Жена-беглянка (СИ)

Нет, знаю! Его удержал страх расколотить чужой дорогущий светописец о кафельный пол.
Организм отреагировал, как полагается: ледяной оторопью, сдавленным "ах", ватными ногами и дрожью в пальцах. Но светописец я не выронила, чувств не лишилась и не завыла в голос — пусть и хотелось до чёртиков.
Ну почему, почему судьба сводит нас снова и снова, причём каждый раз в такой ситуации, что мне впору сквозь землю провалиться?!.
В расстёгнутом пиджаке и без галстука Мэт Даймер всё равно выглядел франтом, а на меня смотрел, как на болотного слизня.
— Что там у тебя? — умением выхватывать из рук суб-устройства инспектор владел виртуозно.
Я сжала зубы.
— Господин Талхар просил принести ему светописец.
— И ты педантично исполнила, что велели. Даже карманы не обшарила?
Дать бы мерзавцу пощёчину!
— Господин Талхар просил больше ничего не трогать.
— Хм. Значит, одежда обработана. Что ж, не трогать так не трогать…
Он повертел светописец так и этак, выбрал место с торца и приложил к своему суб-кольцу. Я читала, что некоторые коммуникаторы новейших моделей могут получать данные с других аппаратов простым прикосновением, но никогда не видела, как это работает.
— Всё. Забирай свою игруш…
Инспектор скользнул по мне взглядом. Потом резко наклонился и с силой дёрнул за подол — меня даже качнуло от рывка.
Юбка! Совсем про неё забыла.
В его карих глазах плясали бесы, и я отпрянула, стукнувшись локтем о дверцу чужого шкафчика. Дверца обиженно крякнула. А бесстыдник Даймер, не давая опомниться, одним движением стянул с меня простыню.
Плечам стало зябко, щекам — горячо: блузка-то полупрозрачная…
— Симона, ты бесподобна! — наглец развеселился от души. — Надо же такое выдумать!
— Отдай!
Я попыталась выхватить у него свою "тогу", но он ловко уклонился и отвёл руку в сторону.
— И в этом ты собиралась лезть в бассейн?
— Я не собиралась лезть в бассейн!
— А если бы тебе приказали?
— Всё равно бы не полезла! Это не входит в мои должностные обязанности!
— А если бы пригрозили увольнением?
— Пусть увольняют!
— Ох, Симона, — отсмеявшись, вздохнул Мэт. — Ты что, не могла найти себе нормальную работу? Почему тебя так и тянет ко всякому жулью?
— Может, потому что ваше правительство не оставило мне других возможностей?
Его глаза вмиг сузились, и сам он будто окутался тенью. Хотел сказать что-то резкое — но взглянул на меня и хмыкнул:
— Почему у тебя юбка набекрень?
— Вторую сторону подколоть нечем.
Я даже смущаться перестала. Какой смысл? Опозориться сильнее уже невозможно.
— Тебе повезло, — Мэт улыбнулся загадочной улыбкой доброй феи. Сунул светописец в карман, перебросил простыню через руку и что-то отстегнул с лацкана. — У меня как раз есть значок. Университетский. Ходил я тут недавно на одну встречу…
И он бесцеремонно сгрёб в горсть ткань на моём бедре.
— Как ты!..
— Стой смирно. А то уколю.
Казалось бы, момент абсолютно не романтический, я вся на нервах, кругом люди — их не видно, но они есть! — и негодник, кажется, не собирается распускать руки, а действительно помогает… Но каждое его прикосновение, даже самое лёгкое, отзывалось внутри приятной слабостью, будоражило видениями ночи в гостинице "Экселенца".
— Вроде бы держится, — для проверки Мэт немного подёргал подол. — Ваш плащ, госпожа!
Он накинул мне на плечи простыню.
— Нет, не так. Подними руки.
Картинки в голове стали разнообразнее, букет ощущений ярче. О, он не делал ничего лишнего! Просто стоял вплотную, дразнил намёком на запах аниса, блеском глаз с удивительными крапинками — и пеленал меня, как мама младенца, дотрагиваясь то там, то сям, обхватывая руками, коротко заныривая пальцами под ворот, под мышки…
В хранилище стало подозрительно жарко. Светлые росы, от меня же потом несёт! И сердце так некстати ускорилось.
Держись, Симона. Нельзя, чтобы этот бессовестный тип заметил, как сбилось твоё дыхание. А то вообразит невесть что.
— Ну вот, — Мэт отступил, любуясь делом своих рук. — Древняя нимфа, только лиры не хватает. И венка из анемонов.
 
