Служанка колдуна (СИ)
«Мередит и Анабель лучшие ученицы на свете! Я, Альберт Мюррей, никогда не заставлю их ночевать в подвале!»
Проставила сегодняшнюю дату, а для подписи оставила место там же, где и на других документах.
— Ну вот, — сконфузилась Мери, — пока ты делала всю работу, я каракули царапала. Даже на варку зелья толком не посмотрела.
— Наглядишься ещё, — улыбнулась я. — И нанюхаешься. Большинство зелий не из цветов делается. Смотри, что я тебе записала. Тут «прослушка», «противопростудное», «тонизирующее», «сонное» и парочка моих любимых. Только самые простые, ты уже сейчас с ними справишься. Да и потом будем тренироваться. Через месяц перейдём к сложным рецептам. Ты, например, знала, что есть зелье, заставляющее скотину расти в три раза быстрее? Можно не девять месяцев свинью кормить, а всего три. Но предупреждаю сразу, мы замучаемся собирать ингредиенты. Их там сорок по списку.
— Зато с гарантией, — глаза у Мередит загорелись. — Не то, что шар. Да ну его вообще! «Взбрыкнёт», перестанет работать, и останемся без мяса. Сколько, говоришь, свиней за раз растить можно? Одну себе оставим, остальных Питеру отнесу. Будут деньги и на котёл, и на бумагу с чернилами.
Быстро она общую выгоду сообразила. Чудо, а не соседка по замку. И я теперь знала, как вдохновить её на учебные подвиги. Достаточно пообещать полезное зелье. Соученица уже вчитывалась в записи и предвкушающе улыбалась.
Закрепитель пришлось лить на фальшивку струёй. Я боялась, что его не хватит, и тогда заклинания не лягут так, как надо. Потом мы вдвоём прочитали «морок» и поверх него «стазис». Вышло хорошо, но мокро. По-настоящему мокро, с бумаги капало. Мери предложила «подогреть на огне», но я послала её в нашу комнату за полотенцем.
— Да пошутила я, — фыркнула соученица и протянула какую-то тряпку. — Не хватало ещё сжечь результаты нескольких дней работы. Вытри, должно помочь.
Вот тебе и сложная, экспериментальная магия. Я как могла высушила фальшивку, положила её к подлинникам, и мы пошли сдаваться господину Мюррею.
Глава 13. Тяжелые разговоры
Мередит
Будь проклята писанина во веки веков! Пальцы судорогой сводило, а буквы больше напоминали кляксы, чем почерк господ благородных колдунов. На последние листы я без слёз смотреть не могла. И всю учёбу из-за них пропустила. Так что если мы и сдадим задание, то только благодаря Бель.
— Не волнуйся, — шептала она, — мы всё сделали правильно. Я тысячу раз варила это зелье, накладывала «морок» и ещё больше использовала «стазис».
— По отдельности, — ворчала я. — А наша пляска на раскалённых углях в другом заключалась.
Ответить ей было нечего. Ворох бумажных листов шуршал в руках, фальшивка, наконец, просохла, и мы добрались до кабинета Карфакса.
Господин учитель сидел за столом. Старым дубовым монстром с потайными ящиками и дверцами, закрывающимися на ключ. Я в своё время замучилась протирать его от пыли. Она поселилась в каждой трещинке, каждой завитушке сложного узора резьбы. Хуже только фолианты в металлических обложках. Там всё мелкое и острое. Я пять тряпок порвала, пока прибиралась на полках.
— Справились? — с недоверием в голосе спросил Карфакс. — Мери, и ты тоже?
Сердце болезненно ёкнуло и ушло в пятки.
— Д-да. Вот бумаги.
А ложь он тоже заклинанием определял? Или специальное зелье выпил, чтобы видеть нерадивых учениц насквозь? Так я не врала. Писала же вот эти самые бумаги? Писала. Справилась.
Колдун забрал документы и начал проверять. Аккуратно переворачивал каждый лист, подносил к пламени свечи, хмурился. Лишь бы на зуб не пробовал. Там же зелье из помёта! Бель рядом со мной перестала дышать. Мне кажется, я слышала, как она скрипела зубами. И не в подвале дело. У мастеров такое называется «делом чести». Я-то что? Я недоучка. Если облажаюсь, то переживу. А Бель семьдесят лет над книгами чахла.
