Я случайно, господин инквизитор!, или Охота на Тени

– А что именно не будете, милейшая?
– Истерически долбиться в лифт и путаться в именах и фамилиях. И опаздывать, конечно. Я перенервничала и очень хотела произвести неизгладимое впечатление…
– О, вам это удалось в полной мере, – ядовито произнес Морис.
Господи, ну и интонация! Такой точно можно убивать врагов без холодного оружия. Одного холодного взгляда и голоса достаточно.
– Я могу идти, да? – вздохнула обречённо.
– А мы разве закончили?
– А разве нет?
Посмотрела на Мориса со смесью обречённости и надежды. Честно говоря, была уверена, что он сейчас просто вдоволь поиздевается надо мной и погонит прочь драной метлой. Во всяком случае, на его месте я бы именно так и сделала. Хоть у него тут и не было в кабинете никакой метлы, тем более драной. Ну ничего – наколдует или как-нибудь еще выкрутится.
– Мне кажется, мы только начали знакомиться. Да и не начали даже толком, хм? – каким-то особенным бархатным голосом произнес мужчина.
Он шагнул ко мне и внезапно оказался близко, слишком близко. Почти вплотную. Я вжалась в массивный дубовый стол, отчаянно вцепившись в свою сумочку, как в спасительную соломинку. Не знаю, отчего конкретно надо было спасаться, но что-то подсказывало – надо.
Дернулась отойти в сторону, но Морис склонился надо мной очень низко, опершись руками о столешницу по обеим сторонам от меня. Он был так близко, что я чувствовала на себе его горячее дыхание и могла разглядеть каждую ресничку. Я прогнулась назад, странно онемев и пытаясь отодвинуться, но дальше двигаться было попросту некуда, разве что ложиться на рабочий стол. Зрачки куратора сначала странно расширились, заполнив почти всю радужку, а потом вдруг стали вертикальными.
Ой, мамочки… Это я на кого нарвалась вообще?
 
Глава 2. С ароматом клубники
 
Пока я пыталась вспомнить, когда дышала в последний раз, Морис протянул каким-то очень глубоким, интимным, я бы сказала, голосом:
– От вас так сладко пахнет клубникой…
Он провёл носом в очень опасной близости от моей щеки, шумно вдыхая носом воздух.
Мою голову странно повело. Глазки как-то сами собой стали закрываться, а тело подозрительно радостно отозвалось на энергетику инквизитора. Господи, да от него такой аурой страсти несло за версту, что это ощущение буквально отравляло воздух вокруг.
Я задержала дыхание, когда Морис нагнулся еще ниже и… взял папку с документами со стола. Нарочито медленно отодвинулся от меня, не сводя насмешливого пристального взгляда. Потом обошел стол, спросил уже другим голосом:
– Так и будете стоять? Может, присядете?
«К вам на колени?» – чуть не спросила я.
Мысленно дала себе затрещину и мотнула головой, прогоняя странный морок. В полукоматозном состоянии отлепила себя от столешницы.
– Не стоит так трястись. Вы, конечно, изумительно пахнете клубникой, но есть я вас не буду. Пока что.
Если он хотел меня это фразой успокоить, то у него получилось все в точности наоборот. Будь ты проклят, клубничный гель для душа из натуральных ингредиентов!!
Это что сейчас было вообще?
Левый глаз нервно дернулся, и я снова сглотнула, наблюдая за плавными движениями Мориса. Он царственно опустился в тяжелое кресло, облокотился о стол, скрестив руки перед собой и уставившись на меня со смесью очень странных эмоций во взгляде.
– Так вы пришли знакомиться с вашим куратором, значит? Флориане́тта Габруа́, верно?
– Д-да.
Вот он, в отличие от меня, в именах и фамилиях не путается.
– Что ж, тогда нам следует перейти к непосредственно к теме нашей встречи. Познакомиться поближе. Ввести в вас… то есть ввести вас в курс дел.
Я уселась на самом краешке кресла с идеально ровной спиной. Радуясь тому, что моя длинная юбка скрывает трясущиеся колени.
– В таком случае… с чего мы начнем? – спросила почти нормальным голосом.
– С самого главного.
– Можно конкретнее, господин инквизитор?
– Можно, – Морис улыбнулся совсем уж нехорошо и произнес коротко:
– Раздевайся.
Я мёртвой хваткой вцепилась в свою блузку, опасаясь, что ее начнут снимать с меня прямо тут.
 
