Райдзин. Сияние (СИ)

«Если князь Новиков женится, его дети от нового брака могут…»
«Все, понял, не продолжай. Не наши проблемы»
Да, владеющие даром живут не просто долго, а очень долго — я давно держал в уме слышанное выражение «техническое бессмертие». Так что даже будучи обычным человеком, рассчитывая жизнь в обычных сроках, у Ангелины мог быть повод для волнения. В ее нынешнем же состоянии неудивительно, что она так напряглась. Тоже, кстати, проблема — долгая жизнь несет изменения бытия владеющих даром не меньшее, если не большее, чем дисбаланс полов.
Между тем Валерия Разумовская, которую князь Новиков взял под руку — Ангелина за этим очень пристально наблюдала, удалялась от нас к противоположной стороне трибун. Каждый из инициируемых сегодня должен проделать этот путь, пересечь арену через Круг Стихий и занять место в ложе почетных гостей.
Князь Новиков и Валерия Разумовская вскоре поднялись в ложу, где — у самого парапета, в первом ряду, было приготовлено полсотни мест для инициированных. Но снова протокол мероприятия оказался нарушен — князь провел Валерию и усадил рядом с собой, на местах почетных гостей.
Ангелина сидела ровно, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Краем глаза я увидел, как сжимаются ее кулаки. Да, для нее происходящее приятным не назовешь — князь Новиков, не сомневаюсь, целибат не соблюдает. Но то, что сейчас происходит — демонстрация, просто так князь бы не стал привлекать внимания подобными действиями.
Похоже, прекрасное видение сейчас узнала, что ее будущее отнюдь не безоблачное. Я вдруг увидел, как сидящая с рядом с Ангелиной Бертезен взяла ее за руку и ободряюще сжала. Да, Эмилия — которую родственники приговорили на смерть, знает толк в неожиданных поворотах судьбы.
После вызвавшей ажиотаж инициации Валерии Разумовской дальнейшая церемония проходила свои чередом, без отклонений от протокола. Один за другим в Круг Стихий выходили второкурсники в белых туниках, навстречу им шли состоявшиеся владеющие. Таких высоких гостей, как князь Новиков больше не было, но персоны довольно известные. Среди присутствующих я отметил титулованных капитанов фрегатов Аврора и Паллада — тех самых кораблей, что не так давно охраняли нас на тропическом острове.
За мероприятием присутствующие зрители наблюдали с деятельным интересом. В обычных высше-магических заведениях как правило есть свой профиль — одна, максимум две стихии. В резервациях же, собранных не по стихийному, а по территориальному признаку, работают со всеми стихиями, поэтому на мероприятии загорались сиянием самые разные обелиски. В большинстве своем второкурсники выбирали к инициации в стихии Воду, Землю и Жизнь, несколько человек выбрали Воздух, двое Огонь. Инициация владеющего даром в Смерти вызвала отклик у присутствующих зрителей; не негативный — некромантов в мире магии не так много, направление вполне уважаемое. Опасное, но и трудоустройство и положение в обществе с такой специализацией гарантированно. Главное только душу не потерять, как говорил нам об этом недавно один из преподавателей.
Как раз сейчас снова проходила инициация в стихии Огня. Наблюдали за ней с неослабевающим интересом: опасная стихия. Шанс, что после того как инициируемый шагнет в аватар огненной стихии и станет пеплом, есть. Не русская рулетка, но шанс неиллюзорный. Остальные три элементарные стихии — Вода, Земля и Воздух, по сути безопасные. Максимум неприятного — стихия может не принять, не откликнувшись. Сама инициация весьма приятный процесс, повелевать этими стихиями ими легче. Три этих стихийных элемента — это стабильность.
Огонь же — в перспективе гораздо более сильная стихия, может принести настоящее могущество, вот только на пути к нему можно серьезно оступиться. Сгореть на работе — как пошутил я недавно в ходе обсуждения. Шутка не очень зашла — как раз тогда мы узнали, что да Сильва принял решение проходить инициацию именно в стихии Огня.
Вообще, смертность среди одаренных на пути освоения дара явление обыденное. Я-то думал, что один такой, награжденный проклятым даром иду по лезвию бритвы. Оказалось, что даже в стабильных элементах между первым и вторым совершеннолетием владеющие часто вылетают с пути освоения на обочину, и хорошо если дело заканчивается только элиминацией Источника. Гибель же владеющих, выбравших стихию Огня, не говоря уже о темных искусствах, явление обыденное. А ведь еще есть Смерть, и Свет — в Смерти можно потерять душу, Свет ее может просто выжечь. В общем, молодежь здесь — владеющая, вполне себе по краю ходит.
 
