Дикая роза

– А где же мне еще быть? Только что закончила заниматься с детьми и теперь прибирала за ними.
– Я так и надеялся.
Надежда была здесь ни при чем. По субботам Дженни всегда давала уроки, и Шейми знал, что непременно ее застанет.
Дверь церкви открылась.
– Извиняйте, миссус, куда вам плиту нести? – спросил Робби.
Они с помощником втащили плиту внутрь и оба кряхтели, напрягаясь от тяжелой ноши.
– Какую плиту? – не поняла Дженни.
– Я привез вам новую плиту. Взамен старой, – сказал Шейми. – Вы говорили, что она почти не греет. И детишки, как помню, тогда изрядно мерзли.
– Мне даже не верится, – растерялась Дженни.
– Ничего особенного. Просто решил вам помочь.
По большей части Шейми говорил правду, однако главной причиной было желание снова увидеть Дженни. Очень сильное желание. Шейми не переставал думать о Дженни с тех самых пор, как неделю назад простился с ней. Он совсем не хотел думать о Дженни. Не хотел вспоминать цвет ее глаз, изгиб талии, смех, но ничего не мог с собой поделать. Его приезд сюда на телеге, вместе с плитой и развозчиками, выглядел несколько эксцентрично, однако Шейми это не заботило.
– У меня нет слов. Спасибо. Огромное вам спасибо, – сказала Дженни, явно растроганная его подарком.
– Эй, миссус! – простонал Робби. – Приберегите ваши спасибочки на потом. Куда нести эту махину?
– Простите! – спохватилась Дженни. – Сюда, пожалуйста.
Она провела развозчиков в небольшую ризницу, служившую ей классной комнатой. Мужчины шумно опустили плиту на пол и некоторое время стояли согнувшись, руки на коленях, восстанавливая дыхание.
– Старая плита хорошо грела? – отдышавшись, спросил Робби.
– Очень плохо. Сегодня мне не удалось ее растопить. Сколько ни билась, никаких результатов. По-моему, там жаровая труба сломалась.
– Можем забрать, если не возражаете.
Шейми ответил, что не возражает. Развозчики отсоединили старую плиту от дымохода и унесли.
– Я… даже не знаю, что́ сказать, – призналась Дженни, когда они остались вдвоем. – Это очень щедрый подарок.
Шейми отмахнулся от ее благодарности, снял куртку и засучил рукава. Потом открыл сумку с инструментами, привезенными из дома Джо, и взялся за установку новой плиты. У него был опыт обращения с плитой на борту «Дискавери» и еще больше опыта с плитами фирмы «Примус», так что присоединение новой плиты к дымоходу не представляло никаких трудностей. Через полчаса работа была окончена.
– Вот и все! – объявил Шейми, вылезая из-за плиты. – Теперь все вы не будете мерзнуть.
Взглянув на него, Дженни расхохоталась. Шеймус не понимал причин ее смеха, пока она не сказала:
– Вы черны, как трубочист! Видели бы вы сейчас свое лицо. Вы будто в угольную яму свалились. Обождите здесь. Я сейчас принесу таз с водой.
Через несколько минут Дженни вернулась с водой, мылом и полотенцем. Она усадила Шейми и стала отмывать сажу с его щек и шеи. Шейми прикрыл глаза от мыльных брызг. Руки Дженни были мягкими и нежными. Шейми понравились их прикосновения, причем настолько, что чувства заслонили в нем разум. Он собирался быть предельно учтивым и поступить так, как требовали приличия: пойти к ней домой и вначале переговорить с ее отцом. Вместо этого он взял Дженни за руку и сказал:
– Дженни, погуляйте со мной.
– С удовольствием. Мне так и так надо было на рынок, а потом…
– Я не про сегодняшний день. Завтра. После службы. В Гайд-парке.
– А-а, вы про такую прогулку.
Она взглянула на их соединенные руки, но свою не отвела.
– Я заеду за вами в экипаже. Все как полагается.
Дженни посмотрела на него и улыбнулась:
– Тогда я согласна. Это было бы замечательно.
– Отлично.
– Да. Отлично.
– Я это… провожу вас домой.
– Шейми, мой дом рядом с церковью.
– Я помню. Я бы хотел поговорить с вашим отцом.
– О плите?
– Нет.
– Не стоит. Он не ждет, что вы будете спрашивать разрешения. Мне как-никак уже двадцать пять. Вполне взрослая.
– Это я помню. Но я все-таки хочу с ним поговорить.
Она засмеялась:
– Ну, раз вы так настаиваете, пошли.
  
