Путь Императора (СИ)

Гномы обернулись и несколько замялись. Одно дело – шутки внутри семьи, и совсем другое при свидетелях. Могут понять неправильно. И дротик в глаз засадить по оперение.
Йоха вдруг ойкнула и быстренько скрылась в фургоне. Он обернулся и увидел: в клубах пыли, под грохот копыт на них неслись степняки. Очень злые степняки!
– Это называется – съездил за помощью? – на всякий случай уточнил Бородатый Верблюд.
Гномы посмотрели на опущенные пики – и решили вооружиться. Видимо, им тоже было известно, что дружба лучше всего складывается, когда меч в руке. В руке – меч, а за спиной – напарник с арбалетом.
Степные воины очень эффектно вылетели на вершину холма. И – призадумались… Одно дело гнаться за подростком из чужаков. Да. Это одно дело. А наткнуться на строй гномов, благожелательно ожидающих любого повода подраться – совсем другое!
Наконец вперед выехал один из джабеков. Толстый, самоуверенный, мордастый – всё, как положено настоящему джабеку. Даже – джаабеку!
– Что я скажу, то все поддержат, вот! – заявил джаабек агрессивно. – Ты как так убил наших легиньхов?!
– Законы Аркана просты! – спокойно, но очень громко ответил он. – Покусившемуся на жену чужую – мучительная смерть!
– За обычную драку из-за девойки…
– Обычная – это спину дубиной поломать? – уточнил он.
Мордастый джаабек на мгновение смешался, но потом завелся снова. Упрям, буй-тур! Ну-ну…
– Что нам законы Аркана? – заорал джаабек. – Его, может, и не было никогда! А наша молодежь всегда дралась за красивых девоек! И в природе так же: лучших самок забирает сильнейший! Чем наши легиньхи хуже быков? Или даже жеребцов? Наши легиньхи лучше! И красивая девойка должна доставаться самому сильному!
– Самому наглому! – хмуро поправил он.
Эхо от его слов прокатилось над толпой – не зря все же в каждой из жизней ставил голос! Иногда это помогало продлять срок непрерывного существования – вот как сейчас, например.
– Самому богатому! – рявкнул он и положил руку на обойму с дротиками. – Самому мордастому! У кого дружков много! И получается от него звериное отродье! Точно как то, что валяется вон там в траве! Еще и естественным отбором оправдываете? Что бы вы понимали в генетике!
Джаабек-родитель невольно поднял руку, не зная, что прикрывать – глаза или горло. То-то же, буй-тур косорылый…
– Может, какой закон и есть, – заговорил джаабек потише, отводя глаза. – Но есть закон, и есть жизнь. Кто из нас идеален? Кто без греха? Хе, легиньхи наши, может, немножко дурно хотели поступить – а кто из нас так не делал в юности? Молодежь всегда дерется за красивых девоек!
– Дубиной спины ломает?
Степняк заерзал – но не замолчал, и даже не поправился. Уж очень джаабек был уверен во всеобщей поддержке.
– То есть я что говорю? Наказывать надо, кто спорит? Но разумно наказывать! Э, разве род людской исправишь? Если за детские шалости убивать, то никого живого не останется! Меня все поддержат! Ну, пошалили наши дети, так плату возьми за вред, дротик в живот зачем? Вэй, а какие легиньхи были! Сильные, смелые – настоящие воины, славные потомки Имангали!
Джаабек недоуменно покосился на его скривившееся лицо и закончил:
– Нам от имперских отбиваться – каждый воин ценен! Вот! И что я сказал, то все поддержат! Вот!
– Что империя?! – недоуменно сказал он. – Встанут на пути – вломим. Это не проблема! Мы их телами завалим, блин, по своему обычаю! Не понимаю… нет, не понимаю я! Почему внешнего врага бить – и смелость есть, и самопожертвование? Двадцать миллионов сгубим, но уничтожим кого угодно! А внутри себя порядок навести – страшно. Есть же законы. Ну так стой на их страже, чтоб хотя бы на ступеньку подняться от зверства к человечности! Нет. Почему-то страшно. Сбились легиньхи в собачью стаю, всех распихивают – им возразить боятся! Их поддерживают даже! Естественным отбором объясняют! Несовершенством рода человеческого объясняют! Даже больше – сами так норовят жить! Что империя?! Зачем вообще идем на яйлу? Чтоб свободными остаться! А зачем нам свобода, если внутри себя перед сильными головы клоним, на спины ложимся и хвосты поджимаем? Перед сильными – не перед человечными?!
 
