Я их всех убил

– Смотри.
Напарники прочли каллиграфически выписанные тушью слова, подтвердившие, что в конечном счете они примчались сюда не зря.
Название картины звучало совершенно недвусмысленно: «Доктор Луи Беккер, прозванный Капитаном».
  
17
 
– Ты все еще не закончила свой «перекур», – констатировал Буабид, изобразив пальцами кавычки.
Эмма отложила сборник головоломок, потом ручку и бросила разочарованный взгляд на коллегу:
– Чего тебе надо, Ахмед?
– Есть что-то новое про ключ? – спросил он.
– Этим занимается де Алмейда – он просматривает все комментарии под нашей публикацией. Увидишь, сколько там оскорблений, – сдуреть можно.
Буабид пожал плечами, и на лице его появилась ухмылка.
– Люди не любят копов, это всем известно. По мне, так лучше пусть злобно тявкают, чем стреляют, – добавил он.
– А по мне, так лучше ни того ни другого. И на мой взгляд, это очень серьезно, когда люди безнаказанно проявляют подобную агрессивность, хоть и на словах.
– Интернет, – вздохнул Ахмед. – Худшее соседствует с лучшим.
– У меня такое ощущение, что я натыкаюсь только на худшее, – не унималась она. – Позволяя нести любую хрень, мы культивируем в людях ненависть, и позже это приводит к катастрофическим результатам.
Жандарм наклонился, чтобы завязать шнурок, потом выпрямился.
– Уж я-то знаю, Эмма: должен тебе напомнить, что я араб, который служит в правоохранительных органах, – заявил он с кривой ухмылкой.
– А я тебе напомню, что я женщина. И этого достаточно, – отозвалась она.
Ее напарник взвесил всю горечь этого высказывания и кивнул в знак сочувствия.
На несколько секунд повисло молчание, потом Эмма заговорила:
– А что у тебя? Нашлось что-то на сайтах эскорта, среди профессионалок?
Он покачал головой:
– Nada [24]. Те немногие, с кем удалось связаться, более или менее друг друга знают, но никто никогда не слышал о Нине Грокис-Стейнер. К тому же без фотографии, которую можно было бы предъявить, опрос ничего не дал.
– Максим думает, что тот тип, Брюно Коста, сказал не все. Он хотел бы снова его допросить.
– Что? Он хочет снова его вызвать? – удивился Буабид.
Она кивнула.
– Хотя у нас нет ничего нового? Это будет непросто, Эмма.
– Я с тобой согласна: если он хочет еще раз поговорить с парнем, пусть сам выкручивается. Но я по-прежнему уверена, что с этой Ниной что-то неладно.
– Женская интуиция?
Она сделала ему страшные глаза, он захохотал.
– Я просто подколол тебя, сестра! – сказал он, задирая руки.
С легкой усмешкой она схватила со стола ластик и запустила им в коллегу.
– Тебе что, без меня сестер не хватает? Ладно, катись работать, лодырь!
Ахмед отошел, а Эмма почувствовала, как по затылку пробежал холодок. Ее женская интуиция, как пошло выразился Буабид, часто проявлялась именно в такой форме. Она тоже была уверена, что Брюно Коста что-то от них утаил и за мерзостью его отношений с Ниной скрывается какая-то важная деталь.
Она подошла к столу Бориса и взяла отчет об обыске у escort girl [25]. Эмма сама на этом обыске присутствовала, но ей хотелось глянуть свежим глазом. Криминалисты зафиксировали мельчайшие детали, и она вчитывалась в отчет, мысленно осматривая квартиру. Этой продвинутой технике ее обучил Максим.
Следовало уравновесить дыхание, сосредоточиться на ощущениях, которые при этом возникают, чтобы создать некую пустоту в мыслях, и наложить на нее ментальные образы соответствующей обстановки. Иногда это легче достигалось с помощью запахов или звуков, оставшихся в памяти при первом посещении. Она десятки раз видела, как ее друг брал при обыске какой-нибудь предмет и обнюхивал его под приглушенные смешки коллег.
К сожалению, в голове Эммы не отпечатались никакие особые звуки или запахи из дома Нины; зато в памяти была еще свежа конфигурация комнат. Она прикрыла веки и сконцентрировалась. Полный перечень предметов, наличествовавших у предполагаемой жертвы, стал огромным подспорьем в этом упражнении по визуализации.
  
