Эволюционер из трущоб (СИ)

Я сразу понял, что этими словами он пытается успокоить не столько меня, сколько сам себя. Броневик сдал назад и врезался в машину, где сидела моя мама. А через мгновение прозвучал новый взрыв.
— Мама! Отстегни меня! Фуки! Вы за это заплатите! — заорал я, видя, как мамину машину тряхнуло и опрокинуло набок.
По борту машины поползло пламя. Я вцепился в застёжку детского кресла и стал дёргать её из стороны в сторону, пытаясь расстегнуть эти проклятые путы. Пока я боролся с ремнями, Костик в панике начал метаться по салону броневика. Зыркал то вправо, то влево, хватался за рацию, пытался связаться хоть с кем-то. Но никто не отвечал. Видимо, все погибли, так как снаружи стрельба практически прекратилась.
Он дёргал рычаг передач туда-сюда, пытаясь растолкать горящие остовы машин. Броневик то и дело сотрясался от ударов, а я всё боролся с проклятой застёжкой. Щёлк! Застёжка поддалась и я вывалился из сиденья. Больно ударился головой о переднее кресло, рухнул на коврик. Падая, я краем глаза заметил, что к машине кто-то приближается.
— Суки! Я вам просто так не дамся! — заорал Костик, послышался щелчок, как будто выдернули чеку, и он выскочил из автомобиля.
Оглушительный взрыв прозвучал совсем близко, а через секунду я услышал грубый прокуренный голос:
— Держать периметр. Я проверю машину.
Дверная ручка щелкнула, и в салон ворвался запах гари и пролитой крови.
  
Глава 9
 
Открыв переднюю дверь броневика, сержант Звягин выставил перед собой пистолет и не спеша осмотрел салон. Никого. Вдали по-прежнему звучали выстрелы. Звягин зажал кнопку на рации и зло рявкнул:
— Да добейте вы его, наконец!
Сержант неторопливо подошел к задней двери и рывком распахнул её. На коврике сидел перепуганный малыш.
— Ну, и где твоя драная мамаша? — прорычал Звягин, залез в салон и схватил за ворот комбинезона мальчишку.
— Агу-у-у? — нерешительно ответил ребёнок.
— Вот же скотство. Черчесов будет недоволен, — выругался сержант и снова нажал кнопку рации. — Уходим!
Со всех сторон потянулись израненные бойцы. Простреленные руки, обожженные лица. У одного даже был открытый перелом ноги. Он опирался на автомат и прыгал в сторону трёх вездеходов, ждавших группу за мостом. Сержант осмотрел группу и покачал головой. Из трёх десятков выжило лишь двенадцать бойцов. При этом они умудрились потерять одного аколита. Благо второй уцелел.
Звягин нёс мальчишку, словно вещь, подойдя к автомобилю, закинул его на заднее сиденье, после чего сам залез внутрь.
— Сообщите графу, что Елизаветы в машине не было, — сказал сержант и закурил. Салон автомобиля наполнился терпким дымом, отчего мальчишка закашлялся. — Посмотрите, какой нежный, — хмыкнул сержант, но форточку решил не открывать.
Вездеходы завелись и, громко рыча, сорвались с места. Машины направились прямиком в лес к посёлку Ясашная, а оттуда — в сторону Туринска, который располагался неподалёку от Тюмени. Этот маршрут был согласован с графом Черчесовым для того, чтобы всё указывало на то, что это Малышев организовал нападение. А сам Черчесов, вроде как, и не при чём.
Идеальный план. План, который заставит Малышева вступить в войну с Архаровым. Точнее, это сам Архаров развяжет новую войну, а Черчесов, как истинный друг, придёт Малышеву на выручку.
Мальчишка ползал по заднему сиденью и то чихал, то кашлял. Звягину это надоело.
— Ладно, живи, сопля, — хмыкнул он и стал крутить оконную ручку.
Свежий ветер ворвался в салон, а вместе с ним… прозвучал ряд щёлкающих звуков.
— Какого хрена⁈ — заорал боец, сидящий на переднем сиденьи. Он испуганно уставился на свою разгрузку.
Звягин повернул голову и увидел, что малой превратился в уродливую тварь со множеством щупалец, в каждом из которых была граната с выдернутой чекой.
— Бабах, — жизнерадостно произнесло существо за мгновение до взрыва.
* * *
Вдали заревели моторы и их звук стал стремительно затихать. Я с трудом высунул голову из-под переднего сиденья, прислушался. Тихо. Стрельба и взрывы прекратились. Только огонь гудит неподалёку, да воняет гарью и бензином. Кряхтя, я выполз из машины и увидел труп Костика. Парень взорвал себя, утащив в могилу одного вражеского стрелка.
 