– Что, простите?..
– Раздевайся, говорю. Пальто свое вон там вешай, – указал Морис на вешалку. – Не терплю, когда в моем кабинете сидят в верхней одежде.
Ах, ну да, конечно. Пальто. Просто пальто. Просто повесить. Умеет переворачивать все в свою сторону, зараза. Если бы не насмешливый взгляд, я бы так и решила, что это просто у меня возникли проблемы с восприятием человеческой речи.
Но нет, со мной просто откровенно играли. Интересно, это у него в принципе такая манера общения, или я сейчас просто огребаю за «идиота» и «Шморисона»? Если второе, то ещё как-нибудь переживу. А если первое, то дело – дрянь. У меня и так колени трясутся… Причем я даже не могу понять, от чего больше – от страха или от будоражащего кровь голоса?
У Мориса была такая удивительная манера разговора, которая вроде бы и давила на собеседника психологически, но одновременно с этим – заставляла тянуться к своему «мучителю». Или это только мне так «повезло»?..
Пальто висело на вешалке, а я вновь умостилась на краешек кресла, стараясь держаться ровно и достойно. Если уж и падать в грязь лицом, то выглядеть надо при этом эффектно, я считаю.
– Какая у вас специализация, мисс Габруа?
– Некромантия.
Морис скептично усмехнулся и окинул меня презрительным взглядом.
– Ну и зачем мне нужен некромант в моей группе стажеров? Чем вы можете быть мне полезной? Я некромантами не занимаюсь. Не мой профиль.
Голос ироничный, ядовитый.
– Не могу знать, господин инквизитор. Полагаю, вам известно, что в тот или иной отдел направляет инквизиционная комиссия, от моего желания тут ничего не зависит, – ответила сухо, начиная раздражаться.
Я говорила правду. Я не выбирала отдел, комиссия сама, исходя из моих способностей, направляла туда, куда считала нужным. И если меня направили к этому Шморисону, то явно не просто так, верно? В любом случае, при зачислении я даже не могла никак повлиять на выбор группы стажёров.
– Да… От вашего желания тут действительно ничего не зависит, – задумчиво произнес Морис. – Зато от моего желания очень сильно зависит, захочу ли я вами заниматься… И насколько сильно захочу… И чем именно…
Он вдруг резко встряхнул головой и глянул на меня как-то зло. Голос его тоже переменился: стал холодным, жестким.
– Почему меня к тебе так тянет? – спросил он прямо, ни с того ни с сего перейдя на «ты».
Мои брови невольно поползли вверх. Я вот что должна на это ответить?
– Э… простите?..
– Невыносимо просто… Ненормально. Неестественно.
Я вздрогнула от неожиданности, когда Морис каким-то очень быстрым, плавным движением вскочил со своего места и через секунду навис надо мной, опершись руками о подлокотники кресла. В это самое кресло я вжалась спиной, тараща глаза на инквизитора и чувствуя, как стремительно пересыхает в горле.
Что-то у меня какое-то странное утро в первый день в Генеральном Штабе получается. Я, конечно, шла сюда с ожиданием бесконечного адреналина и увлекательных проблем, но я имела в виду другое!.. Говорила мне мама тщательнее формулировать свои желания…
– Чем от тебя пахнет? – спросил Морис, опасно нависнув надо мной.
– К-клубникой, – ответила, заикаясь. – Вы же сами заметили, что…
– Да дилмон с ней, с этой клубникой! – рыкнул Морис. – От тебя… от вас, дилмон вас разбери, исходит очень тонкий запах, буквально сводящий меня с ума. Что это?
– Может быть, вас настолько сильно вдохновляет клубника? – робко предположила я, судорожно соображая, что от меня хотят, и как мне сбежать. – Я, честное слово, обещаю, что сегодня же выкину этот гель для душа…
– Что вы сегодня ели? – оборвал меня Морис. – Пили? Отвечать! – гаркнул он так, что я аж подпрыгнула на месте.
– Чай? Обычный черный чай, честное слово! Тосты с авокадо и красной рыбой… Салат с рукколой и помидорами…