Ещё и насмехается!
— Отдайте мне светописец, господин Даймер.
— Извольте, госпожа Бронски, — с ехидной улыбкой он вложил свой трофей мне в руку. — Значок вернёшь, он мне нужен. Знаешь кафе "Хвост трубой"? Через три дня, в пять вечера.
— Я не могу! У меня конференция. То есть съезд.
Вообще-то он кончается послезавтра, но надо же как-то отговориться.
— Значит, через четыре.
— Не могу обещать. Вдруг я понадоблюсь господину Талхару.
— Позвонишь и предупредишь. У тебя цел мой ком-код? Вот и хорошо. Не придёшь, я сам позвоню… в особняк Талхара.
— Не надо звонить! Я приду.
Да что со мной такое? Почему я поддаюсь на его уловки?
— Ладно, иди, тебя ждут, — он даже соизволил посторониться, но в последний момент придержал за запястье, добавив с неожиданной серьёзностью: — Будь осторожна, Симона.
И только открывая дверь купальни, я задалась вопросом: что он делал в бане посреди рабочего дня?
  
Глава 10. А на мужчин мы смотрим свысока… слегка
 
— И что же? — Марлена наклонилась ко мне через столик с бумажной посудой. — Зачем он приходил?
Высокие стаканы с надписью "Не бойся летать!" вмещали по полграфина вишнёвого компота, остывшего почти до температуры воздуха за бортом кабинки. И на борту тоже. Прозрачные стенки защищали от ветра, но не от холода, и я порадовалась, что надела родное татурское полупальто.
— Не знаю, — ответила, глядя на раскинувшийся внизу город. — Видела его потом с каким-то мужчиной. Или мне показалось. Они были далеко, в самом конце коридора, и сразу куда-то свернули.
Глубокие тарелки с надписью "Не бойся желать!" стояли пустыми. Меньки, маленькие джеландские пирожки, варёные в крутом кипятке, мы успели съесть, я свои со сметаной, а темпераментная Марлена с горчицей. Остались только круассаны с клюквой. Но кабинка только-только добралась до верхней точки Арки Желаний, и нам предстояло болтаться в небесах не меньше часа — имело смысл придержать что-то про запас.
Арку Желаний возвели из стали и субстанции вскоре после провозглашения Джеландии и сначала называли Аркой Независимости. Ажурная конструкция парила над Чуддвилем как воплощение девиза, начертанного на джеландских гольденах: "Невозможное возможно — если очень захотеть". Правее и выше серебрился, растворяясь в синеве, крутой изгиб Арки Чудес, доказывая, что всегда стоит стремиться к новым вершинам. После её строительства внутри Арки Желаний проложили систему тяг и направляющих и пустили по ним кабинки, превратив главную столичную достопримечательность в самое большое в мире колесо обозрения. Шутили, что в ясный день с него можно увидеть Стену.
— А эти… наглые морды, которые тебя поплавать зазывали? — поинтересовалась Марлена.
— Там всё обошлось. Эл попросил снять их на светописец, сначала в бассейне, потом в интерьере парилки, и господин Талхар меня отпустил. На сегодня, говорит, всё, а с переводом мне сын поможет.
— Ха! И стоило ради пары снимков сыр-бор разводить!
Марлена явно была разочарована. Ей хотелось услышать, что я с визгом отбивалась от девятерых распаренных мужчин? Или что скинула простыню вместе с юбкой и резвилась с ними в бассейне, как русалка с тритонами?
— Скорее всего, Эл поговорил с отцом, — сказала я. — Для этого и отослал меня за светописцем.
— Слушай, — у Марлены заблестели глаза, — может, тебе к этому Элу присмотреться, а?
Сегодня она выглядела собой. Никаких дамских очков, белокурые волосы вихрами торчали из-под красной вязаной шапки с помпоном.
— К одному уже присмотрелась, хватит!
Я не собиралась раскрывать Марлене подробности своего уговора с Мэтом Даймером. Сначала вообще не хотела ничего говорить, но Марлена пристала как репей: