Я их всех убил

Словно тяжкий груз внезапно спал с груди Максима, ком внутри начал рассасываться, и он испытал огромное облегчение. Его так потрясла и задела за живое возможная связь этого дела с Детьми Гайи, что он не увидел очевидного. Или, возможно, просто не посмел увидеть. Не посмел разглядеть простое объяснение, которое бросалось в глаза. Кристоф Корню посещал разные группы разговорной терапии, и так получилось, что одной из них руководила секта, воспоминания о которой преследовали Максима много лет. Если бы он копнул глубже, наверняка обнаружил бы и другие группы. Впрочем, сейчас, когда он знал все, это уже не имело значения.
Словно скинув с себя гнет, Максим глубоко вздохнул и расслабился.
– Твою мать… – вырвалось у него. – Этот парень невиновен. Ничего преступного он не совершал.
– И тем не менее, – вмешался психиатр, – его параноидальная и склонная к насилию личность по-прежнему представляет опасность. Его необходимо поймать и…
Максим, ругнувшись себе под нос, вышел на палубу. Земля была еще мокрой, но дождь прекратился.
– Эй! – крикнул Беккер. – И куда это вы собрались?
Не оборачиваясь, жандарм ступил на трап и бросил:
– Возвращаюсь к себе, мне нужно принять горячий душ!
Анри в некоторой растерянности последовал за ним.
Капитан выскочил из каюты с криком:
– Клянусь, вы просто ненормальные! Вам это так просто с рук не сойдет! Будьте уверены, я подам на вас жалобу за ваши варварские методы!
Максим открыл дверцу машины, медленно обернулся и ответил:
– Присылайте вашу адвокатессу, одна моя коллега с удовольствием примет иск!
  
Эпилог
 
Две недели спустя
Сидя на террасе кафе на берегу озера, Эмма и Максим наслаждались ласковыми лучами весеннего солнца. Справа скалистый берег уступами уходил в светлую воду, слева тянулась длинная шелковистая лента полей, переходившая от изумрудно-зеленого к небесно-голубому.
Максим отпил глоток фруктового сока.
– Ну и что это за хорошая новость? – спросил он, нарушив молчание.
– По жалобе, которую подал на тебя Беккер, производство прекращено, – ответила молодая женщина в огромных солнечных очках.
– Да ну?
– Законная самооборона ввиду обстоятельств текущего расследования.
– Я был не при исполнении, – прервал ее Максим, нахмурившись.
– Надо думать, Ларше тебе симпатизирует: она датировала твое отстранение следующим днем.
Рыжая красотка склонилась над своим стаканом, глотнула многоцветного коктейля и продолжила:
– Кстати, когда ты возвращаешься в бригаду?
– Месяца через полтора. Меня выперли на шестьдесят дней, – ответил он, откидываясь в кресле, чтобы снова оглядеть горизонт.
– Ты что, оформил двухмесячную подписку? Она тебе симпатизирует, но всыпала по полной.
Эмме показалось, что в уголке губ напарника мелькнула легкая усмешка, но она списала гримасу на слепящее солнце.
Вдали скользящий по глади озера парусник элегантным маневром сменил галс. Детский смех смешивался с криками чаек, поджидавших рыбаков у причала, на пирсе собачники выгуливали своих питомцев.
– Никаких новостей о Корню? – неожиданно спросил Максим.
– Ни единой. Знаешь, все постарались поскорее забыть об этой истории после того, как ты связался с Ларше и все объяснил… Вероятно… Думаю, всем было немного стыдно. К делу подключили столько жандармов, громадные ресурсы. У меня в голове не укладывается, что этот тип по-прежнему спокойно где-то разгуливает.
– А что делать? Он не совершил никакого преступления.
– Тебе прекрасно известно, что, если у парня параноидальный бред, он точно рано или поздно на кого-нибудь накинется. Вопрос только когда.
– Эмма, нельзя судить за намерения. Корню невиновен, его место на свободе.
Она выпрямилась и скорчила Максиму рожицу.
– Дамы и господа, обратите внимание на заявление аджюдана Монсо, это незабываемое событие! – возгласила она, сопроводив фразу насмешливым хохотом, который заставил-таки Максима улыбнуться. – К слову сказать, раз уж об этом зашла речь, – продолжила она, – помнишь того похотливого консьержа? Кажется, копы провели у него обыск и обнаружили в его компе педофильские видео.
  
Внезапно заинтересовавшись, Максим напрягся, моментально посерьезнев:
– Что значит «кажется»?
– Я прочла в газете, что этим занимается полиция; но на снимке было то самое здание в стиле ар-деко в центре города. Дом называется «Мопассан» или что-то в этом роде.
– «Руссо», – поправил он.
– Вот, точно! Именно консьержа этого «Руссо» и замели.
Он на несколько мгновений прикрыл веки. Эмма готова была поклясться, что на его лице отразилось удовлетворение.
Потом он глянул на часы и вздохнул.
– Ладно, все понятно! – весело оскорбилась она. – Знаешь, мне тоже нужно кое с кем повидаться, если тебе интересно. Сейчас допью коктейль и оставлю тебя в покое с твоим таинственным свиданием.
Эмма шумно опустошила стакан, встала и дружески поцеловала Максима в лоб.
– Макс, надеюсь, мы еще увидимся до твоего возвращения, а если нет, то до встречи в бригаде.
– До скорого, рыжик, – весело ответил он.
Она удалилась и быстро исчезла между столиками и зонтиками террасы. На маленькой парковке она заметила знакомый автомобиль, миновавший шлагбаум и припарковавшийся на одном из свободных мест в глубине. Желая убедиться в верности своей догадки, Эмма забилась в салон и продолжила наблюдать за сценой через затемненные стекла своих больших очков. Лейтенант Ассия Ларше, сияющая и как никогда сексапильная, покачивая бедрами, направлялась к террасе кафе. Мучимая любопытством, Эмма не смогла удержаться и высунулась из авто, не сводя глаз с начальницы.
Когда высокая брюнетка дошла до столика Максима, тот поднялся, расплылся в настоящей улыбке и поцеловал ее в губы, как будто мир вокруг перестал существовать.