Инженерный Парадокс (СИ)

— Захватим всех, к херам? — решил я продолжить вместо него предложение.
— Да… — засмущался он. — Я что, вообще, не изменился? — даже с легкой обидой спрашивает он у меня.
— Нет! — заржал я и хлопнул его по плечу.
На самом деле, это было замечательно. Ведь Федя был человеком, как бы это выразиться… Чрезвычайно меткого чутья, который принимал очень даже выгодные решения. А еще он был надежным, насколько можно быть в таких условиях. Своих он никогда не бросал.
  
Кстати, шрам под левым глазом у него уже с двенадцати лет, насколько я помню: тогда он вступился за новенького и поймал лицом метко брошенную бутылку. Нужно будет потом спросить у него, что с тем парнем. Возможно, его уже нет в живых.
— Атаман! — раздалось пьяное и обиженное от одного из парней. — Я с тобой два года, а ты какому-то приблуде…
Договорить «бунтовщик» не успел: Федя действовал жёстко и быстро, просто вырубив его аккуратным, но сильным ударом. И, явно для прочей банды, пояснил:
— Марк — умеет. И умеет хорошо. А Кривого я спас, — хмыкнул он, указывая на прикорнувшего парня. — Марк и прибить его мог.
— Разве что травмировал бы слегка… Выжил бы на семьдесят процентов, — честно сказал остальным. — Зачем убивать, если можно на место поставить совсем иначе.
И тут я не врал. Если чему-то меня научил дядюшка, да и сама жизнь, так это тому, что никогда и не при каких ситуациях нельзя давать себя в обиду. Подставил одну щёку для удара, так завтра туда будут колотить битой. Нахрен!
Впрочем, это не единственная вещь, которая прочно засела в моей голове от дяди. Вторая тоже мне знатно мешала последние годы, но тут уже ничего не поделать.
Дядя был человеком слова. И меня к этому приучил. Если я давал кому-то слово, то нужно было сдержать его до конца.
Почему-то на мою успокоительную речь подвыпившая банда отреагировала странно. Зыркать стали с опаской, некоторые даже побледнели. Ума не приложу — почему? По-пьяни, наверное.
— Так, Марк, что скажешь насчет постоянки? — не унимался Федя.
Что-что, а не упускать выгоду он умел.
— Федь, такие вещи решать на ходу, да ещё под мухой… — демонстративно поболтал я бокалом. — Давай попозже обсудим?
— Да уж, Марк, а ты тоже не изменился, — ухмыльнулся приятель. — Потолкуем. Но пока думаешь — ты с нами. И мастерская — на тебе! — на что я, естественно, кивнул.
А дальше, помимо пьянки, встал вопрос жилья. Дело в том, что банда, конечно, бандой… Вот только тётушка моя, чтобы сдохла эта шлюховатая стерва — как говорил дядька Карл и был прав, устроила мне не только проблемы с законом. Но и гарантированно ищет — ну как же, ведь на кону ТАКИЕ деньжищи, за которые она сама удавится. А про меня и говорить смешно.
Конечно, выйти на мастерскую и Федькину компанию можно… Сложно, но все следы не скрыть: про место, где я проводил время, знали воспитатели. Не все, но знали. Да и сам дядька прекрасно знал. Поэтому орал он страшно, когда узнал. Но, всё же, признал, что я не нарушил слова и принял аргументы.
Короче: я — потенциальная опасность, с врагами, которые не по зубам банде Нижнего Города. И, если есть шанс эту опасность снизить, пусть даже сменой жительства — то нужно это сделать.
— Хм, вообще-то, одно место есть. Не знаю, подойдёт ли Вашей Светлости… Хотя, тебя же изгнали, — подмигнул он.
Что ж, вполне нормальная «подначка».
— Увы, теперь я действительно «Светлость», — со скорбной миной на лице сообщил я.
— Э-э-э…
— Дядька. Собственно и пью не в последнюю очередь из-за него.
— Да-а-а… Жаль, хороший был человек, — кивнул приятель.
Ну, «хорошесть» дядьки Карла он знал только по одному случаю: когда место для моих экспериментов и досуга было найдено. И что заступившихся за меня карапузов грозный аристо с боевым сопровождением не перебил к чертям, а ведь дядька прискакал с приятелями, в механизированной броне, думая, что меня похитили. В общем, по местным меркам, вполне тянуло на звание «хороший человек».