Она снова увидела себя рядом с Ахмедом и отправилась в виртуальный тур по квартире. Как и во время обыска, она закончила ванной, где с помощью «Блюстар» были обнаружены потеки крови, которые кто-то пытался замыть. Она мысленно несколько раз обошла помещение. Снова увидела цветочный узор на душевой занавеске, на которой не хватало одного колечка, электрическую зубную щетку на бортике раковины, зубную пасту в держателе в форме слона, плетеную корзину для грязного белья, флаконы с шампунями и кремами для тела на душевом поддоне, маленький белый шкафчик с ящиком, где лежала косметика, утюжок для волос, фен и ватные палочки. Она мысленно снова открыла ящичек и осмотрела содержимое. Несколько тюбиков губной помады разных цветов, блеск для губ, утюжок для волос, фен той же марки и коробочка с ватными палочками. Фен… Ватные палочки… Она чувствовала, что здесь что-то не так и она вот-вот поймет, что именно, ее веки затрепетали от напряженной сосредоточенности.
Вдруг она распахнула глаза и расплылась в улыбке.
Кое-что у Нины Грокис-Стейнер – особенно в ее ванной комнате – выпадало из обычного ряда, и эта деталь, пусть вроде бы совсем незначительная, полностью меняла расклад.
Дрожащими руками она схватила мобильник и набрала номер друга.
На автостраде в направлении Анси Максим вел машину быстрее положенного, превышая скорость как минимум на десяток километров. Дождь прекратился, но небо по-прежнему не желало пропускать ни единого лучика солнца.
– Думаешь, этот Беккер как-то связан с нашим подозреваемым? – спросил Борис, по-прежнему пребывавший в недоумении после визита в психиатрическую лечебницу.
Не сводя глаз с дороги, напарник ответил ему со всей решительностью:
– Когда ты в первый раз вместе с Эммой допрашивал Корню, он ведь упомянул какого-то «капитана», так?
– Возможно, это совпадение.
– Ну и что? Поищем, что у нас есть на Луи Беккера, и выясним.
– А по-моему, это потеря времени, я бы сосредоточился на других следах, – заявил Павловски.
– Каких именно?
– Возникла у меня одна теория. Я тебе раньше о ней не говорил, не хватало кое-каких деталей, но теперь все отчасти прояснилось.
В Максиме пробудилось любопытство, но он молчал.
– Ты не проголодался? – вдруг спросил Борис. – У меня во рту с утра маковой росинки не было: хочешь, заедем перекусить и я заодно все тебе расскажу?
Тон младшего лейтенанта был на удивление сердечным, и Максим несколько долгих секунд раздумывал над его предложением.
– Я обещал сегодня пообедать со старым другом. Жаль, но твоей теории придется подождать, пока я вернусь в бригаду.
Павловски скривился:
– Уже почти три часа.
– Именно, и я уже очень опаздываю.
Съезд с автострады приближался, а Борис все никак не мог разобраться в собственных мыслях. Неуловимый Максим давал ему немало пищи для размышлений, он даже затруднялся сказать, чем сам был занят большую часть времени – попытками понять это загадочное существо или следствием, которое они вели. Как бы то ни было, он по-прежнему был убежден в существовании связи между этим делом и напарником, и ему не терпелось пообщаться с Максимом лицом к лицу, чтобы рассказать о своих последних открытиях.
Когда за платанами показались здания казарм Анси, Максим нарушил молчание:
– Я тебя высажу у парковки, ладно? Мне правда пора. Я через час вернусь.
При других обстоятельствах Павловски никогда бы не позволил жандарму, находящемуся в его подчинении, заниматься собственными делами в разгар расследования; но в данном случае приходилось идти на уступки, чтобы завоевать его доверие. Пусть отправляется обедать в середине дня. Сколь веревочке ни виться, конец неизбежен.