Основной инстинкт (СИ)

Это место… Этот дом и посёлок, что примыкали к огромной столице этой страны стали тем местом, что наконец подарило мне покой.
Я остановился и словил себя на мысли, что говорю как старик. Нет я не был лишён юности напрочь. Я так же как и все общался с друзьями, учился… Так же как все впервые влюбился, и впервые отпустил. Я такой же человек, как и миллиарды других, просто у каждого своя цель и отношение к ней.
Для меня с самого детства семья была чем-то сокровенным и невероятно важным… А всё потому что я не знал что это такое, и ужасно хотел узнать, буквально стремился заполучить такую семью как у Жаклин… Моя первая девушка, красивая и улыбчивая, она жила с матерью в Париже, где я учился. Жаклин стала моим первым воспоминанием о семье и о женщине, потому что однажды приведя меня в свой дом на Рождество, я увидел как это, жить в семейных узах. Они дарили друг другу подарки, встречали гостей, и привозили на каждые праздники стареньких родителей, что жили в пансионате.
Это очень светлые воспоминания, которыми я не мог похвастаться, и которых был лишён. Поэтому я находил удовольствие в том, что представлял себе свою семью. Возможно я глупый мечтатель, и действительно ещё ребёнок, но я грезил тем, чтобы однажды увидеть за длинным столом собственный очаг - жену, детей, её родных и близких. Я хотел сам создать то, чего лишился не по своей вине.
Но все эти грёзы ушли, как только вокруг моего тела сомкнулась холодная вода озера, и я нырнул. Холод заставил меня вспомнить, почему я здесь, и что стало моей первоочерёдной целью. Увы, но пока это не решиться я не смогу успокоиться, ведь тогда грустный взгляд моей матери будет преследовать меня всегда… До самой кончины…
Я припарковал свою машину, на парковке у храма, и поправил рукава джинсовой рубашки. Стоял полдень, и месса уже закончилась, поэтому я вошёл в своды красивого здания в готическом стиле, которое было олицетворением слияния культур. Внутри храм был небольшим, но просторным настолько, чтобы вместить не меньше пяти десятков рядов с  деревянными лавками.
Люди неспешно покидали это место, пока я шёл к пастырю Чхве, а он заметив меня, тепло улыбнулся.
- Шин Дан… - он назвал меня корейским именем и похлопал по плечу.
- Святой отец, - я поклонился ему, и он лишь сильнее сжал моё плечо.
- Что привело тебя, мальчик?
Чёрная ряса, покрытая белым саваном переливалась в игре солнечного света, что пропускали витражи. И я невольно почувствовал, что моя просьба будет совсем не уместной, но мужчина нахмурил поседевшие брови, и кивнул, чтобы я говорил.
- Мне нужно встретиться здесь кое с кем. И боюсь, что вам не понравится, что я затеял подобное в стенах храма.
- Это важно для тебя, Шин Дан?
- Очень, - я кивнул, и мужчина всё же тепло улыбнулся.
- Тогда я готов тебе помочь, мальчик. Скажи чего ты хочешь?
- Мне нужна одна из кабинок для исповеди…
- Ты решил встретится с людьми из компании покойной Адрианы?
- Да, святой отец.
Его взгляд стал грустным, но он подозвал одного из молодых людей, что служили подмастерьями, и указал на деревянную кабинку. Они тут же кивнули мне, и заверили, что проведут моего гостя к ней.
- Спасибо…
- Не благодари, Шин Дан. Твоя мать была мне словно дочь, поэтому я только рад помочь тебе.
С этими словами я вошёл в кабинку, и стал ждать председателя совета директоров, который фактически сейчас исполнял мои обязанности.
Скрипнула дверь, и эхо храма разнесло этот звук к самим сводам. В деревянном панно, я заметил фигуру директора Мина, которого хорошо помнил из рассказов своего адвоката.
- Я не понимаю зачем такая конспирация, но всё   же надеюсь, что сейчас меня не пытаются одурачить.
- Поверьте, если бы я этого хотел, то мы бы не встретились в стенах храма, господин Мин.
Я услышал как мужчина откинулся на спинку сидения, и расстегнул полы пиджака, видимо решая стоит ли разговаривать с незнакомцем, который возможно самозванец.
