Путь Императора (СИ)

– Яха – она у нас не только девка солдатская! – гордо поведал болтливый старшина внимающему новичку. – Хист ее взаправду в дружинки берет! Но он же император, так она, получается, императрица, хе-хе…
– А родители Яхи что ж распутство не пресекут? – полюбопытствовал мясник.
– Да сирота она! И болтают, что эльфов дочь!
– Вот как! – странным голосом сказал мясник. – Понятно. Значит, эльфов дочь, да императора зазноба – и с телохранителями…
И встал. И оба его сына встали тоже. И наступила неприятная тишина.
– Что ж вы у себя порядок с принцессами пророчества не наведете? – брюзгливо сказал мясник. – Я же полагал, это Надия! И в ставке так же полагают. А тут, оказывается, еще одна спрятана, которая под пророчество подходит! Дура деревенская, шлюха солдатская… ну, за отсутствием Надии заламываем Яху! Хист очень вовремя увел свое войско! Или надоела Яха? Вроде целуется сладко – чего ему еще надо?
Мясник небрежным движением достал из кармана маленькую коробочку.
– Эльфийская бирюлька! – сообщил он горделиво. – Хлоп – и обездвижены все! Теперь вы у меня и носу не почешете!
Кола Гончар попробовал двинуться – и не смог. Мясник заметил его потуги и пнул по ноге.
– А тебе персональный привет от службы исполнения наказаний, ведомство главного визиря, Злоязыкий! – доверительно сообщил мясник. – Предателей мы в столице судим. И кожу сдираем там же, перед слушателями очень особых факультетов, чтоб остальным неповадно было! Так что приказано доставить и содрать. И Ласточку твою заодно. Готовьтесь! Ты же священник? Вот и моли своего бога о помощи. Ну а пока что займемся принцессой пророчества! Кто у нас тут телохранитель, «Кулак», что ли? Тоже ведь легендарные, а глянешь через прицел – обычные мишени…
Мясник, а вернее, каратель главного визиря, достал из-за пазухи миниатюрный стальной арбалет.
– Гномья игрушка! – похвастался каратель.
Щелкнула тетива – и здоровяк Лапа ткнулся лицом в траву. Вся его подготовка оказалась бесполезной против маленькой стрелки в шею. Яха в недоумении уставилась на бойца… Гончар рванулся изо всех сил – но не то что вырваться, даже крикнуть не получилось. Подручные карателя направились к повозкам. Где-то там спал второй телохранитель… и никто даже не обратил на происходящее внимания, разини деревенские!
– Столько легенд про эти крепи Кыррабалты, а на самом деле, как всегда, ничего впечатляющего! – презрительно пробормотал каратель и саданул ногой мельника. – И тебе привет, коллега! К новому императору перекинулся, толстяк? На главного визиря пасть раскрыл, да? Зубы вышибу!
У костра подручный карателя мимоходом сбил с ног Яху…
– Я вашу крепь один в кулаке сожму – и удавлю! – пообещал каратель. – Ну что, воины справедливости? Не помогает вам ваш бог, э? Не слышу ответа!
Стало немножко легче дышать. Видимо, каратель нуждался в ответах – или просто хотел насладиться криками боли.
– Ты же священник, верно? – наклонился над Гончаром палач. – Так скажи, в чем польза от твоей веры? Что твой бог может противопоставить эльфийским бирюлькам, э? Не слышу ответа!
Ребра ожгло болью.
– Мы не просим защиты у бога, – прохрипел Кола Гончар. – Мы просто знаем, что его законы – существуют. И лучше бы их не нарушать. У людей должно быть что-то святое…
– Гномье оружие – мой закон! – рявкнул каратель и снова пнул. – А святого – нет! Ни к чему оно!
– Невежда, – прошептал Кола Гончар. – Святое – есть… оно наделяет силой. Великой силой.
– Докажи! – улыбнулся каратель. – Мой арбалет – и твоя сила! Приступай.
– Старшой, второго упокоили! – сообщил от повозок подручный. – Деревня наша!
– Сейчас спецгруппа подойдет! – злорадно сообщил каратель. – И вашей крепи – не станет! Вы у меня даже накричаться не успеете. А мы не успеем со всеми вами потешиться. Но с тобой, священник – точно успеем! Приступай. Вас спасет только чудо, вот и продемонстрируй! Нужен стимул? Обеспечим! С кого кожу содрать, с Ялиньки или с невесток? Приступай, говорю!
– Старшой, спецгруппа в прямой видимости! – крикнули от повозок.
 
