Госпожа Радуга (СИ)
В приватной части дома стоял шум. Супруга министра полулежала на роскошной софе и громко ругала мужа:
- Ну вот что ты за человек? Гектор, ты специально выбрал эту мантию, чтобы я не могла выйти к гостям? Ты в ней замёрзнешь! Какое убожество! А как ты будешь в ней кушать? Этот тошнотворный оттенок у кого угодно отобьёт аппетит! А у тебя слабый желудок, ты должен питаться по часам и ни в коем случае не голодать!
Министр магии неуверенно топтался в дверях. Он робко поинтересовался:
- Солнышко, я не понял. Я замёрз или хочу кушать?
Меня разобрал смех. Здоровый, как викинг, мужик весом килограмм этак девяносто, под два метра ростом, был совершенно точно под каблуком у маленькой женщины, раздражённо смотрящей на него с живописно раскиданных подушек. Невинная реплика Гектора вызвала приступ бурных рыданий:
- Говорила мне мамочка, выходи лучше за Грогана! Надо было соглашаться. Но я же влюбилась, дура, в этого пещерного человека! За что, за что мне это!
Она картинно заламывала руки и аккуратно хваталась за голову, чтобы не испортить причёску. Министр съёжился ещё больше и несчастно вздыхал. Тут Олдридж осторожно прокашлялся:
- Господин министр, я привёл мисс Гонт, Вы просили…
Министр обернулся ко мне, просиял и сразу распрямился:
- Кэтрин, как я рад вас видеть! Саксия целый день рисует этих Тотошку и Страшилу, она так воодушевлена! Даже Арабеллочке рассказала…
- О, Гектор, ну хоть что-то ты сумел сделать правильно. Скорее веди сюда эту маленькую волшебницу и отправляйся развлекать гостей. Видит, что жена на последнем издыхании и даже не сообразит, что нужно самому напрячься с приёмом. Ну, я жду!
Министр моментально протащил меня в комнату и представил. Арабелла просияла, скривилась, извинилась и выгнала всех, кроме меня.
- Простите меня, Кэтрин, за эту домашнюю сцену, но сейчас у меня трудный период…
Я знала эти симптомы и осторожно поинтересовалась:
- Сильно тошнит? И всё раздражает, да? И плакать хочется всё время? Какой срок?
Я ласково улыбалась. Я трижды проходила через ранний токсикоз. Арабелла закивала и сжала мою руку:
- Самое ужасное, что я не могу даже с дочкой общаться. Меня тошнит от всего. Зелья вообще не помогают. Третий месяц беременности самый трудный. Как я устала. Только немножко полегчало, как муженёк напялил отвратительную, тошнотворную синюю мантию. Мне показалось, что меня раскачивает на волнах. Кричу на Гектора, на Саксию…
У неё потекли слезы. Я пожала ей руку и поспешила обрадовать:
- Я могу помочь, если только Вы согласитесь. Семейные рецепты отличаются от общепринятых и прекрасно помогают. Я могла бы принести, только не знаю, успею ли…
Она оживилась, заверила меня, что готова съесть хоть крокодила, лишь бы перестало мутить. От упоминания крокодила её снова замутило и она вызвала эльфа:
- Снупи, выясни, как добраться до дома Кэтрин, быстренько метнись с ней туда и обратно.
Снупи потребовал официальный адрес моей квартиры, схватил меня за ладошку и… Мы оказались в моём саду. Я бегом выбрала нужные зелья в сарае, переделанном мной под склад зелий, и мы переместились обратно. Я протянула Арабелле тёмный флакон и предложила разделить его со мной пополам, чтобы быть уверенной, что я не пытаюсь её отравить. Арабелла вырвала флакон и выпила его со словами:
- Хуже точно не будет…
Через пять минут она недоверчиво выдохнула:
- Не тошнит, представляешь, не тошнит!
Арабелла тормошила и целовала меня, она развила бурную деятельность и была совершенно счастлива. Она вскочила с кушетки, с победным воплем пнула золотой тазик и попрыгала на месте:
- Это чудо, я даже танцевать могу! Я ужасно люблю танцевать, а последние два месяца даже ходила с трудом. И не волнуйся, Кэтрин, я не доверчивая идиотка: если бы ты хотела мне зла, ты бы не смогла зайти в мой будуар. Гектор столько защиты на нас наложил, а он ведь даже Саксию тебе доверил. Значит, ты просто хороший человек. Тем более ты невеста моего дорогого Генри, мы с ним в родстве. Всё, пошли к гостям. Потом я у тебя всё выпытаю, все подробности вашего романа. Обожаю сплетни…
И она утащила меня обратно в зал. Там она долго обнимала Генри, рассказывая ему, какая у него милая невеста, и как она безумно рада.
Потом Генри знакомил меня ещё с какими-то людьми, министр громогласно признал меня своей протеже, хоровод лиц и приветствий слился в один долгий цветной шум. После торжественного ужина был небольшой импровизированный концерт, выступали какие-то люди, и неожиданно к фортепиано вытолкали меня. Я спела несколько песен и решила закончить моей любимой песней из репертуара «Platters», я спела «Only you» специально для Генри. Я посвятила песню своему жениху, лучшему мужчине на свете. Я сделала это специально, мне хотелось показать ему, как сильно я ценю всё, что он для меня делает. Результат превзошёл мои ожидания. Зал взорвался аплодисментами, присутствующие дамы по-новому оценивали Генри, а мужчины поглядывали на него с явной завистью. Он довольно улыбался и держал меня за руку. Я сидела около него и отказывала всем, кто пытался пригласить меня на танец. Таких было немало, к моему удивлению. Министр заметил мой растерянный вид и подослал Олдриджа, который заворачивал кавалеров на дальних подступах. Вечер удался. Генри привёз меня домой после полуночи и ласково пригрозил, что выставит охрану у моей двери, чтобы отбиваться от назойливых мужчин. Я рассмеялась и легко поцеловала его в щёку. Домой я вернулась довольная и уснула моментально, как переложила сонного Корвина на кроватку. Утром я проснулась знаменитой.
Меня разбудила крупная ворона, настойчиво стучащаяся клювом в окно. Я забрала газету и записку и расплатилась печеньем. В записке говорилось:
«Китти, Это я, Людвиг. Генри попросил меня написать эту записку и отправить тебе её вместе с газетой. Мы немножко недооценили любовь к сплетням наших соотечественников. Не волнуйся, тебя они не найдут. Твой маггловский адрес никто не знает. Мы приедем с Генри к трём часам, нужно поговорить. Всё решится, обещаю. Не переживай, ладно? Генри купил двух ворон для связи с тобой. И чем тебе совы не угодили? Напиши, можешь ли нас принять в три».