- Вы сами просили этой встречи, директор. Я пришёл, и мало того ещё должен доказывать, что я это я!
 
- Вы должны меня понять, господин Ли…
Но я не дал ему закончить, просунув в проём между панно, деревянную табличку со своим именем на корейском. Подобную вещицу корейцы таскали с собой повсюду. Дань древним традициям, и неоспоримое подтверждение, что ты владелец имени рода… Глупо, но этот кусок дерева подействовал на этого мужчину отрезвляюще и он сразу же извинился.
- Господин! Мы ведь так долго ждём вашего приезда, вы должны немедленно встать во главе компании! Это поможет её имиджу, и мы наконец сможем расширить рынок, и выйти на европейские торговые пути.
- Это и есть причина по которой вы пришли сюда? Торговые отношения и лицо компании? Помнится мой отчим прекрасно об этом позаботился, сделав из моей матери куклу, которую выставлял на показ при любом удобном случае! Теперь вы хотите, чтобы и я стал вашей марионеткой?!
- Господин! Вы же понимаете, что так продолжаться не может! Цены на акции хоть и растут, но это лишь мыльный пузырь! Если мы не представим вас обществу, акционеры могут начать продавать свои акции другим компаниям, и тогда "Джилиан" развалится на части! Ваш отчим, господин Ли, ещё до своей кончины устроил ваш брак с дочерью одного из конгрессменов! Вы понимаете какой это позор?! Девушка три года ждёт вашего возвращения в Корею, а вы приехав, просто спрятались.
Он не успел даже закончить мысль, как перед моими глазами встало лицо Ханны. Как? Как я мог обрекать кого-то на подобную ей жизнь? Ведь эта девушка не получит от меня ничего кроме такого же холода, как и эта женщина. Как я мог взять в свои руки судьбу этой девушки, если она будет для меня лишь средством достижения мести? Нет… Мне претила сама мысль о подобном. Лучше удавится, чем погубить человека, который ни в чём не повинен.
- Я не собираюсь женится на ней, директор Мин! Ни сейчас, ни в будущем!
- Но…
- Это не обсуждается! Если вы хотите, чтобы я вернулся и встал во главе компании, не стоит на меня давить. Я сам в состоянии найти себе женщину, и не советую вам вмешиваться в мою личную жизнь!
Мужчина за тонкой деревянной стеной тяжко вздохнул, и я услышал как он выругался. Видимо этот брак был очень выгодным, и девочка стала разменной монетой в играх моего  покойного отчима.
- Я вас понял, господин! Но всё же настаиваю на вашей встрече с советом директоров. Это необходимо, чтобы убедить их…
- А вашему слову они значит не доверяют? - я оборвал директора на полу слове и подловил на его самолюбии.
- Верят конечно!
- Вот и поведайте им о нашей встрече, и передайте, что совсем скоро у вас появится много работы. Мало того, теперь мы будем вести наше общение только через моего адвоката. Он объяснит детали того, что вам нужно будет делать.
- И что же это? - мужчина подобрался, а в его голосе я услышал дрожь и предвкушение.
- Готовьте поглощение компании Ким, директор Мин…
Он затаил дыхание, а потом сокрушённо выдохнул.
- Мы не сможем без права на фонд Ким Ханны…
- У вас оно будет, просто будьте немного терпеливее, и менее толстокожи, директор! Всего доброго!
Я явно указал ему, что наш разговор окончен, и мужчина пролепетав что-то на прощание, выскочил из кабинки. Видимо своим заявлением я поверг его в шок.
- Жаль… Очень жаль что поглощать придётся то, что не будет стоит и медного вона!
Уже в машине, я обдумывал другой вопрос, и лишь подкурив, услышал как звонит мой телефон.
- Господин Ли! Вас беспокоит офис охранной компании Ким.
- Слушаю вас, - дым медленно покинул мои лёгкие пройдя по гортани, между губ, и я усмехнувшись откинулся на спинку сидения опять затянувшись.
- Мы приглашаем вас в офис, чтобы обсудить детали подписания контракта.
Победная улыбка заиграла на моём лице, и я снова выдохнул горький дым, чтобы насладится терпким ароматом вишни. Люблю сигареты с этой гадостью.
- Когда мне приехать?