— Так что, Марк, есть место совсем недалеко, не самое роскошное, но жить можно, причём неплохо. Позже провожу, — после нескольких секунд молчания озвучил Федя.
Собственно, пьянка после этого долго не продлилась. Парни постепенно разбежались, а в мастерской остались несколько человек — то ли живут здесь, то ли охраняют посменно.
А мы с Федькой направились по улицам Нижнего Города к «нормальному месту». Компанию нам составил совсем молодой пацан, лет двенадцати, названный «Медным» — судя по всему, из-за проявления Дара. Вообще, Дар у простых людей тем и отличался от аристократов, помимо силы, само собой. Ограниченность воздействия, а у Медного — только медь, что он, громко шмыгнув носом, и подтвердил после прямого вопроса.
Место, к моей радости, оказалось действительно «нормальным» — целая четырёхэтажка, п-образная, даже с перекрывающим заезд КПП из сваренных металлических листов. В самом КПП, куда зашла наша троица, было четыре типа, средних лет, с приличным армейским оружием. Потёртым, явно списанным, но вполне работоспособным.
— Голытьбу и жуликов не пускают, — пояснил Федька на мой вопросительный взгляд, а Медный спокойно кивнул, поздоровавшись с одним из охранников.
Судя по речи, да и по заметному внешнему сходству, Медный был из семьи, «державшей» этот доходный дом. В смысле, владельцы, заодно охрана и обслуга.
Подтверждая это, пацан важно распрощался, а Федька провёл меня в центральный подъезд за КПП. Обменялся там парой слов с женщиной средних лет за стойкой, кивнул на меня, а затем повёл по лестнице на третий этаж, где распахнул двери и торжественно вручил мне ключ. Впрочем, ничем, кроме как статусной висюлькой, данный аксессуар не являлся: дверь была чуть ли не из картона, одним пальцем можно проткнуть.
А вот обстановка однокомнатной квартирки приятно меня удивила: здесь было электричество, что для Нижнего Города очень достойно, небольшой санузел, кухонька, и даже вода.
— Хорошее место, в общем. Хотя явно недостойное Вашей Светлости, — шутовски поклонился Федя.
— Моя Светлость изволит сама определять, что её достойно! — задрал я нос, после чего мы оба рассмеялись. — И Федь, хорош с этой «Светлостью», — посерьёзнел я. — Это, как бы, основная проблема.
— В смысле?
На что я рассказал, что семья — ерунда. Что, по большому счёту, так и было. Основная — тётка, бывшая, а формально — настоящая жена и ныне вдова дядьки. Озвучивать сумму вопроса не стал — просто не было смысла, но причину «интереса» ко мне обозначил. И, заодно, попросил об одной услуге.
— Сделаю, Марк, — кивнул Теодор. — А что она тебя ищет… Так ты не один, кто прячется в Нижнем городе. Тут таких много, так что, если будут искать — найдут только неприятности.
— И спецназ тоже? — приподнял я бровь.
— Да, и они! — запальчиво махнул рукой он. — Редко, правда, конечно, — снизив тон, признал Федя. — Ладно, Марк, доброй тебе ночи!
— Погоди, Федь, деньги за жильё…
— Не твоё дело, сам разберусь.
— Но…
— Всё, закрыли вопрос! — отрезал он.
Ну, посмотрим. Верну я и так, и так, если разобраться. Или деньгами, или ремонтом и техникой.
Мы распрощались, а я стал более внимательно разглядывать место своего обитания. Чисто, что не может не радовать, даже бельё на койке, пусть потёртое, но свежее. Но дверь… просто боль из картона и фанеры, а не дверь. Да и окна — мечта воришки, только шпингалет поддеть. Если всё «срастётся» — буду менять, отметил я, открывая сумку.
На окна поставил дуговые электроразрядники на фотоэлементах: если кто и попробует влезть, то поздоровается с асфальтом из-за судороги. На дверь — гранату-пугач. Всё дерьмово-о-ое, одноразово-о-ое, но лучше, чем ничего. Проверил комнату на жучки и возможность их установки, паранойя, но… Точно не лишнее.
  
И наконец повалился на кровать: денёк, а точнее, деньки, выдались у меня не самые лучшие. А тут мягкая и относительно чистая, что очень радует — в мастерской это одно, а спальное место должно приносить радость и удовольствие, кровать. Бла-го-дать!