по тискам, но при наличии такого количества воды в колее шансы затормозить минимальны. Клятое аква-планирование.
Черт-черт-черт!
Когда моя «Астра» остановилась, ткнув напоследок эту ярко-красную птичку в зад, я в панике вывалилась из салона, успев лишь врубить аварийку.
— Какого хрена⁈ — прохрипела в ужасе.
Собственно, это все на что меня хватило.
Мотоциклист, прихрамывая, шагнул ко мне от своего поверженного железного коня, как-то вдруг поймав в объятья и, не снимая шлема, что-то забормотал, укачивая в руках.
Я ругалась и вырывалась, но куда там — рослый мужик и я, да, не Дюймовочка, но и не Кинг-Конг.
И вот сквозь панику, шум в ушах, рокот машин и шелест дождя до меня начали доходить слова:
— Тише, девочка… все нормально… не хотел… пугать… глупо вышло…
Встряхнулась, отбросила назад руками влажные пряди и уставилась на этого идиота, что уже умудрился снять шлем.
Мокрый, как из проруби, фактурный, рослый, плечистый золотоволосый блондин. С огромными сияющими голубыми глазами. Да, красавец скандинавского типа. Этакий «Вещий Олег», зараза.
— Ты какого черта своего железного коня под танки? — захлебывалась возмущением.
Дышала глубоко и часто, в попытках привести себя в порядок. Но, так как напугаться я умудрилась прилично, то в ушах активно стучало сердце, и разбирала я речь мотоциклиста через слово…
— Прости, детка… Все в порядке… Нет претензий… Все хорошо… Напугалась, маленькая?
— Да ты обалдел? Что за трюки на дороге? — всхлипывала и рычала я, но, вероятно, не сильно впечатляюще.
И вообще, «маленькая» — это точно не я.
Я старая, злая и довольно приличных габаритов, по сравнению с юными модельками.
— Тш-ш-ш, все хорошо, детка, — он снова прижал меня к себе, шептал в ухо, а вокруг нас свирепствовала стихия.
Завывал ветер, хлестал холодными струями ливень, временами сверкала молния и грохотал гром.
После очередного раската я будто бы очнулась: выбралась из чужих рук, вытерла лицо, как попало прихватила мокрые волосы на затылке плетенным из резиночек браслетом с запястья.
Вскинула голову и негодующе уставилась прямо в эту возмутительно довольную морду лица:
— Что за?
— Все в порядке. Я протупил, да, но раз ты все же зацепила «мою девочку», то теперь просто обязана сходить со мной на свидание или хотя бы выпить кофе, — все это было спокойно высказано прямо мне в глаза.
— Какой кофе? Это что за цирк? — зло смахнула заливающие лицо капли. По спине уже начинало подтекать, и если джинсы пока держали оборону, то футболка промокла почти вся.