– А всех как исправить? – вдруг с любопытством спросил кто-то из гномов за спиной. – Что, есть такое средство?
Видимо, его страстная речь задела какието струнки и в гномьих сердцах. И заставила задуматься кое о чем.
– Да есть средство, конечно! – пожал плечами он. – Вот сложу курган из голов почитателей зверства! А остальные сразу исправятся.
– Как так сложишь? – осторожно уточнил джаабек. – Ты кто?
Это был своевременный вопрос! Но – опасный! Он подумал, что бы ответить – и решил, что правда подходит лучше всего.
– Человек, – сказал он надменно. – Прежде всего я человек! Берьх из последней крепи Кыррабалты! Но вы…
Конь, почуяв злобу всадника, крутнулся и поднялся на дыбы.
– Вы можете звать меня Имангали! – гаркнул он оглушительно. – Я – Имангали Черный Аркан, судия степей, вечный воин справедливости!
– Аркана не было! – неуверенно возразил джаабек.
– Уже есть! – хищно улыбнулся он всем.
– Молчи уж, Джуманча, жирный ишак! – звонко добавила из-за спины Ясная Луна. – А то мой муж всех убьет!
Он обернулся и одобрительно кивнул. Все же у этой девойки были задатки настоящей жены!
– Ну, а теперь, когда все познакомились, не мог бы кто-нибудь объяснить, где наши упряжные кони? – безмятежно поинтересовался Бородатый Верблюд.
Володя П.- откровения в кладовке
Отгремела бешеными барабанами премьера. Отпрыгались за кулисами, откричались, отрадовались, что все остались живы и в основном целы. Уже поделили выручку и разогнали счастливых музыкантов по домам. Уже ночь наступила давно, а они все сидели тесной компанией в складе реквизита. Там было пыльно, грязно и неуютно. В их распоряжении были почти что целых два дивана, какие-то тумбы и уляпанный красками стол, а на нем бутылка шампанского. Впрочем, не пили, потому что после премьеры выхлестали невероятное количество газировки, и больше внутрь не лезло. Разве что Нинель Сергеевна крутила рассеянно стакан, по неистребимой учительской привычке просматривая какую-то тетрадь.
– А почему не в школе? – недовольно спросил Серый и как бы невзначай положил руку на плечи Олесе. – Меня бы ваш актовый зал устроил. Там банкеток полно.
– Действительно, Володя, почему здесь? – возбудилась девушка и сбросила назойливую руку.
Как выглядят такие приставания и чем заканчиваются, она теоретически знала в нескольких вариантах – и ни один ее не воодушевил. А вот Серый этого не понял – и снова положил руку куда не следовало. Обычно юный бандит был очень внимателен и понятлив – но то днем. Ночью же, особенно после потрясений и из-за усталости, психика человеческая частенько давала сбои. И поднималось из подсознательных глубин такое… очень даже откровенное! Не зря в театрах любят ночные репетиции. Понятно, что это не в последнюю очередь удобная возможность для женатых добавить переживаний в личную жизнь. Но не только. Проникновение в роль на ночных репетициях случается просто фантастическое! Вова П. в силу специфики основной профессии уязвимые места психики знал и использовал не стесняясь. И теперь наблюдал результат. Влечение к хорошенькой учительнице вырвалось ночью у юного бандита из-под контроля, вот и тянулись руки куда ни попадя. А ведь Олеся после известного случая и днем не совсем нормальна. А ночью тем более может что-нибудь ляпнуть очень прямолинейно! А разгребать ему. Проверить, что ли, на месте ли дротики, легко ли выхватываются…
 
– Вообще-то нам в школе не место, – хмуро сказал Володя. – Нам здесь место. В театре, в грязной кладовке.
– Не понял…
– Школа – храм знаний, – категорически заявил он. – А с театром вместе обязательно идут и пустые бутылки после репетиций, и ночные посиделки с интересными последствиями. Это – факт. Вот посмотри на себя.
Олеся осторожно поерзала, а потом убрала настойчивую руку с талии. Сейчас прольется чья-то кровь… но девушка промолчала. Зато пробило на откровения обычно очень сдержанного Серого. Видимо – накопилось, да еще и ночь.