Мой мир (СИ)
— Быстро в сжатое пространство! У нас еще есть шанс!
И она кинула под ноги свою заколку. Мы быстро прыгнули в активированный портал. Главное пережить первые минуты атаки.
Мы быстро прыгнули в активированный портал и попали в ангар.
— Быстрее в того «Мастиффа» — там энерго-щит и броня не тронуты. Главное пережить первые минуты атаки.
Мы успели загрузиться в технику и активировали энерго-щит, когда с орбиты прилетел огненный дождь. Под нами будто разверзся портал в ад, все вокруг взрывалось, плавилось, горело.
Наша пространственная заколка продержалась секунд тридцать, а потом сжатое пространство лопнуло, как яйцо в микроволновке, и мы в «Мастиффе» вылетели вместе со всем добром находящимся в том ангаре, как пробка из бутылки. Скорее всего благодаря этому мы и остались живы.
«Мастифф» упал в лужу расплавленной породы. Энерго-щит быстро-быстро кончился. А нам оставалось только ждать и молиться. Ойл постаралась поставить «Мастиффа» на ноги, но он простоял недолго, сделал пару шагов и рухнул. Приборы стали отказывать один за другим. Система охлаждения, вентиляции и жизнеобеспечения перестали справляться с такой колоссальной нагрузкой. Температура внутри повышалась, воздуха стало нехватать. Рядом вскрикнула Ойл и одновременно с этим я почувствовал укол в шею, вздрогнул от неожиданности и потерял сознание.
Пробуждение было не из приятных. Все тело болело, и одновременно с этим чесалось, но со временем боль ослабла и зуд вышел на передний план. Я попробовал открыть глаза. Получилось не с первого раза «хорошо что живой» — мелькнула мысль в голове. Перед глазами стояла белая пелена, как густое молоко. «Не темнота — значит зрительные нервы работают — мыслительный процесс в норме — мозг не поврежден.»
Постепенно пелена стала спадать, а зуд стал терпимым. Зрение приходило в норму. Когда в глазах прояснилось полностью я рассмотрел свои руки. Они были красные, в какой-то слизи и на них болтались клочья почерневшей одежды.
Налюбовавшись собой, я начал проверять состояние агрегата, в котором находился. «Мастифф» регенерировал почти полностью. Осталось восстановить кое-что из оружия да энерго-щит. Навигация и ходовая часть были в рабочем состоянии. Я задал координаты, которые уже до этого вводила Ойл оставшиеся в памяти компьютерных мозгов, и дал команду двигаться до точки назначения. Машина тронулась.
В углу раздался стон. Я обернулся. Это Ойл, до этого момента не замеченная мной, подала признаки жизни. Одежды на ней было не больше чем на мне.
— Смотри-ка, мы оба живы, только розовые как младенцы. — не очень удачно сострил я.
— Да, если бы не «Мастифф», вовремя введший нас в кому и не регенерат, восстановивший наши обуглившиеся кожу и мышцы мы бы сдохли от болевого шока. — прохрипела Ойл. — А так мы с тобой почти заново родились. Просто повезло.
— Что-то есть хочется! — прислушиваясь к своему организму, выдал я. — Да и пить тоже. Нам ещё трястись часов пять, если не случится никаких форс-мажоров.
— Тут ты прав. — ответила Ойл. — Голод и жажда отвлекают от работы. Ах да, вспомнила, надо посмотреть в запасниках «Мастиффа». Надеюсь ничего не сгорело. Вода так точно должна остаться, она в герметичной, жаростойкой емкости.
Я залез в управление «Мастиффа» нашел раздел «питание», подраздел «питание экипажа». Активировал эту функцию нажатием виртуального сенсора. С потолка спустилась изогнутая трубка. Я попробовал попить, но ничего не получилось.
— Там на трубке рычажок. Поверни его. — посоветовала Ойл.
Я попробовал еще, в этот раз повернув рычажок. В рот потекла приятная, сладковатая, густая жидкость. Успел я сделать всего пару глотков, как вдруг на ровном месте раздался сигнал тревоги. Автоматически закрыв рычажки и убрав трубку с подачей питательной жидкости, мы стали искать причину, вызвавшую сигнал тревоги.
— Странно, сенсоры молчат, а датчики показывают повреждение брони! — удивилась Ойл.
— Надо вывести зонд и провести визуальный осмотр, а то повреждений становится все больше. — ответил я и нажал на сенсор запуска зонда.
