Госпожа Радуга (СИ)

       Внезапно ребенок расплакался и пожаловался:
 - Меня только «Эй, мальчишка» звали, а по имени только бабушка. Так нежно моё имя назвать только мама может. Скажи ещё раз, мамочка.
       Я лихорадочно соображала. Как я его назвала? Ангел? Ну да, есть такое имя у болгар. Отлично, теперь мы избежим идиотской ситуации, когда мама-маразматичка спрашивает у собственного ребёнка: «А напомни-ка мне, как тебя зовут, сын?». Уф, отпустило. Я с удовольствием повторила:
 - Конечно, Ангел мой.
       Водитель внимательно слушал наш диалог и тоже высказался:
 - Повезло тебе, пацан. Забрала тебя мамка у родственников, видать раньше совсем плохо жила, некуда было тебя брать. Теперь-то хорошая жизнь у тебя начнётся! Мать за тобой ехала, искрутилась вся. Торопилась, но меня не подгоняла. Кулаки только сжимала, да малого баюкала. Я думал, случилось чего. Даже помочь хотел, а она сама справилась. Давно ждала, видать, когда заберёт. Прямо под Новый Год! Чудо для Ангела своего приготовила, молодец. А насчёт тряпья не волнуйтесь, мэм, я выброшу.
       Ангел неловко улыбался и крепко держал меня за руку. Так мы и доехали. Водитель довёз меня до самого крылечка и помог вынести Корвина. Я пыталась расплатиться, но он прошептал что-то типа «купи конфет детям» и быстро уехал. Ангел пытался идти пешком, Корвин тоже рвался с рук, дул холодный ветер, в общем, я еле затащила всю компанию в дом.
       Дома я посадила Ангела на диван, спустила с рук Корвина и стала искать, во что переодеть Ангела. К моему удивлению, он сноровисто расстегнул младшему комбинезон и переобул его в тапочки. Корвин орал: «Ням-ням», пришлось срочно кормить обоих. Ангелу я помогла помыть руки и личико на кухне и посадила пить чай с хлебом и вареньем. Он съел один кусок хлеба, а второй стал пытаться спрятать под одеяло, хотя смотрел всё ещё голодными глазами. Корвин лопал кашу, а я решила задать вопрос Ангелу:
 - Сынок, зачем ты хочешь спрятать хлеб?
       Он спокойно признался:
 - Корвин же маленький, вечером кушать захочет. Я потерплю, а ему хлеба дам, он тогда лучше спать будет.
       Я чуть не разревелась, сдержав себя усилием воли. Этот ребенок знает, как тяжело уснуть голодным. Он решил о младшем брате позаботиться, хлеб ему на вечер сберечь. Думает, что следующий раз я их буду завтра кормить. Нельзя реветь, спокойствие и ласка, только спокойствие и ласка.
 - У нас много хлеба, Ангел мой. Вечером я приготовлю вкусный пирог, обещаю. Ты будешь питаться четыре раза в день, и Корвин тоже. Не надо прятать хлеб. Но если хочешь, я заверну его в салфетку и отдам тебе после ванны. Сейчас я её наберу и выкупаю тебя, чтобы ни следа от грязи не осталось. Я заверну тебя в тёплый пушистый халат с карманами, туда мы положим этот хлеб.
       Ребёнок мне верил не до конца, поэтому я отрезала большой кусок хлеба и завернула в салфетку. Я отдала ему этот пакет и настояла, чтобы он съел второй кусок хлеба с вареньем. Часы пробили два раза. Через час придут Тофти с Генри, а нам ещё надо искупаться.
       Мы успели. Корвин сидел в ванной на стульчике и внимательно следил, как я купаю Ангела. Я несколько раз повторила, что Ангел – его братик, и Корвин счастливо повторял:
 
 - Катик! – при этом пытаясь достать ручками пушистую пену и весело смеясь.
       Глядя на него, начал смеяться и Ангел. Он был очень худенький, но видимых синяков, кроме сбитой сегодня же коленки и ссадины на руке, я не нашла. Не было и следов от побоев. Это немножко остудило мой пыл, потому что поначалу я собралась было ночью наведаться в дом к мадам Киркоровой и перекусать всех к чертовой матери, даже планировала взять папу, чтобы стоял на «стрёме», но теперь я немного успокоилась. Совершенно в лучших традициях предков, я решила отложить месть. Прощать ей прилюдное оскорбление я не собиралась, но сгоряча действовать не буду. Я доберусь до её болевых точек. Они у всех есть. Я отомщу. Я скрупулёзно заполню колонки на нового врага семьи и дождусь своего часа.
       В конце концов, Ангел выжил, а большего сейчас мне не надо. Он со мной, и это главное. Я аккуратно расспросила его и выяснила, что ему восемь лет, что раньше он жил с бабушкой, которая всё время говорила ему, чтобы он верил и звал маму, и тогда мама его обязательно найдёт, и он звал. Иногда ему казалось, что он видит во сне какую-то женщину, но она пропадала. Это же он меня видел, как и я его. Не знаю, как это случилось, но я ещё раз мысленно поблагодарила Меропу. Не буду искать истоков своих снов, мои дети со мной. Рядом. Как же я счастлива!
       Я подстригла Ангелу волосы и закутала в свой халат, натянула на него свои же носки, немножко уменьшив их магией, и он стал выглядеть, как смешной взъерошенный воробей. Салфетка с хлебом перекочевала в карман халата, дети тёрли глазки и я уложила их в свою кровать, подоткнув одеяло. Они уснули сразу. Я успела сбегать к змеям и предупредить, чтобы не показывались до ухода гостей. Змеи были сонные - им было всё равно, я им помогла утеплить нору ещё осенью, так что там было комфортно, только папа сонно пробормотал:
 - Еще один детёныш? Молодец, жена, - и уснул снова.
       Пока я бежала в дом, то тихонько хихикала: «Господин изволил меня похвалить! Я – хорошая младшая жена, может, даже до любимой дослужусь, вот» и с этой широкой улыбкой я встретила гостей. Эльф перенёс Генри на диван, Тофти устроился рядом, а я заварила горячий чай и рассказала о своих утренних приключениях.
       Генри спокойно сказал:
 - Понимаю, ты не могла оставить ребёнка там, Китти. Двое детей – это прекрасно. У меня опять большая семья.
       Он протянул мне руку, которую я немедленно схватила, как спасательный якорь в бушующем море. Мысленно я поклялась, что поставлю его на ноги, даже если мне придётся перевернуть землю для этого человека. Я поцеловала его в лоб и нежно провела по волосам:
 - Спасибо, Генри. Я рада, что ты понял.
       Тофти весело спросил:
 - А меня поцелуешь, Кэтрин? Я тоже согласен, что ты сделала то, что нужно.
       Генри легко рассмеялся и отказался делиться моими поцелуями, настаивая, что это – прерогатива жениха. Они переживали, что я расстроюсь из-за сплетен в газете, но согласились, что на фоне обретения старшего сына – это мелочь, не заслуживающая внимания. Я также рассказала о реакции моей подруги–змеи на публикации, и Тофти пожелал пожать руку умной женщине. Пришлось объяснить, что моя семья состоит не только из представителей класса млекопитающих, чем я вогнала моего маленького профессора в транс.