Путь Императора (СИ)

– Ну… да, – смутилась Яха. – С ребятами весело. И они меня тренируют, честно!
– Да видел я, как они тренируют.
– Ой, ты разрешаешь, правда? Дребен, какой ты умница! Как поцелую сейчас!
Хист пораженно уставился на свою подругу, силясь сообразить, или его за полного идиота принимают, или Яха вовсе не так простодушна.
– Ну, зато в армии героем будут считать! – ничего не насоображав, утешился Хист и легонько повлек дзуду обратно за полог.
– Э, Дребен, а вот мама ругается за то, что мы с тобой на одном ложе делаем! – опомнилась Яха, неискренне пытаясь освободиться.
– Да пустяки! – легко соврал Хист. – От этого детей не бывает!
– Да? Ну тогда ладно… Ой, а чего там смотришь? Это мне Ворта вчера синяк поставил! Правда, он медведь? Такой забавный!
– Аийя-каргана! – прошипел в сердцах Хист. – Точно под ложем пора любовников проверять!
И он на полном серьезе наклонился и заглянул. Вернее, попытался. Яха, девочка не из маленьких, коварно набросилась на него со спины, пытаясь провести освоенный с Вортой прием и завалить его на ложе. Естественно, Хист чуть не сломался и рухнул, Яха сверху… и тут события понеслись стремительно. Для начала на них с размаху бросилось здоровенное бронированное нечто, по виду так вылитый боец группы спецназ по кличке Лапа. Потом… наверно, бойцу чем-то прилетело по почкам, потому что Лапа взвыл, но прикрывать императорскую чету не перестал, даже наоборот сильнее растопырился. А за пологом в шатре вскипела яростная схватка, кто-то голосом Урсаша в сердцах помянул ит-тырк-кнорк, хрустнуло…
Хист выбрался из-под Яхи и живого щита, быстро огляделся. У императорского ложа действительно лежал «Кулак» и шипел от боли. От метательных топоров бойца спасла трехслойная броня. За оборванным пологом спецназовцы торопливо рубили кого-то мечами. И снаружи шатра тоже происходило эмоциональное и быстрое действие.
Все же «Кулаки императора» были настоящими профессионалами – Хист даже не успел выхватить саблю, как всё было кончено.
– Коллеги, – презрительно пояснил Урсаш. – Это были наши коллеги, командир. Простой армейский спецназ. Пейзане нетренированные! За Яхой приходили. Или за тобой. Не дает им покою пророчество! Вот же дурь! Оно, может, еще и не исполнится!
– А что ж топорами, а не спецсредствами? – только и смог пробормотать Хист. – Спецсредствами они бы нас враз!
– А кто им позволил бы? – удивился спецназовец. – У нас против их спецсредств собственные имеются!
Изрубленных террористов вытащили. Полог повесили на место. Яху в окружении бронированных бойцов увезли к Гончарам. Урсаш хозяйски прошелся вокруг императорского ложа, огляделся.
– Извини, командир, но спать отныне ты станешь с охраной, – серьезно сказал Урсаш. – То есть с Яхой, конечно – но и с охраной тоже! В другой раз Лапа может и не успеть! А нам император с топором промеж лопаток не глянется. И тем более Яха. Как ее с топором на спину опрокинешь? Так что…
Хист потемнел лицом и опасно склонил голову.
– С охраной, значит, спать? – угрожающе прошипел он. – Зарублю!
– Кого? – осторожно спросил Урсаш.
– Всех! С охраной спать?! Где Джайгет? В рейд!
И император бешеной кошкой выскочил из шатра.
Володя. Просто Володя
Облом. Он задумчиво брел от Дворца культуры. Старый тополь, росший в центральном сквере с самого основания города, как обычно, встретил его философским покоем.
– Тополь, просто тополь, старый, с горькою корой… – пробормотал он и прислонился к морщинистому стволу.
 
 
– Не седой – но золотой…
 
Ты безумцем был зеленым,
 
Птиц качал под небосклоном!
 
А сейчас, под хмурым небом,
 
Ты нахохлился, затих,
 
Как и я – под тяжким небом
 
Алых горестей моих…
 
 
Он вздохнул. Кто помнит сейчас старых поэтов? Дуэлянтов, пьяниц и забияк – но готовых любую свою строчку защищать с толедским клинком в руке? Готовых жизнь отдать за свою поэзию! И ведь отдавали, не то что сейчас. Всё, что построили в душах человеческих, уничтожено. Кем?! Нет ответа. И приходится начинать с самого начала. Неудачная реинкарнация, блин.
 