На экране отобразилась местность, по которой мы двигались. Ничего особенного: небольшие валуны, странного вида фиолетовые деревца и оранжевые кустарники, и небольшие почвенные холмики, на которые наша махина периодически наступает. И вот из этих то холмиков вылетают пауки с крыльями. Я увеличил разрешение картинка приблизилась. Пауки были фиолетово-черного цвета, размером с ладонь и плевались какой-то жидкостью садясь на броню «Мастиффа»
— Ого! Что за гадостью они плюются, что кваратовая броня расползается? — удивленная воскликнула Ойл. — Этак мы далеко не уйдем.
— А давай-ка электрический разряд по броне пустим. Осенило меня. — На 380 Вольт. Узнаем как местная фауна адаптирована к электричеству.
Сказано — сделано. Местная фауна к электричеству адаптирована не была и посыпалась угольками на почву. Зато у нас возникла новая проблема — запасы регенерата закончились, и наша дырявая броня перестала восстанавливаться. Хорошо что мы оставили позади этот участок местности с кислотными пауками.
Дальнейшее путешествие проходило довольно гладко, не считая мелочей с рельефом местности. Где-то приходилось перепрыгивать, где-то обходить, а где-то перелетать на реактивной тяге.
Так, шаг за шагом путешествие подходило к концу.
Ойл порылась в закромах «Мастиффа» и нашла нам новую одежду.
Мы уже приближались к точке назначения, когда напарница вдруг сказала:
— Все! Приехали! Последние два километра придется топать пешком, если мы не хотим зажариться от пушек охранных модулей.
Я пожал плечами и начал отстегиваться от своего места.
— преобразователь дыхательной смеси не потерял? — спросила Ойл
— Что? — не понял я
— Ну прищепку на нос. Тяжело вздохнула она.
— А! Нет. Извини, задумался — ответил я
Мы вылезли из «Мастиффа», который спас нам жизнь, и размяли затекшие суставы. Я почувствовал себя каким-то маленьким и уязвимым.
— Ну что встал, пошли! — сказала Ойл проходя мимо меня. — Это не конец игры, а ее апогей. Еще придется повоевать. Конкуренты так просто не сдаются.
— Вот только не надо пугать. — я двинулся вслед за Ойл. — Раз ты так говоришь, то нам надо какое-то оружие, чтобы защищаться.
— А вот тут ты прав. — ответила Ойл и сняла с головы еще одну заколку.
Так вот откуда взялась новая одежда, взамен сгоревшей. Ойл покопалась в своей «сжато-пространственной заколке» и извлекла на свет два небольших излучателя и два плазменных ножа (ножи представляли собой ручки с кнопочкой, я таким уже пользовался. Только у этого лезвия плазма выезжала аж на 50 сантиметров, и нашинковать такими ножами можно хоть сталь, хоть камень.)
— Сколько же у тебя этих пространственных примочек? — удивился я.
— Всего-то и было две. Одна под технику, которое свое уже отслужила, а другая под вот такие мелочи. — Ойл воткнула ее обратно в волосы.
И мы пошли вперед. Природа вокруг была унылая: куски скал, большие камни, кое-где попадались фиолетовые кусты и рядом с ними почвенные холмики, наверняка с теми самыми летучими пауками.
Напарница шла чуть впереди и внимательно всматривалась в окружающий нас пейзаж. Я невольно стал делать то же самое.
Впереди, между кустом и большим камнем что-то мелькнуло. Ойл нырнула за выступ скалы и скомандовала:
— Прячься!
Я не раздумывая упал за соседний валун.
Напарница опять потянулась к заколке. Вскрыла свое сжатое пространство и засунула туда по локоть руку, и извлекла оттуда небольшой приборчик ‒ сканер теплового излучения. Она выдвинула антенну-уловитель, высунула его из-за камня и начала водить ей справа налево.
— Похоже нас встречают. Минимум три теплокровных особи. — поделилась она информацией, после изучения экрана сканера.
Ответом на ее реплику был выстрел излучателя, ударивший рядом с камнем, за которым пряталась Ойл.
— Сиди здесь и не высовывайся! — скомандовала напарница и «растворилась» в воздухе, то есть мимикрировала, слилась с окружающей средой. Там, где она проходила, чуть-чуть смазывалася воздух, но на расстоянии это было невозможно заметить, даже вооруженным глазом.