Я и не знал, сюрпризом стало.
Мероприятие между тем длилось уже больше двух часов. Расположившиеся под нами инициируемые в белых туниках стояли без движения, но среди них напряжение все нарастало. Неприятно быть последним — в конце ведь инициацию проходили те, кто не преуспевал в учебе. Или залетчики.
Меня зрелище понемногу начало утомлять. Эффект новизны пропал, последние инициации я уже наблюдал вполглаза. Все больше смотрел по сторонам, высматривая Надежду. По-прежнему ее не видно, но вдруг.
Все, последний пошел, наконец-то. Заключительная речь, завершение мероприятия — все прошло мимо восприятия, потому что волнение нарастало: приближалось наше время.
Инициированные покинули почетную ложу (время банкета), зрители потянулись на выход. Амфитеатр стремительно пустел, вскоре на трибунах остались считанные единицы.
Все, наше время.
  
Глава 2
 
Магический купол накрывающей амфитеатр вдруг исчез, стало видно темное небо. Почти тут же включилось освещение, разгоняя темноту. На трибунах арены лишних людей больше не было. Все свои: кроме нашей шестерки и Прасковьи Богдановны, я видел неподалеку Патрика О’Брайана с женами; в руке, даже отсюда вижу, пузатая бутылка виски. Кроме того, на нашей трибуне несколько бойцов из группы Соколова в штатском, делают вид что никого не знают и вообще происходящее их не касается.
В почетной ложе, я знал, должны остался исполняющий обязанности директора школы и еще несколько чинов, похоже ответственных за нас. Среди нескольких белых мундиров я заметил темную парадную форму — отсюда не видно лиц, но Никонов и Кононов, наверняка.
Ярко вспыхнувшее поначалу освещение между тем чуть приглушили, экраны табло погасли, двери выходов закрылись.
— Ребят, пора, — негромко произнесла уже напряженная от волнения Прасковья Богдановна, поднимаясь с места.
Встретившись с ней взглядом, я вдруг подмигнул ободряюще — даже для себя неожиданно получилось. Для нее тоже, Прасковья Богдановна от меня подобного явно не ожидала, мы до этого максимально официально общались. Сейчас же она несмело улыбнулась, заметно успокоившись. И первой прошла в проход между трибунами, спускаясь вниз, на площадку арены.
План по нашей инициации несомненно был, но никто из нас пока с ним не был ознакомлен. Все происходящее, похоже, завязано на Надежду. Ее, кстати, так и не видно. Зато, когда спустились вниз и подошли в Кругу Стихий, в ложе почетных гостей я заметил знакомое лицо — надо же, Павел Иванович Байков, заместитель начальника интендантской службы морского порта русской территории города Нагасаки. Тот самый добродушный бородатый добряк, который устроил в нашем особняке уютное любовное гнездышко. И подписанный которым акт с повинной до сих пор лежит у меня в письменном ящике стола. Дожидается, когда я о нем вспомню.
Судя по колыхнувшимся эмоциям Прасковьи Богдановны, присутствию господина Байкова она была совершенно не рада. Павел Иванович же, даже с такого расстояния видно, пожирал глазами Прасковью Богдановну. Интересно, чего это он. Впрочем, интерес мелькнул и тут же пропал — из подтрибунного прохода появилась знакомая фигура в черном с золотом мундире.
Княгиня Надежда Геннадиевна Кудашова, собственной персоной. Приветствовав нас коротким кивком, она сначала поднялась в ложу для почетных гостей, где задержалась на несколько минут, что-то обсуждая с присутствующими. После того как кавайная светлость закончила, спустилась обратно — легко сбежав по лестнице, подошла к нам. Вскользь мазнула взглядом по нам по всем, задержалась вниманием на Прасковье Богдановне.