Преподобный Уилкотт сидел за кухонным столом, попивая чай и готовясь к воскресной проповеди. Услышав шаги, он поднял голову:
– Шеймус! Рад снова вас увидеть, мой мальчик! Не желаете ли чашку чая?
– Нет, ваше преподобие. Спасибо, но чая я не хочу.
– Что привело вас в наши края?
И Шейми, плававший по неизведанным морям, справлявшийся с яростно воющими штормами и пронизывающим холодом, вдруг потерял смелость. Он почувствовал себя шестилетним мальчишкой в коротких штанишках, который выпрашивает у взрослых двухпенсовую монету, чтобы потратить на ярмарке. Он никогда не спрашивал разрешения сводить женщину на прогулку. Женщины, с которыми его в последние годы сталкивала судьба… там вопрос о прогулках не вставал, а потому Шейми совершенно не знал, с чего начать.
– Я… в общем… понимаете, сэр… я хочу… то есть я хотел бы просить вашего разрешения сводить завтра Дженни на прогулку. – (Священник удивленно моргал, не произнося ни слова.) – Конечно, если это не создаст вам сложностей, ваше преподобие, – нервозно добавил Шейми.
– Что вы! Ничуть! Никаких сложностей, – засмеялся Уилкотт. – Просто я не привык, чтобы у меня спрашивали разрешения. Моя Дженни делает то, что захочет. И всегда делала. Она очень независимая девушка. Но если вам так спокойнее, да, я разрешаю сводить ее завтра на прогулку.
– Благодарю вас, сэр. Удобно ли будет, если я заеду в два часа?
– Приезжайте, когда хотите, – ответил священник.
– Два – очень удобное время, – сказала Дженни.
Шейми простился со священником. Дженни проводила его до двери.
– Вам незачем было это делать, – сказала она, прежде чем открыть дверь.
– Очень даже зачем.
– В следующий раз вы потребуете, чтобы нас сопровождала компаньонка.
Эта мысль как-то не приходила ему в голову.
– Я не против. Если вам нужно, – торопливо произнес Шейми.
– Мне не нужно, – ответила Дженни и, встав на цыпочки, поцеловала его.
Раньше, чем Шейми сумел что-то сказать, она распахнула дверь:
– До завтра.
– Да. Конечно. До завтра, – пробормотал Шейми.
Дженни закрыла дверь. Шейми понимал, что нужно идти. Но он не сразу нашел в себе силы сделать хотя бы шаг. Какое-то время он стоял, изумленно дотрагиваясь пальцами до того места на щеке, куда его поцеловала Дженни.
 
Глава 11
 
– Дорогая, ты видела моего нового немца?
– Нет, Элинор, не видела. Ты его куда-то спрятала? – спросила Мод Селвин Джонс.
– Бесстыжая девчонка! – усмехнулась Элинор Глин. – Идем. Он играет на рояле в гостиной, заставляя женщин падать в обморок. Он тебе непременно понравится. Такой обаятельный. Его зовут Макс фон Брандт. Он приехал сюда вместе с кузиной Харриет Хэтчер. Она врач. Ты ее знаешь?
– Знаю. И его тоже.
– Превосходно! Хэтчеры всегда были очень дружны с Керзонами. Мне рассказывали, что миссис Хэтчер и Мэри Керзон были близки, как сестры.
Мимо прошел официант с подносом, уставленным хрустальными бокалами с шампанским.
– Выпей, – предложила Элинор, взяв бокал. – По-моему, ты умираешь от жажды.
– Так оно и есть, – ответила Мод. – Спасибо.
– Выпей. Шампанского у нас – хоть залейся. Не далее как сегодня я обнаружила в погребе Джорджа целых двенадцать ящиков, – подмигнула ей Элинор и отошла, шелестя шелками и распространяя аромат духов. – Дорогая, мы всего лишь через дорогу! – напомнила она, обернувшись через плечо.
Мод улыбнулась. «Через дорогу» было приличным расстоянием в Кедлстон-Холле, обширном родовом имении Джорджа Натаниэла Керзона, первого маркиза Керзона Кедлстонского, ныне вдовствующего. Она приехала сюда на выходные по настоятельному приглашению Элинор, и, хотя она несколько раз бывала в Кедлстоне, ее не переставали восхищать внушительные размеры и красота дома, спроектированного Робертом Адамом. Дом был очень старым и очень красивым, полным роскошных излишеств, и это Мод нравилось.