Кровь была повсюду. Тела, разорванные пулями, лежали на асфальте, у дальнего броневика полз вражеский боец, перерубленный почти пополам то ли мечом, то ли взрывом. Он явно не жилец. А вот наших бойцов нигде не было, по крайней мере, живых.
Не теряя времени, я побежал к броневику мамы. Рядом с ним в крови лежало тело Лешего. Лицо побелело, отчего улыбка выглядела жутковато. Леший был настоящим бойцом и автомат из рук не выпустил даже после смерти.
Броневик мамы лежал на крыше. Водительскую дверь от взрывной волны вмяло внутрь, раздавив водителя. Сквозь это отверстие я увидел маму, висящую на ремнях безопасности. По голове и рукам стекает кровь. Но судя по вздымающейся груди, она ещё жива.
Огонь жадно пожирал топливо, разлитое по округе, и не спеша подбирался к бензобаку. Ещё пару минут, и броневик взорвётся снова, и на этот раз мама точно погибнет, ведь бензобак расположен прямо за её спиной. Да, там есть стальная переборка, но выдержит ли она детонацию нескольких сотен литров бензина?
Я судорожно осмотрелся в поисках огнетушителя, но ничего похожего не нашлось. Придётся использовать магию. Жаль, что маны у меня практически не осталось. Даже благодаря паучу, которым меня угостил Гаврилов, я восстановил максимум треть запаса.
— Мифаэль! Собелись! — выкрикнул я, ударил себя маленькими ладошками по щекам, а после приложил ладони к раскалённой стали.
Послышалось шипение и в ноздри ударил аромат жженой плоти. Боль пронзила руки, но тут же отступила, так как организм впрыснул в кровь такое количество адреналина, что меня начало трясти. Дыхание участилось, зрачки расширились, и пока всё это происходило, я выбросил из себя всю имеющуюся ману.
Иней нехотя пополз по стальному кузову, сбивая пламя. Но моих сил оказалось недостаточно. Я заморозил лишь половину машины, а вот огненная лужа рядом с водительским сиденьем уже начала лизать салон. Если обивка загорится, то мама задохнётся от гари. Нашарив взглядом Лешего, я, покачиваясь, двинул к нему.
— Твои пауси послузат благому делу, — сказал я, вытащив из подсумка сразу два пакетика с кисельком.
С трудом отвернул крышки, запихнул паучи в зубы и вернулся к машине. На ходу я глотал кисель, попутно выплёскивая крупицы маны, поступающие в организм. Первым делом заморозил асфальт в радиусе трёх метров от машины, а после потушил и горящие колёса.
Надрывно дыша, я упал на лёд и посмотрел на свои ладони. Огромные кровавые волдыри бугрились, покрывая кожу нежных ладошек. Больно. Но я молодец. Большой молодец. А теперь нужно подняться. Давай, Мишаэль! Двигай своей жо…
Я услышал шаркающий звук со стороны ограждений. Кто-то приближался. На четвереньках я дополз до Лешего и вытащил последний пауч. В два глотка осушил его, чуть не подавился, а после откатился под броневик, в котором везли меня, и затих.
— Леший… Как так-то? — послышался знакомый голос и рядом с моим лицом замерли солдатские берцы.
Боец оставлял позади себя кровавый след и, судя по ослабевшему голосу, едва держался на ногах. Это был Гаврилов. Я попытался вылезти из-под машины и почувствовал чудовищный откат. В голове поплыл туман, руки и ноги ослабли, потянуло в сон. Нет, Миша! Не время!
Зарычав, я вывалился из-под броневика и уставился на капитана. Два огнестрельных ранения в районе плеча, ещё одна дырка в ноге. Судя по наложенным жгутам, эти ранения его не особо беспокоили, а вот пулевое отверстие рядом с сердцем… Именно оттуда хлестала кровь.
— Живой? — устало улыбнулся Гаврилов.
Заглянув в его глаза, я понял: если не помочь, то капитан истечёт кровью.
— На колени, — сказал я тихо и серьёзно.
— Чего? — скривился Гаврилов и закашлялся.