— Ну что уж совсем в лоб? — проворчал Карфакс, разглядывая фальшивку. — «Лучшие ученицы. Никогда не заставлю». Вы лучшие только потому что единственные. И вот вам последний урок. Думайте, какие документы подделываете. Я в здравом уме ни за что бы такое не подписал. А я в здравом уме. Не напивался в последние годы до бесчувствия, не бился головой о камни. Не докажете, что она подлинная, даже если заклинания наложены правильно.
— Но ведь правильно же? — не сдавалась отважная Бель. — Что показывает артефакт-определитель магии?
У меня язык не повернулся бы перечить Карфаксу. Мысленно отпускать ехидные шуточки — пожалуйста. А вот так смотреть прямо в глаза и гнуть своё? Ох, нет. Не сейчас уж точно. Кажется, такому нужно учиться ещё усерднее, чем магии.
— Правильно, — нехотя ответил колдун, — без магии шара, пропитавшей замок, ни за что не определить. Задание выполнено. Переезд в подвал не состоится.
— Ох, — выдохнула Бель и добавила так тихо, что я едва разобрала: — Все нервы здесь оставлю.
Победа, да. Мне бы радоваться вместе с ней или хотя бы успокоиться, однако я знала Карфакса чуть дольше, чем вышедшая из леса не-леди. Недоволен он. Наказание отменил, но и хвалить не собирался. Сейчас сдвинет брови и что-нибудь скажет.
— На сегодня свободна. Завтра перечитай учебник общей магии и выпиши три способа поднять предметы в воздух.
— А можно я сейчас расскажу? — подняла палец Бель. — Там же элементарно. Левитация, воздушный удар…
— Нет, — оборвал её колдун. — Не можно. Я сказал «завтра». Ступай.
Соученица ошалело хлопнула ресницами и поджала губы. Да, Бель, дело дрянь. Где-то мы крупно просчитались. И Карфакс не настолько добр, чтобы сразу сказать, где.
— Хорошо, мы пойдём. Мери?
Она обернулась ко мне и слово «мы» повисло в воздухе вместе с моим именем. Нет, я не дура. Слушать господина учителя умею. Отпустил он только Бель и задание тоже дал только ей.
«Иди, — махнула я рукой, не отрывая локоть от поясницы. — А я останусь».
Разгребать, расхлёбывать и отдуваться за двоих, раз уж господину Мюррею так угодно. Или только за себя? Странно, но ужас начал хватать за сердце только сейчас. Вдруг я что-нибудь ценное испортила в замке во время уборки и не заметила? Или выбросила любимую вещь колдуна, посчитав её хламом? Святые предки, пусть Бель уходит быстрее!
Дверь с тихим стуком закрылась за спиной, а Карфакс встал из-за стола.
— Вот так, значит, ты отплатила мне за мягкость?
Точно что-то натворила! В животе похолодело, щёки, наоборот, обдало жаром и задрожали колени. Я же не помнила! Не знала! Как теперь оправдываться? Но лучше признаться и сойти за глупую, чем злить колдуна ещё сильнее. Обычный господин поорёт и успокоиться, а как отреагирует пропитанный магией замок на вспышку ярости его хозяина — даже представлять не хотелось.
— Отвечай! — Карфакс звонко хлопнул ладонью по столу, и я втянула голову в плечи.
— Н-не понимаю, о чём вы…
— Ах так?! — злость колдуна набирала обороты, воздух в кабинете прогревался, будто я растопила камин. — До победного решила врать? Совсем страх и совесть потеряла?
Да я бы давно прощение вымаливала, если бы знала за что. Почерк в документах некрасивый? Ошибок много?
— Я исправлюсь, господин Мюррей, — пробормотала, не поднимая взгляд. Чужая ярость, помноженная на магию, давила на плечи. — Больше не повториться…
Он стол перевернул. Поднял его, как щепочку, в воздух и опрокинул на пол. Всё, что на нём было, разлетелось по кабинету. Чернильное пятно впитывалось в ковёр, у фолианта треснул переплёт. Ко мне под ноги прилетели наши с Бель магические труды, а я думала только о том, сколько силы появилось у колдуна. На трёх мужчин хватит. Стало ещё страшнее. Если ударит — убьёт.
Слёз так и не было. Мама предупреждала, что если будет совсем плохо, то надо плакать. Последнее средство против любого хозяина-тирана. Как бы ни был зол, увидев женские слёзы, рукой махнёт: «Да что с тебя взять?» Однако оно действительно самое крайнее. Не спорю. Но ведь никак. Я столбом стояла и не могла пошевелиться.