С дальнего склона горы к деревне быстро двигались целеустремленные вооруженные люди.
– Готовься к мучительной смерти! – рявкнул палач. – Или предъяви чудо! Чудо предъяви, священник! Начинай!
Гончар судорожно вздохнул. Когда-то его учили, что обездвиживание можно снять. Снять вообще возможно все, что касалось физиологии и психики! Человеческий организм – такая сложная вещь, куда до него эльфийским бирюлькам… только это было больно. Когда рвутся мышцы – всегда больно.
– Воины справедливости! – потешался каратель. – Валяетесь, как бараны на кастрации! А еще собрались империи противиться! Чем?! На вас на всех одного меня хватило!
– Ты ничего не знаешь о нашей вере, – сказал Кола Гончар. – Нам дела нет до империи. Мы верим, что там, где мы живем, мы в силах навести порядок. Вот и все. Мы здесь живем, нам отступать некуда! Мы не строим храмов, наш храм – дом, в котором живем, семья, соседи… И вот за это на нас и ополчились все сильные мира сего! Не нравится им наша свобода.
– Приступай!
Ребра ожгло болью.
– Дом мой – Храм, осиянный светом… – прошептал Кола Гончар, прикрыв повлажневшие глаза.
– … Храм… – тихо вздохнули рядом.
Это было удивительно. Старшины, похабники и корыстолюбцы, еле слышно подхватили древнюю литанию. Дошло кое-что перед ликом смерти! Правда, слишком поздно дошло, что крепь – не просто слово. Но стало легче. Вместе – всегда легче.
– Храм мой – дом…
Не молю о царствии небесном – Здесь живу – и стою на том…
И стало легче! И грянуло еле слышно:
– Храм-м-м-м!
Ритм литании бился волнами в невидимые оковы, расшатывал, и становилось легче. Никакой магии, конечно, просто транс, самогипноз – но какая разница, если помогает? Лишь бы хоть кто-то воспользовался. Лишь бы не прозевали момент растерянности. Лишь бы сын в боевом фургоне правильно распорядился мгновениями. Лишь бы он там не заснул, балбес деревенский!
Кола Гончар захрипел и начал медленно подниматься. Затрещали мышцы.
– Храм-м-м! – грянуло угрожающее.
И стало легко. Потому что не один Кола Гончар – все старшины мучительно рвались из плена – и вырвались! Каратель отступил, схватился за арбалет… покачнулся и упал, прижав руки к горлу. Знобинька, закусив губу, пыталась снова взвести пружинный стреломет – и не могла. Кола Гончар одним прыжком подскочил к ней, навалился, загнал стальное жало в ствол.
– Умница, иха! – выдохнул он.
– Я после экстрим форс безоружной никуда! – непонятно ответила Знобинька и поднялась. – Дада, там же подручные… и вон еще бегут!
Все же воспользовались моментом, не прозевали! Жива оказалась крепь Кыррабалты! Не чувствуя в горячке боли, Кола Гончар кинулся на подручных – и увидел, как из-за повозки опустилась на голову одного жердина, а другому заплела ноги взбешенная Яха. Упавших карателей, кажется, даже руками никто не тронул – затоптали сгоряча старшины. А потом сказали свое веское слово станковые арбалеты из боевого фургона. И неважно, что Эке не умел стрелять! Штурмовая стрела ни в кого не попала – но только первая. Потом бегущих бойцов осадила хрипящая от ненависти кудлатая свора сторожевых псов, и вторая стрела ударила в свалку. Кто-то дико закричал…
– Дада, а ты чего улыбаешься? – полюбопытствовала прихромавшая к повозкам Знобинька.
– Жива крепь! – счастливо сказал Гончар. – Я уж и не надеялся! Знобинька, малх-ан-сердынько-сан! Я тебя мастером войны сделаю! И если Эре дружинкой не возьмет – пойдешь ко мне младшей женой?
– Да хоть прямо сейчас, дада!
 
– Прямо сейчас не получится, – сказал Кола Гончар с сожалением. – Прямо сейчас нас убивать станут! Что делать-то?
– Драться! – убежденно сказала Знобинька.
– Я точно сделаю тебя мастером войны! – пообещал Кола Гончар.
Потом Гончар неловко улыбнулся, качнулся… и мягко упал к ногам девойки. Когда рвутся мышцы – это не только больно. Это и смертью грозит. Особенно тому, кто идет первым.