– Володя? – спросил кто-то у него за спиной.
Он стремительно обернулся – рядом стояла Эвелина и еле заметно улыбалась. Прима-певица арт-ансамбля была в очень эффектном, очень дорогом брючном костюме, удачно скрадывающем некоторую пышность форм девушки. Где надо, скрадывающем. И не скажешь, что всего лишь девятиклассница!
– Ух ты! – сказал он восхищенно.
– В смысле! – насторожилась она.
– Красивая – глаз не оторвать! – поспешно перевел он.
В глубине ее серых глаз засветилась легкая ирония. Еще бы! Он был на полголовы ниже. С ее точки зрения.
Она стояла рядом и не спешила уходить. И это было очень странно! И не в том дело, что она заметно выше его и тяжелее: бывали у него женщины и покрупнее, та же Надия, к примеру… но дело-то в том, что Эвелина – господарская дочка! Кто у нее отец, да и мама тоже? Да и бабушка, если на то пошло? Вот то-то. И круг общения у нее, следовательно, очень и очень замкнут. Чужих туда не допускают. Вот как во Дворец культуры. Репетиционная база нужна, и ансамбль талантливый, и успех уже оглушительный – а не пустили. Топай, сказали, ай-гала-да. И будь ты хоть трижды талантливым, неординарным или банально смазливым, что в господарские круги, что во Дворец культуры кроме как слугой не попадешь. Но Эвелина знала его достаточно, чтоб не принимать за слугу. И что тогда?
– Ты не знаешь нашего директора Дворца культуры, – тихо сказала она. – Если он не пустил тебя во Дворец – то и не пустит. Он очень решителен и неуступчив в пределах своей компетенции. Твердый мужчина!
И она мечтательно улыбнулась, вспомнив что-то личное.
– Ты не знаешь меня! – хмуро сказал он. – Он пустит.
Девушка почему-то изменилась в лице и призадумалась.
– Вовчик, чего ты добиваешься в жизни? – спросила она после долгого молчания. – Объясни! Я хочу разобраться, для себя лично.
Он подозрительно покосился на нее. Для себя ли? Но… почему бы и не объяснить, если просит красивая девушка? Объяснять-то он любил… объяснять, поучать и наставлять. Наверно, это уже что-то возрастное, вроде склероза или аденомы.
– Что ж, сама захотела, – пробормотал он.
Он помолчал в затруднении, подбирая слова помягче. Покосился на Эвелину, на ее удивительно чистое, нежное лицо, на взволнованно вздымающуюся грудь – и понял, что она ему не просто нравится! Следовательно, надо бы еще мягче! Надо бы – но как?! За некоторую информацию и убить могут, не то что обидеться. Вот как на Ожерелье Океании, к примеру.
– Как ни странно, это и с тобой связано, – пробормотал он неуверенно. – В смысле, с твоей жизнью. Если я правильно помню, ты ходила в специализированный детсад? В «Пятерочку», да?
– Да, у меня было подозрение на туберкулез, – заинтересованно кивнула пышноволосая красавица, к счастью, не обратив внимания на то, что собеседник помнит события из сопливого младенчества.
Он с любопытством оглядел фигуру девушки, буквально лучащуюся здоровьем, силой, а главное – ухоженностью.
– Только не подумай, что я завидую или тем более негодую! – сказал он. – Все детки нашей элиты ходили в «Пятерочку». Оно понятно – туберкулез так и косит самые обеспеченные слои… да не в том дело! В пятом детсаде санаторное, очень хорошее питание задарма, и музыкальный работник, и логопед, и спортзальчик свой, и все на удивление бесплатное, потому что государство для больных детишек выделило средства, и ничего удивительного, что детки наших руководителей там и обретаются – кто не сидит дома с бабушками и няньками.
 
Глаза девушки опасно сузились и построжели.
– Эля, да я же только за! – заторопился он. – Ну что поделать, если у нас один хороший детсад на весь городок? Все хотят туда деток отдать, да не у всех получается! Ну вот у твоих родителей получилось – значит, они просто молодцы!