Проклятье, с*ка! 2 (CB)
— Макс! Мне нужно клещами из тебя всё вытягивать?
— Я проклинаю всё подряд, ты… — принялся объяснять я, — не знаю, как у тебя это происходит, то ли ты слышишь правду на протяжении нескольких часов после секса, то ли ещё какие-то свойства твоего Дара проявляются… Нужно будет понаблюдать за тобой, кстати. Допускаю, что все наши соседи под действием твоего Дара становятся предельно честными на несколько часов подряд. Вот это и есть выброс. Все запасы силы опустошаются под ноль, правда, и восстанавливаются быстрее после этого. Так что это не критично, а может и полезно в какой-то степени — разрабатывается объём резерва.
— И это нельзя контролировать?
— Вряд ли. Может быть позже, через пару сотен лет люди научатся это делать или всё устаканится, сила ещё немного мутирует и таких выбросов станет меньше. Но пока так.
— Неловко. Это же соседи могут знать, кода мы с тобой занимаемся сексом? — смущённо пробормотала Оля.
— Вряд ли. Обычный человек это никак не поймёт. Если только они не слышат твоих криков. Тогда — да, тогда все знают.
— Дурак! — сделала вывод Оля. — А Юркин выброс какую форму мог принять?
— Да это не обязательно принимает форму. Может просто его сила развеялась, а может его тело трансформировалось в разные формы во время оргазма. Как в том старом фильме, который мы смотрели с тобой, где жидкий робот погружается в расплавленный металл и непроизвольно меняет все свои матрицы. Я не знаю точно, да и не в этом смысл. Смысл в том, что жертв доводят до оргазма и убивают. Херня какая-то. Я не знаю, зачем они это делают.
— Они? Почему ты решил, что это они? — Оля подозрительно прищурилась и посмотрела на меня. — Мы пока только знаем о девушке с длинными чёрными волосами. Макс?
— Оговорился, просто. Бывает.
— Климов, если ты от меня что-то скрываешь, я тебя прибью!
— Да ничего я не скрываю. — фыркнул я и отлип от стены. — Пойду лучше соседей опрошу.
— Иди! Но ты у меня теперь под прицелом, Климов! — Олька грозно посмотрела на меня и продемонстрировала свой маленький кулачок.
Я вымучено улыбнулся ей, и пошёл бродить по коридорам общежития.
Почему, зачем? Я чего-то не помнил из будущего? Если был какой-то действенный ритуал, я бы о нём точно знал. Я помню всё об Одарённых, почти всё. Всё, что не касается меня лично. Тот мудак, стёрший мою память, общую информацию не тронул. Значит, это не ритуал. По крайней мере, не настоящий. Какая-то пустышка от любителей экспериментировать.
Сейчас, во время становления Одарённых, они будут искать и пробовать разные варианты, пока не поделят всё на категории, пока не научатся определять мощь Силы, пока не распределят способности на хорошие и неудачные, на нужные и бесполезные. Пока всё не классифицируют и не поймут, как это всё работает.
Или это просто чей-то глупый бзик по уничтожению «мутантов»? Кто-то очищает мир от скверны? Да ещё таким изощрённым способом. Мало им было кастрации? Или может, они очищают мир от «бракованных» Одарённых? Хотя, нет. У Юры был интересный Дар. Тогда от опасных Одарённых? Тут тоже спорно — все Одарённые потенциально опасны.
Ещё вопрос — кто-то стоит за убийцами? Кто-то прикрывает их действия, или даже санкционирует это? Кому-то это выгодно? Какой-то группе лиц. И непростых лиц. Не верится, что за этим всем стоит одиночка. Поговорить бы об этом всём с Белошеевым. Но… Есть много «но» этого не делать.
Но это всё не отвечает на один вопрос — зачем с ними трахаться перед убийством? Чтобы убедиться в их Одарённости? Или для кайфа? Зачем ещё может понадобиться убивать Одарённых после секса? Какая-то чёрная вдова получается — потрахалась, и убила партнёра. Может в этом дело? Любит трахаться именно с Одарёнными, а потом её мучает совесть? Да уж, ничего глупее я придумать точно не смогу.
В идеале, нам бы с Олькой держаться подальше от этого дела. Всё это попахивает очень плохо, и я ничего не смогу с этим сделать. Я её даже от обычных убийц спас с трудом. Был бы я немного сильнее… Был бы у меня Сильный Дар, двенадцать Узоров, или серьёзные связи, был бы я кем-то посерьёзнее, чем обычный стажёр, я бы действовал смелее. Но я ещё слишком мало пожил в этом мире, я не успел устроиться в нём. Мне остаётся действовать самыми простыми официальными методами, расследовать, опрашивать и искать улики. Сложно это будет сделать против такого врага, который на шаг впереди и за спиной которого, наверняка, стоят серьёзные связи.
Пока меня и моих родных не трогают –лучше не вылезать за рамки. Всех людей не спасти. Весь мир не сделать в один день белым и пушистым, всех преступников не переловить и не излечить людей от вех болезней. Мне бы своих защитить. Кстати об этом… Хотя нет, с Олькой не должно ничего случиться. Сейчас все жертвы мужчины, да и она под хорошей охраной. Под угрозой только моя тушка, но с этим я как-то справлюсь.
Я постучал в крайнюю дверь, мне открыл щуплый очкастый паренёк в полосатой тельняшке и широких семейных трусах, и испуганно уставился на меня сквозь толстые стёкла очков.
–Тебе… вам кого?
— Городское Управление Сыска. — сунул я ему свои документы под нос. — Мне нужно задать тебе пару вопросов.
— Так ваши уже заходили. Дважды. И нос мне разбили. — пожаловался он, опасливо глянув в обе стороны коридора.
— Тоже дважды?
— Нет, один раз.
— Значит, сам виноват. Наверное, отпустил какую-то похабную шуточку?
— И ничего не похабную…
Ничего нового за час блужданий я не узнал. Никто ничего не видел и не слышал. Камеры здесь не работали, а больше в этом бардаке ничего и не узнаешь. Всем плевать на крики, на незнакомцев, на распорядок и порядок. Девчонки Ольки тоже ничего нового не смогли нарыть, как ни старались. А криминалисты пожали плечами, сообщили то, что мы и без них знали, и пообещали выдать полный отчёт завтра утром.
— Очередной висяк! Сука! — выругалась Оля, подозрительно посмотрела в мою сторону, но смолчала. — Поехали в Управление, нужно доложить начальству и выслушать мнение коллег. Что-то сама я с этим не справляюсь…
Я вернулся в управление под крыло Ломова и Сычёва. Те поспрашивали о деле, повздыхали, посочувствовали, выдали очередное задание и потеряли ко мне всякий интерес. А я сел за свой рабочий стол, закопавшись в бумаги, и оторвался от них только к обеду. Посмотрел на часы, потянулся, встал из-за стола и пошёл размять ноги.
Вместо обеда, забрёл в нашу курилку, где сейчас никого не было. А ведь это то самое место преступления, того самого, моего первого убийства, которое у меня отобрали. Белошеев арестовал парня, а тот потом повесился в камере. Дело закрыли, Белошеев получил все почести, а я остался, можно сказать, у разбитого корыта. Не дали мне раскрыть моё первое дело…
Я осмотрелся по сторонам, заглянул под мусорный бак, поползал немного на коленях, сам не зная, что ищу и зачем мне это нужно, наверное, просто обидно. Затем выпрямился, отряхнулся и задумчиво почесал затылок. Надеялся на чудо? Вот и нет никакого чуда.
— Кхм… — раздалось за моей спиной деликатное покашливание. — Максим, а что ты тут рыскаешь?
Я обернулся и встретился лицом к лицу с нашей криминалисткой.
— То же, что и ты, Ксения. Пришёл покурить.
— Я не курю. — хмыкнула девушка.
— И я.
Она сделала шаг в мою сторону, прижала меня к кирпичной стене и прильнула ко мне всем телом. А ведь нас сейчас никто не видел со стороны, здесь очень удобный укромный закуток. Очень уютное местечко, оказывается. Вот так убийца и расправился здесь со своей жертвой средь белого дня.
— Максим, а ты ведь понимаешь, что я сейчас могу приказать тебе сделать всё что угодно, и ты сделаешь? — пристально глядя мне в глаза, прошептала она.
— Понимаю. И что же ты хочешь приказать?
— Да ничего. — она мило улыбнулась, привстала на цыпочки и приблизила своё лицо вплотную к моему так, что её губы оказались всего в сантиметре от моих. — Поужинаем сегодня?
— Сегодня не могу. У меня семейные дела.